Инь и Янь

Велирин стоял в гнетущей тишине заброшенного цеха, и лишь хруст осколков под ногами нарушал безмолвие. Воздух был густым от запаха ржавчины, плесени и… чего-то нового — сладковатого и терпкого. Запаха поглощённой магии, что теперь витала вокруг него почти осязаемой дымкой.

Мириэль не смотрел на тело Охотника. Его взгляд был прикован к Велирину. Янтарные глаза, обычно такие ясные, теперь казались затуманенными — в них читались ужас и отторжение. Он медленно, будто скованный невидимыми цепями, поднял руку и указал на шею Велирина.

— Они двигаются, — прошептал Мириэль, и голос его сорвался. — Твои… прожилки. Они шевелятся, как черви.

Велирин поднёс руку к лицу, но не почувствовал ничего, кроме приятного, ровного тепла. В отражении разбитого оконного стекла он видел искажённое подобие себя: чёрная паутина на коже пульсировала в такт дыханию, словно живой, самостоятельный организм. Узор стал чётче и добрался до края подбородка.

— Это часть меня теперь, — произнёс Велирин, опуская руку. — Как твои веснушки. Ты же не пытаешься их соскоблить?

— Это не веснушки! — выкрикнул Мириэль, и его голос эхом отозвался в пустом цеху. — Это… это болезнь! И ты заражаешь всё вокруг! Ты воняешь им, Велирин! Пахнешь мёртвой магией и смертью!

Эти слова не вызвали в Велирине гнева — лишь холодную, безразличную ясность. Мириэль напоминал ребёнка, который кричит на грозу, требуя, чтобы та прекратила греметь. Его понимание мира было ограниченным, примитивным. Он всё ещё мыслил категориями чистого и нечистого, живого и мёртвого. Он не осознавал, что Велирин стал чем-то третьим.

Велирин сделал шаг вперёд, а Мириэль отпрянул, ударившись спиной о ржавую металлическую балку.

— Ты прав, — тихо согласился Велирин. — Я пахну им. Потому что «оно» — это и есть я. А что до заразы… — Он протянул руку, и тонкая струйка теней, похожая на дым, вырвалась из его пальцев и коснулась ближайшей стены. Ржавчина мгновенно поползла по металлу с неестественной скоростью, оставляя за собой чёрный, обугленный след. — Всё в этом мире подвержено энтропии. Я лишь… ускоряю процесс.

Велирин бросил взгляд на тело Охотника: оно начинало разлагаться на глазах, словно годы тления пронеслись за считанные минуты. Это было… красиво. В своём роде.

— Мы не можем здесь оставаться, — заявил Мириэль, стараясь не смотреть на это зрелище. Голос его дрожал, но в нём снова прорезались нотки старого упрямства. — Кто-то ещё может прийти. Другие Охотники. Или… или то, что ими командует.

Он был прав: инцидент стал сигналом. Они раскрыли своё местоположение. Но бежать без цели — удел жертвы.

— Мы не просто уйдём, — поправил Велирин, вдруг почувствовав новый, едва уловимый импульс в море городского шума. Он напоминал сигнал Охотника, но был приглушённым, спящим — словно спрятанным. — Мы пойдём по следу.

— По какому следу? — насторожился Мириэль.

Велирин закрыл глаза, позволив новому восприятию, украденному у Охотника, вести его. Это было похоже на обоняние: он чувствовал «запах» — дикий, хищный, но с горьковатым оттенком… страха. И послушания.

— Он был не один. У него был Поводырь. Тот, кто его послал. Его сигнал слаб, но я могу его отследить. Он исходит из старой части города. Словно… из-под земли.

Велирин открыл глаза и увидел, как Мириэль бледнеет ещё больше.

— Ты хочешь найти того, кто послал за ними охоту? Это безумие!

— Это стратегия, — холодно парировал Велирин. — Чтобы выиграть в игре, нужно знать правила. А чтобы знать правила, нужно найти того, кто их устанавливает. Этот Поводырь… он что-то знает. О таких, как я. О том, как устроен этот новый мир.

Велирин подошёл к Мириэлю вплотную, игнорируя его попытку отстраниться. Он вдыхал воздух между ними, чувствуя дрожь страха, исходившую от Мириэля. Это был горький, но бодрящий нектар.

— Ты боишься, что он окажется сильнее меня? — прошептал Велирин, глядя в расширенные зрачки Мириэля.

— Я боюсь, что он окажется таким же, как ты, — выдохнул Мириэль. — И вас станет двое.

Велирин улыбнулся — искренне, без тени насмешки.

— Тогда, возможно, он заслуживает того, чтобы стать моим союзником. Или… — он потянулся и сорвал с куртки Мириэля воображаемую пылинку, чувствуя, как тот замирает от прикосновения, — …моим следующим уроком.

Велирин отвернулся и направился к выходу, к тому месту, где стена была разворочена. Ночь ещё не закончилась. Охота продолжалась. Но теперь у них была новая цель — не просто выживать, а искать истоки той силы, что проснулась в Велирине.

— Иди, — бросил он через плечо. — Наш маяк должен светить в нужном направлении. И помни… — Велирин остановился на мгновение, давая словам повиснуть в холодном воздухе, — если ты попытаешься убежать или предупредить его… твой свет погаснет. Навсегда. Я не буду тебя убивать, Мириэль. Я просто возьму то, что делает тебя тобой. И оставлю лишь пустую оболочку. Понятно?

Он не ждал ответа. Велирин уже знал его — по тому сдавленному вздоху, в котором смешались ненависть и покорность. Велирин шагнул в ночь, ведомый зовом чужой власти. Мириэль, как тень, которую он когда-то так боялся стать, поплелся следом. Его свет мерцал за спиной Велирина — его компас, его собственность, его вечный упрёк.