Глава 12. Сестры
Дом трех сестёр славился своей добротой, миролюбием, их знали как 3 целительницы.
Они были одинаковые, но в то же время совсем разные.
Старшая Виктория. Она всегда славилась заботой за младшими.
К ней приходили все жители волшебного мира. В свои 17 она смогла спасти армию Рабастана, которая умирала на его глазах. Сейчас ей 24, она единственная живая сестра. Виктория с каждым днем выглядеть моложе и милее. Её белоснежные волосы были идеальным дополнением к необычно проницательным зеленым глазам.
У неё были выделены скулы, маленький носик.
На её лице всегда играла улыбка она никогда не была придирчива к существам. Будь то страшный гоблин, злой и грязный оборотень, старый вампир или склизкая русалка. Она была рада видеть всех и все. Её травы никогда не подводили её. Виктория также была единственным ребёнком который имел облик эльфа.
Но если говорить о ней честно: Виктория не была бы таким прекрасным целителем, если бы не Кэролин.
Кэролин — вторая сестра, полная противоположность Виктории. У неё были длинные черные волосы, которые частенько мешали, и высокий рост. А вот глаз... их не было. Вместо них она носила повязку.
Её наряды нельзя было назвать обычными: они больше напоминали традиционный китайский костюм. Нижнее белое платье служило базой, а поверх него — широкое одеяние с очень длинными, свободными рукавами, которые красиво развевались при движении или в бою.
Она всем сердцем любила цветы и выращивала для Виктории целебные травы, с помощью которых та лечила людей.
Но вот только... Кэролин не любила волшебников. Она любила людей.
Она родилась слабым ребенком и дожила лишь до шестнадцати лет. Её душа никак не может успокоиться из-за Мисс Каролин.
Кэролин не принимала ни одно волшебное существо — только людей. На то была причина, о которой не знали даже её сестры, и это было по-настоящему ужасно.
И...
Наконец, самая маленькая. Та, что так и не успела увидеть мир — Мэллори.
Младшая, но самая жизнерадостная из всех.
Имя Мэллори имеет старофранцузское происхождение; оно вошло в английский язык со значением «несчастная» или «неудачливая».
Многие считали, что это имя проклято. И хотя Мэллори погибла, упав со склона по неосторожности кентавра, она его не винит. Она вообще никого не винит. Для этой шестилетней девочки все вокруг хороши. Все прекрасны — и особенно её сестры.
У младшей были проницательные глаза — она буквально видела человека или существо насквозь, читая их души.
Когда младшая грустит, старшая пьёт кровь, а средняя — начинае свою игру.
Мэллори грустила крайне редко, но когда это случалось, плохо становилось всем вокруг.
Средняя сестра, Кэролин, вовсе не «играла» в обычном смысле слова. Она издевалась над мирозданием. Это была игра с чужими судьбами: Кэролин видела будущее и умела им управлять.
Старшая же, Виктория, исцеляла. Она пила собственную кровь, принимая её вместо людских ядов, вместо чужой боли и обмана.
Блэквуд-младший был им многим обязан, особенно — жизнью своей жены. Этому бедолаге несказанно повезло встретить именно Мэллори. Любая другая сестра содрала бы с него шкуру, а Кэролин — особенно.
— Мне кажется, он не очень хотел идти туда, — девочка посмотрела на мать. — Нет, я не спорю, это действительно интересно. Но почему мы видим лишь отрывки?
— Это отрывки памяти, — тихо ответила Оливия. — Если тебе неинтересно, мы можем сразу перейти к концу.
— Ты говорила про пожар... — малышка снова взглянула на мать.
— Ладно. Не буду тебя пытать. Закончим на этом. Пусть она останется в их памяти — отчётливо и правильно.
— Дядя Рабастан, ваша жена такая красивая и добрая! — Мэллори осыпала Дафну комплиментами, пока мужчина держал её на руках.
— Мэллори, а давай ты покажешь мне, где сейчас Дафна? — спросил он.
— Никто тебе ничего не покажет. Иди обратно, — раздался сзади голос Кэролин.
Она медленно спускалась по ступеням: осанка ровная, уверенная, в руках — чашка со снадобьем.
— Кэролин, я... — Рабастан собирался было всё объяснить, но ведьма бросила в него заклятие немоты, и он замолчал.
Сама же она, сойдя с лестницы, скрылась в беседке, от которой за километры веяло травами. Мужчина не хотел идти следом, но малютка начала дергать его за руку, настойчиво указывая в ту сторону.
В беседке собрались старшие сестры и Дафна. Последняя выглядела как сама смерть: бледная, изможденная, истекающая кровью, она едва держалась и теперь неподвижно лежала на кровати.
— Я сказала: убирайся отсюда! — закричала средняя сестра, как только открылась дверь.
— Кэролин, успокойся, — голос Виктории был мягким и тихим, совсем не похожим на грубый и громкий тон сестры.
Дафна была без сознания; она не видела и не слышала их. Сестры вернулись к работе. Виктория коротким жестом вернула графу возможность говорить.
— Вы что, думаете, это я её так? — спросил Рабастан, пока девушки стояли к нему спиной, обрабатывая раны его жены.
— Рабастан, мы не говорили, что это ты. Просто твоя жена умрет, если ты не закроешь рот, — с улыбкой ответила Вики.
— У неё пробит живот. Мы дали ей немного духовной силы, — несмотря на тяжесть ситуации, Вики продолжала улыбаться и говорить совершенно спокойно.
Кэролин начала аккуратно будить девушку, чтобы та выпила лекарство.
Дафна открыла глаза. Она не закричала — кажется, она уже ничему не удивлялась.
— Так и будешь стоять и смотреть как дебил? Иди хотя бы приподними её. Ей нужно выпить снадобье, — спокойно, но с явной злостью бросила средняя сестра. Она даже не взглянула на того, к кому обращалась, но граф и так понял: это адресовано ему.
Он аккуратно подошёл к кровати и поднял жену, словно ребёнка, чтобы она могла сесть и опереться спиной о его грудь. Его руки потянулись к её лицу, бережно поправляя спутавшиеся волосы.
— Пей, — прозвучал тихий женский голос. Он был наполнен любовью и заботой. Кэролин улыбалась, протягивая чашку со снадобьем.
— Когда я смогу забрать её домой? — тихо спросил мужчина, пока Дафна пила лекарство.
— Да можешь и сейчас забрать, чего уж там. Правда, она по дороге развалится. Но это же ничего, верно? Главное — что она будет дома, — скептически бросила Кэролин.
Её богатые одеяния тихо шелестели при каждом движении.
— Я дам ей немного своей духовной силы, — глухо произнес Рабастан.
— Не надо. Она останется здесь до завтра. Можешь быть с ней: либо спишь на полу, либо с ней на кровати, — отрезала девушка и вышла, громко хлопнув дверью.
Дафна к тому моменту выпила всё снадобье и теперь просто сидела, неподвижно глядя в пустую чашку.
Рабастан даже не заметил, как все три сестры ушли, оставив их наедине. Опустив голову ей на плечо, он осторожно забрал чашку из её рук. Его ладони обнимали её, пальцы мерно поглаживали плечи, словно он пытался убедиться, что она действительно здесь, живая.
— У меня слишком много вопросов, — Дафна первой нарушила тишину. Её голос был едва слышным.
— Я понимаю. Но давай ты сначала поправишься, — быстро ответил вампир, прижимая её к себе крепче.
Он чувствовал манящий запах жены и острый, металлический аромат её крови. Рабастан был на грани: внутри него боролось желание коснуться её, обладать ею, поддаться своему инстинкту. Хотя сёстры Блэквуд дали ему подавители, он всё равно ощущал мучительную нехватку сил и жажду.
Он мог бы взять её прямо здесь и сейчас. Никто бы не узнал... а может, и узнал бы. Но одно он понимал точно: её и без того хрупкое состояние немедленно ухудшилось бы. Эта мысль — единственное, что удерживало его в узде.
Его ладонь легла ей на щеку, и он мягко, но настойчиво повернул её лицо к себе. Рабастан коснулся губами её щеки, затем спустился к шее и ключицам.
— Эй... перестань. Мне и так больно сидеть, — слабо воспротивилась Дафна. Она была слишком истощена, чтобы оттолкнуть его или уйти.
Мужчина чувствовал её слабость, и в этот момент его инстинкты брали верх над рассудком. Он понимал, что пользуется её состоянием, но запах крови и близость жены туманили его вампирский разум
Но чтобы не навредить ей ещё больше, он отдал ей часть своей искры. Рана на животе и спине начала медленно затягиваться прямо на глазах.
Лишь благодаря тому, что Себастьян успел вовремя забрать силу Рабастана и передать её Дафне, она осталась жива. Это было единственное, что позволило ей выстоять после такого страшного ранения насквозь.