Вынужденный брак, настоящая любовь / Пэйтон

Я оттолкнула его. Не сильно, но твёрдо. Пэйтон позволил - отступил на полшага, но глаза всё ещё горели.

Я вытирала губу тыльной стороной ладони и начала говорить.

-Ты меня запер тут. Ты меня заставил подписать бумаги. Ты украл мою жизнь.

Пэйтон молчал. Я видела, как ходит желвак на его скуле.

-Дилан ушёл, потому что испугался тебя, - продолжила я, чувствуя, как голос начинает ломаться. - Родители смотрят на меня как на чокнутую, потому что ты им голову заморочил. Я тут одна. Совсем одна.

Слезы снова покатились по щекам. Я ненавидела себя за то, что плачу перед ним.

Пэйтон шагнул ко мне и взял за подбородок, заставляя поднять голову.

П: Ты не одна, - сказал он тихо. — Теперь у тебя есть я.

-Это не утешение, - выплюнула я сквозь слёзы.

П: Это факт.

Он провёл большим пальцем по моей щеке, стирая слезу. Жест был почти нежный. Почти.

П: Будешь хорошо себя вести - будет тебе и свобода, и всё, что захочешь.

-А если не буду?

Он усмехнулся. Та же кривая, опасная усмешка.

П: Тогда будет весело нам обоим.

В дверь постучали. Горничная робко сообщила, что платья привезли.

Пэйтон отпустил моё лицо, одёрнул свою рубашку и кинул на меня быстрый взгляд.

П: Умойся и поднимайся в гостиную. Жду.

И вышел, оставив меня одну - с разбитыми губами, мокрыми щеками и дикой путаницей в голове.

Я смотрела в зеркало в ванной и не узнавала себя. Заплаканная, взлохмаченная, с красным пятном на скуле.

Но под всем этим - под страхом, под ненавистью, под усталостью - теплилось что-то ещё. То самое. Искра.

Я боялась её больше, чем Пэйтона.

Потому что искра могла сжечь всё дотла. Или зажечь что-то новое. И я пока не знала, на что именно смотрю.

Внизу ждали платья. Внизу ждал он.

Я умылась, накрасилась и пошла.

На втором этаже гостиная была заставлена огромными коробками с платьями. Две продавщицы в чёрном замерли в ожидании. Пэйтон сидел в кресле с бокалом чего-то тёмного, наблюдал за каждым моим шагом.

П: Выбирай, - коротко бросил он.

Я молча прошла к вешалкам. Платья были красивые. Дорогие. Белые, кремовые, с кружевом и без. Любая другая на моём месте обрадовалась бы. А я смотрела на них и чувствовала, как внутри поднимается тошнота.

-Это, - ткнула я в первое попавшееся, даже не глядя.

Пэйтон прищурился.

П: Померяй.

-Зачем? Всё равно надену один раз и сниму.

Он медленно поставил бокал на столик и поднялся. Продавщицы испуганно переглянулись и сделали шаг назад.

П:Я сказал - примерь. Мне надо посмотреть.

Спорить было бесполезно. Я схватила платье - длинное, с закрытым верхом — и ушла за ширму. Руки тряслись, молния не застёгивалась. Пришлось выйти и замерзнуть, пока одна из женщин возилась с моей спиной.

Пэйтон осмотрел меня с ног до головы.

П: Повернись.

Я повернулась. Услышала, как он выдохнул.

П: Хорошо. Сними.

Я чуть не зарычала от злости. Залезла обратно за ширму, кое-как стянула платье, одела свою футболку и джинсы. Вышла - Пэйтон уже подписывал какие-то бумаги.

П: Вот это платье, - сказал он продавщицам, - Остальные заберёте.

Женщины поклонились и быстро ушли, словно боялись оставаться с нами в одной комнате.

Мы остались вдвоём. Пэйтон подошёл ко мне, взял за подбородок, заставляя смотреть в глаза.

П: Завтра в десять утра свадьба. Выезжаем в девять. Не опаздывай.

-А если я не встану?

Он склонил голову набок, разглядывая меня, как загадку.

П: Я тебя разбужу. Ты не хочешь знать, как именно.

Он убрал руку и пошёл к лестнице, но на полпути остановился.

-И да. Забудь про сигареты в комнате. В следующий раз лично выкурю их перед тобой и заставлю смотреть.

Я осталась стоять посреди гостиной, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони.

-Ненавижу тебя, - прошептала я ему в спину.

Пэйтон обернулся на верхней ступеньке. Улыбнулся той самой улыбкой - опасной и почти нежной одновременно.

П: Я знаю. Но тебе это не поможет.

Он скрылся в коридоре. Я слышала его шаги - уверенные, тяжёлые, хозяйские. А потом хлопнула дверь его комнаты.

Я опустилась на пол прямо посреди гостиной, обхватила колени руками и просидела так, наверное, час.

Искра всё ещё тлела где-то глубоко. Но сейчас была только боль. Огромная, липкая, как смола. Я потеряла Дилана. Я потеряла родителей. Я потеряла себя.

А завтра должна была надеть белое платье и улыбаться.

Самое страшное - я не знала, смогу ли я притворяться. И не знала, что хуже: ненавидеть Пэйтона или начинать его бояться... или что-то третье, чему у меня пока не было названия.

Я поднялась, налила себе стакан воды, выпила залпом и пошла в свою комнату.

Дверь заперла. Легла в кровать. Смотрела в потолок до тех пор, пока глаза не закрылись сами.

Завтра должна была начаться новая жизнь.