Инь и Янь

Дверь захлопнулась, оставив Мириэля в гнетущей тишине подсобки. Звук шагов Велирина быстро затих, растворившись в отдалённых криках и гуле нападения, которое всё ещё бушевало за стенами. Но здесь, в этой капсуле из пыли и страха, было тихо — слишком тихо.

Мириэль лежал на холодном линолеуме, вглядываясь в трещины на потолке, и чувствовал, как та самая тьма, что показал кристалл, шевелится внутри. Это не была пустота. Это было нечто — живое, древнее и голодное.

Боль в ладони внезапно изменилась. Из тупой и ноющей она превратилась в резкую, жгучую, будто по краям раны провели раскалённой иглой. Мириэль с трудом поднял руку. Тот самый чёрный оттенок крови теперь пульсировал лёгким, зловещим свечением. Сквозь пелену слабости к нему пробилось новое чувство — необъяснимое, животное знание. Он не просто лежал здесь, истекая кровью. Он… слышал.

Слышал шёпот за стенами. Не слова, а намерения. Страх учеников, запертых в классах, был сладким нектаром. Яростная, режущая энергия нападавших — острым перцем. А где-то далеко, стремительно приближаясь, Мириэль чувствовал знакомый, яростный след — энергию Велирина. Его «десять единиц» горели в восприятии Мириэля как маяк, но не спасительный, а обречённый. Велирин не звал врача. Он шёл навстречу опасности — один.

«Глупец», — прошептал у него в голове холодный, чужой голос.

Мириэль вздрогнул, пытаясь отбросить это ощущение. Но оно было сильнее. Инстинкт, тёмный и непреложный, требовал одного: идти за ним. Не чтобы спасти. Чтобы… защитить? Или чтобы присвоить?

Собрав всю свою волю, Мириэль оттолкнулся от пола. Тело не слушалось, проваливаясь в слабость, но эта новая, чужая сила подпитывала мускулы, заставляла кровь циркулировать быстрее. Он встал, пошатываясь, как новорождённый оленёнок, и двинулся к двери. Его окровавленная ладонь оставила на ручке отпечаток — не просто красный, а чёрный, словно выжженный тенью.

Коридоры школы были похожи на декорации после апокалипсиса: треснувшие стены, разбросанные книги и повсюду — следы борьбы, но ни единой души. Мириэль шёл, ведомый этим внутренним компасом, этой нитью, что тянулась от его раны к свету Велирина. И по пути он видел их — своих «гостей».

Они не были ни демонами из их ритуалов, ни людьми. Это были сгустки двигающейся тени, бесформенные и молниеносные. Они проносились мимо, не обращая на Мириэля внимания, словно он был частью интерьера — частью тьмы. Один из них, пробегая близко, вдруг замер, его невидимый взгляд уставился на руку Мириэля. Он не напал. Он… отпрянул — испуганно? Почтительно? — и исчез в стене.

Сердце бешено колотилось в груди. Кристалл не солгал. Минус двадцать один. Мириэль был не пустым. Он был антитезой. Ядом для их сущности.

Наконец он добрался до спортзала. Дверь была распахнута. И там, в центре паркета, стоял Велирин. Он был окружён. Трое теней кружили вокруг него, и его сияющий щит — видимое проявление его десяти единиц — давал трещины под их яростными атаками. Велирин отбивался, его лицо было искажено усилием и болью. Он был великолепен и обречён.

Велирин увидел Мириэля в дверном проёме. Его глаза расширились — не от надежды, а от ужаса.

— Уходи! — закричал он. — Беги!

Одна из теней отбросила Велирина ударом. Он вскрикнул и упал на колено, щит погас.

И что-то в Мириэле щёлкнуло.

Он не думал. Не читал заклинаний. Просто шагнул вперёд, поднял свою окровавленную ладонь и… приказал.

Тишина — не звуковая, а энергетическая — густая, тяжёлая волна тьмы вырвалась из него и заполнила зал. Она не была хаотичной. Она была послушной. Его.

Тени замерли. Их бесформенные очертания задрожали, затем стали расплываться, словно сахар в воде. Они не испускали криков — лишь тихий, высокочастотный визг, который резал не уши, а душу. Через секунду от них не осталось и следа — растворились в его тьме, как капля в океане.

В наступившей тишине было слышно только тяжёлое дыхание Мириэля. Он стоял, дрожа, чувствуя, как чёрные прожилки от раны поползли вверх по руке, к локтю.

Велирин смотрел на него с пола — не с благодарностью, а с оторопью, смешанной с ужасом. В его глазах читался один вопрос: «Кто ты?»

Мириэль подошёл ближе, глядя на Велирина сверху вниз. Внутри всё пело от проявленной силы, от власти.

— Ты говорил, что я бесполезен, — его голос был низким и чужим, тем самым, что звучал в голове Велирина. — Ты ошибался.

Он протянул Велирину свою нераненую руку — чистую. Тот колебался, его взгляд скользнул по почерневшей ладони Мириэля.

— Я… я всё равно притащил тебя с собой в тот кабинет, — наконец выдохнул Велирин, игнорируя руку и поднимаясь сам. Его гордость была ранена, но не сломлена. — И сейчас я пришёл за врачом. Для тебя.

Он всё ещё пытался быть щитом Мириэля — даже теперь.

Внезапно из кармана Велирина выпал тот самый смятый цветок из гербария. Он упал на пол между ними, и его лепестки, едва коснувшись капли чёрной крови Мириэля на полу, мгновенно почернели и рассыпались в пепел.

Оба молча смотрели на это маленькое подтверждение их новой, ужасной реальности. Ритуал закончился. Но настоящее призывание только началось. И на этот раз демоном в стенах школы был Мириэль. А Велирин… Велирин был его единственной нитью к тому, что когда-то называлось человечностью. И Мириэль не был уверен, хочет ли он её обрывать.