Дочь Востока

— Ты знаешь песню «M.» от исполнителя Anıl Emre Daldal? Хотя вряд ли ты знаешь её. — сказала она.
Я хмыкнул. Она думала, раз это турецкая песня, то я её не знаю. Но она ошибается. Я наизусть знаю эту песню, а значит, смогу её удивить. Именно этого я и хочу добиться. Хочу заново услышать её похвалу, именно от неё мне нравится её слышать. Мне много кто делает комплименты и хвалит, но я хочу всё это слышать только от неё и ни от кого больше.
Что-то в голове меня к ней влечёт. Я, кроме неё, никого не вижу и не хочу видеть. Она приручила меня прям как щенка, я ради неё на всё готов, тому пример — мои друзья, которых я бросил, несмотря на нашу долгую дружбу. Она именно та, та, с кем я хочу проводить всё своё время.
Когда плохо ей, плохо и мне. Когда радуется она, рад и я.
А её улыбка — это самое лучшее, что я только мог видеть в своей жизни. Я готов на всё, лишь бы увидеть эту улыбку ещё раз.
Именно поэтому сейчас я и хочу ей сыграть на гитаре.
— Знаю. — ответил ей я.
Я заметил, как она с приоткрытым ртом смотрела на меня. Конечно, она не ожидала, что я могу знать турецкую песню, будучи американцем.
Я посмотрел на неё, а потом поставил пальцы на нужные аккорды и начал свою игру на гитаре.
Звучание, как всегда, было чистое и красивое. Особенно, играя эту песню, я старался сделать звучание как можно лучше.
Ноты звучали одна за другой, и я уже видел боковым взглядом её ошеломлённое лицо. Меня всегда смешила эта её реакция и казалась мне милой.
А потом, когда вступление закончилось, я сделал то, чего она никак не могла ожидать.
Я начал петь.
К счастью, у меня был хороший голос, и я довольно хорошо умел петь. Поэтому я был уверен, ей понравится.

И вот я начал петь слова песни:
— İlk geceden belliydi
[С первой нашей встречи ночью прошло немного времени]
— O zaman ner'deydin?
[Что ты делала потом?]
— Şimdi buna "Dur" diyemezsin
[Теперь не можете сказать: "остановись"]
— Sözlerin, gözlerin, ellerin yalnız benim için
[Твои слова, глаза и руки принадлежат только мне]
— Düşlerim, gülüşlerim, hayallerim yalnız senin için
[Мои мечты, улыбки и грёзы только о тебе и для тебя]
— Seni bulamamışken ben kayboluyorum
[Когда я не могу найти тебя, я возвращаюсь на землю с седьмого неба, где чувствовал себя счастливым]
— Şimdi gökyüzünde kendimi ellerinle dans ederken buluyorum
[Я представляю, как танцую с тобой, взяв тебя за руки]
— Al beni yanına, sevgilim
[Возьми меня с собой, моя дорогая]
— Seni bana geri ver, sevgilim
[Вернись ко мне, моя дорогая]
— N'olur geri dön, sevgilim
[Я умоляю тебя, вернись, моя дорогая]
— Seni bana geri ver, sevgilim
[Вернись ко мне, моя дорогая]
— Al beni yanına, sevgilim
[Возьми меня с собой, моя дорогая]
— Seni bana geri ver, sevgilim
[Вернись ко мне, моя дорогая]
— N'olur geri dön, sevgilim
[Я умоляю тебя, вернись, моя дорогая]
— Seni bana geri ver, sevgilim
[Вернись ко мне, моя дорогая]

Я сыграл полную версию этой песни, а не какой-то отрывок.
Практически всю игру я смотрел на неё, лишь на мгновение я отводил взгляд, чтобы переставить пальцы на нужные аккорды.
Всю песню она сидела с приоткрытым от шока ртом и широко распахнутыми глазами. Я так любил этот взгляд. Особенно я любил смотреть в её глаза. Глаза цвета океана, которые сводят меня с ума, и её длинные ресницы.
Она так внимательно слушала музыку, но даже и не подозревала, что почти все слова этой песни я посвятил ей, я пел про неё.
Раньше я бы никому не посвятил песню.
Я бы даже сказал, мне не было кому. Я всегда игнорировал девушек. Я даже на них не смотрел. Со мной очень многие хотели познакомиться, и меня постоянно пытались с кем-то свести. То это пытались сделать друзья, то знакомые, а пару раз пытались даже родители. Но я всегда отказывал. Меня всё это просто не интересовало до появления Адили. Если бы я хотел быть с какой-то девушкой, то только с ней. Ни с кем больше. Только она.
Я буду верен ей до самого конца. И пускай меня будут осуждать, пускай от меня все отвернутся, пускай мы из разных вселенных, я всё равно буду только с ней.

— Ты спел турецкую песню?! — от неожиданности она прикрыла рот рукой.
— Да, ради тебя спел, принцесса. — улыбнулся ей я.
Я заметил, как она смутилась этим словам. Каждый раз, когда она смущалась от моих слов, меня это смешило, но и радовало одновременно. Я люблю наблюдать за каждой её реакцией и эмоцией.
— Это было… очень красиво, признаю. Это моя любимая песня, и у меня всегда была мечта, чтобы кто-то спел её мне на гитаре. Я видела много видео с тем, как играют её на гитаре, и мне очень хотелось услышать это вживую. Но я никак не думала, что её споёт мне… герой моего детства. — она слабо улыбнулась, так как смущалась. — И ещё… я не ожидала, но ты сыграл её лучше всех.
Я широко улыбнулся её словам. Я был очень рад тому, что ей так понравилось. Я очень хотел, чтобы она меня похвалила, но я даже не думал, что это её любимая песня, я не думал, что это была её мечта, чтобы кто-то сыграл ей эту песню. И когда я осознал, что я исполнил её хоть маленькую, но мечту, мне стало очень тепло на душе.
Я смог исполнить её мечту, поверить не могу. Внутри всё кипит от счастья.
— Так значит, я исполнил твою мечту. — посмеялся я.
Она опять легонько смутилась, а потом уже ответила.
— Можно и так сказать.
— Слушай, а не хочешь исполнить мою мечту?
— В смысле? — не поняла она.
— Отдай мне какой-нибудь из тех портретов.
— Нет!
— Эй, почему? — расстроился я, но не показал виду.
— Потому что ты и так самовлюблённый! Ещё портрет тебе дарить? — приподняла она одну бровь.
Я закатил глаза.
— Просто признай, что хочешь мной любоваться по ночам. — засмеялся я.
Она приоткрыла рот от моих слов, и я увидел, как она нахмурилась.
— Говорю же, самовлюблённый!
Я посмеялся. Ну конечно, «самовлюблённый», знала бы ты, кого я любил на самом деле, дурочка.
Я заметил рядом с собой какой-то небольшой цветок, растущий прямо на траве. Я не разбирался в цветах, поэтому название мне и не было знакомо. Я сорвал этот цветок и сорвал с него ствол. Я покрутил его у себя в руке, разглядывая его, а потом направил взгляд на Адилю.
Я подвинулся к ней ближе, отчего она вздрогнула, хоть я и не был к ней слишком близко, я всегда старался сохранять дистанцию, дабы не нарушить правила её религии.
Она смотрела мне в глаза, а я — в её.
Я поместил цветок между складками её платка. Я отодвинулся и заметил её ошеломлённый взгляд.
Я засмеялся, не в силах себя сдерживать. Как же меня смешило это её постоянное смущение. Она такая милая, сестре слово! Она совсем другая, она не такая, как все девушки, она особенная…
— Тебе идёт. — сказал я после долгого смеха.
— Почему ты вечно смеёшься надо мной? — слегка обиженно возмутилась она, хоть и до сих пор смущалась.
— Почему ты постоянно краснеешь? От любых моих слов и действий. Неужели я настолько тебе нравлюсь? — хмыкнул, ухмыляясь, я.
Мне нравилось её дразнить таким способом.
— Да что ты постоянно несёшь?! Ты мне не нравишься! И никогда не понравишься! Запомни раз и навсегда!
— Ну ну, принцесса, это мы ещё посмотрим!