Дочь Востока

Я вышел из себя. Начал выпускать всю свою накопившуюся злость на своих «друзей», как казалось мне раньше.
Раньше я никогда не был таким. Я не помню ни единого случая, когда я на ком-то срывался. Но я в них окончательно разочаровался. Глупый. Думал, что они одумались, и то, что было несколько лет назад, было всего лишь жёсткой гадостью. Думал, с возрастом всё прошло. Но каким же я был глупым. Все эти годы я держал рядом с собой монстров, даже не догадываясь об этом.
Но когда Эрика опять полезла к Адиле, я уже не мог молчать, а точнее, сначала вроде бы получалось держать себя в руках, но, когда прибежал Марк, меня окончательно прорвало. Я выплеснул всё, что думал о них.
Я ссорился, ругался и не мог остановиться до одного момента…
Я почувствовал на своей руке чью-то руку, которая пыталась крепко держать меня. Сзади меня стояла Адиля. Она бы ни за что не коснулась меня, даже за ткань. Значит, это было неспроста.
Я обернулся.
Лицо Адили было бледное, глаза были слабо открыты, а руки тряслись, но были на грани того, чтобы закрыться. Опустив взгляд, увидел, как она всеми силами пыталась удержаться на ногах, но они не слушались.
Адиля... Что с ней?!
Мои глаза широко распахнулись от испуга.
Я не понимал что с ней стало. Я никогда не видел её такой. Она не могла стоять на ногах и вот вот упадет!
— Адиля! — с испугом произнёс её имя я.
Я схватил её за плечи, чтобы она не упала.
— Адиля, что с тобой?! — я дотронулся руками до щёк, которые были холодными.
Её глаза закрылись, и она потеряла равновесие. Она упала. Она… потеряла сознание.
Я поймал её и с большим испугом смотрел на неё.
Сердце быстро забилось. Я не понимал, что с ней. Что на неё так подействовало? Почему ей вдруг так резко стало плохо? Мне было очень страшно за неё. От шока я не знал, куда себя деть и что делать.
— Адиля! — громко крикнул я.
Все в классе ахнули и с шоком наблюдали за происходящим. Но меня они мало волновали. Что с Адилей вдруг стало? Вот что меня волновало до самого страха.
— Очнись, Адиля! — боясь за неё, произнёс я.
Я сидел на коленях, держа её в своих руках, и пытался привести в чувства. Я её тряс, но ничего не помогало.
— Дайте кто-то воды! Быстро! — кричал я, не в силах себя сдерживать.
Кто-то моментально поднёс мне бутылку с водой.
Я открыл бутылку и налил себе чуть-чуть воды на руку.
Я всплеснул воду на её лицо.
Ничего не помогало…
Я никогда не был таким перепуганным.
Ей ничего не помогает, что же делать…
— Адиля! Давай же, вставай! — я опять начал её трясти.
Ничего не происходило, я не знаю, что делать дальше…
В голову пришла идея, но я знал, что то, что я сделаю сейчас, ей очень не понравится, когда она очнётся, но у меня нет другого выхода.
Прости меня, Адиля, но я это делаю ради тебя! Ты будешь очень злиться, когда узнаешь, что я забил на запрет в твоей религии. Но мне ничего больше не остаётся, я делаю это ради тебя.
Я аккуратно, но быстро взял её на руки и помчался в медпункт.
Я спускался по лестнице, держа её в своих руках. Все проходящие мимо с непониманием наблюдали за происходящим.
Я добежал до медпункта и быстро открыл дверь, продолжая держать её в своих руках.
Дверь открылась, и медсестра с шоком посмотрела на нас.
— Помогите, пожалуйста! — громко попросил я.
Медсестра подбежала к нам.
— Положи её на койку! — быстро сказала медсестра.
Я послушался её и подбежал к койке.
Я аккуратно и тихо положил её на койку.
И когда мои руки освободились, я посмотрел на них. Они слабо тряслись. От страха…
— Она сознание потеряла? — спросила медсестра.
— Да. Помогите, прошу!
— Райдер, выйди.
Я не хотел выходить. Я боялся за неё. Мне не хотелось её оставлять.
Я покачал головой.
— Выйди! — уже грубо начала говорить медсестра.
Мне пришлось её послушать.
Я вышел и, закрывая за собой дверь, ещё раз посмотрел на неё, а потом закрыл дверь.
Я сел на рядом стоящую с кабинетом скамейку.
Я вновь посмотрел на свои руки. Всё так же. Ничего не менялось.
Я боялся за неё. Я никогда так ещё не переживал за кого-то.
Почему-то я чувствовал свою вину в случившемся. Я не знал, что именно я такого сделал, что это спровоцировало обморок, но сотни мыслей лезли в голову. Я чувствовал себя таким виноватым, хоть и реальная причина ещё неизвестна.
Как я уже и говорил, Адиля… она особенная. Она заняла в моём сердце особое место, и теперь, когда я вижу её в таком состоянии, мне невыносимо больно, страшно за неё.
Я не знаю, куда себя деть.
Страх овладел мной.
Я так испугался за неё, что словами описать не могу.
Я облокотил руки на колени и обхватил голову.
Сотни мыслей лезли в голову.
Как же я боюсь за неё…
От нарастающей тревоги слеза скатилась по моей щеке.
Я почувствовал себя таким слабым. В последний раз я плакал в детстве, когда мог серьёзно упасть. Но теперь ситуация совсем другая…
Рядом проходил Данияр и тут же подбежал ко мне.
— Эллан, что с тобой?! — с волнением спросил он.
Я не мог найти в себе силы ответить.
Он присел на ту же скамью вместе со мной.
— Расскажи мне, что случилось? Почему ты такой встревоженный? Я тебя в жизни таким не видел!
Я попытался найти в себе силы для ответа.
— Данияр, твоя сестра, она… — не мог продолжить я.
— Что моя сестра? — он не понимал.
— Сознание потеряла и упала, — с трудом ответил я.
Данияр ещё десять секунд молчал, пытаясь переварить услышанное.
— Как?
— Не знаю, всё вроде бы было хорошо, но на перемене к ней пристала Эрика, я заступился за Адилю, а потом я сорвался на своих бывших друзей. Адиля была за моей спиной. И в какой-то момент она схватила мою руку, а когда я обернулся, она была сама не своя. А потом… она упала. — я пересказал всё.
Я закрыл ладонями лицо. Тревога всё ещё была во мне. Я всё ещё боялся за неё.
По Данияру было видно: он тоже боялся за неё, но не подавал виду. Вместо этого он положил ладонь на моё плечо.
— Я не понимаю, почему ты так испуган? Ты сам не свой. Да, меня тоже эта новость привела в шок, и я волнуюсь за свою сестру, но что с тобой? — он сглотнул. — Это просто обморок, незачем так переживать. Через несколько минут она придёт в себя. В обмороке нет ничего страшного, почему ты так встревожен? — он помолчал две секунды и продолжил. — Не знаю, что между вами, раз ты так волнуешься за неё, но не переживай, всё будет хорошо, в обмороке нет ничего страшного! — попытался успокоить он.
Я кивнул, но ничего не прошло.
Я всё равно думаю о ней.
Почему она потеряла сознание?

Через десять или пятнадцать минут дверь медпункта открылась, и оттуда выглянула медсестра.
— Она пришла в себя, — сказала медсестра.
Я тут же поднял голову на её слова.
Данияр, несмотря на свои переживания, решил, что мне надо первому зайти, а он подождёт нас.
Я тут же забежал в медпункт.
Адиля сидела на койке, держась за голову. А потом подняла голову и увидела меня.
А я и не успел скрыть весь свой страх и переживания. Всё было видно по моему лицу. Но мне было уже плевать.
Я подбежал к койке и присел на корточки, сидя перед ней.
— Адиля! Ты как? — встревоженно спросил я, подбежав к ней.
Она долго на меня смотрела, не отводя взгляда.
Ну конечно. Никто ещё не видел меня таким, да, признаться, я и сам себя никогда таким не видел. Поэтому она долго смотрела на меня, не понимая мою тревожность.
— Да нормально… только голова болит жутко, — тихо ответила она.
— Тебе надо домой, пошли, я провожу. — я взял её за руку, собираясь увести.
Я не коснулся самой кожи, я коснулся её рукава, но ей и этого хватило.
Она ошеломлённо посмотрела на меня и вырвала руку.
Дырявая башка! Зачем я коснулся её, если она уже в сознании! Когда она была без сознания, она ничего не видела и не чувствовала, но я, видимо, уже за это время привык к этому. Какой же я придурок! Честное слово!
— Прости, — извинился виновато я.
Она на меня ещё посмотрела, а потом сама поднялась.
— Тебя ещё за дверью брат ждёт. — я указал большим пальцем на дверь.
Она собралась уходить, но её остановила медсестра.
— Стой, выпей таблетку от головной боли. — сказала та.
Адиля послушно подошла к ней и выпила таблетку, которую ей протянула медсестра. И уже после этого она двинулась к двери. Я последовал за ней.
Она открыла дверь и увидела Данияра. Она бросилась к нему в объятия и, кажется… по её щекам скатились слёзы.
Брат не крепко обнял её и поглаживал по спине.
— Всё прошло, сестрёнка, уже всё хорошо! — успокаивал он её.
Я смотрел на них, и мне было так обидно, что я не могу сделать того же. Так грустно смотреть, как свободно её обнимает брат, а ты не можешь даже прикоснуться к ней через ткань.
Но я потерплю это ради неё. Я проявляю уважение к ней и её религии, поэтому я стерплю. У неё же получается не касаться противоположного пола, значит, и я смогу.
Когда зазвенел звонок, Данияру пришлось уйти.
Я подошёл к Адиле.
— Тебе нужно домой, пойдём, я тебя провожу.
— Не надо, я сама дойду. — отмазалась она.
— Ну нет уж! Вдруг с тобой ещё что-нибудь станет?! — настаивал я.
Она посмотрела на меня всё тем же взглядом. Непонимающим моего поведения. Она не понимала, почему я так за неё волнуюсь.
Но реальную причину мне пока что страшно ей открывать. Возможно, когда-то я решусь на это. Но не сейчас.
— Ладно, — тихо ответила она.

Я сходил после этого к классной руководительнице и попросил отгул на один урок, чтобы проводить Адилю. Та с трудом, но всё-таки разрешила.
Так я и проводил Адилю до дома. По дороге я всё время за ней наблюдал, постоянно спрашивал, как её состояние, и переживал за неё. Временами она держалась за голову, видимо, боль в голове всё ещё не покидала её.

Так мы и дошли до её дома.
— Спасибо, что проводил, — поблагодарила она.
— Я сделал должное.
Я помолчал, и, когда настало время прощаться, я ей сказал:
— Береги себя, принцесса.
И с этими словами я ушёл, а она ещё секунд десять смотрела мне вслед и обдумывала сказанное мной.
А потом я облегчённо выдохнул и всё-таки нашёл в себе силы улыбнуться. Ведь она пришла в себя, и с ней всё в порядке.