Глава 2.
Последнюю букву Линь Чжиюй поспешно проглотил, и обрывок звука рассеялся на ветру.
В обычные дни он слишком часто отделывался от своего начальника, эта фраза почти стала его привычкой, и только что, переборщив с радостью, он не уследил, как рот сработал быстрее мозга, и принял Му Суйя за своего незадачливого босса.
Впрочем, этот новый босс был куда более щедрым. К тому же еще и красивым.
Он украдкой взглянул на сидящего в инвалидном кресле Му Суйя и увидел, что выражение его лица ничуть не изменилось, он лишь холодно смотрел на него.
Если бы не эти ноги, которые не могли ходить, внешность и происхождение Му Суйя можно было бы считать небесным блюдом в гей-тусовке *(идеальный тип парня), и желающие завести с ним отношения, вероятно, выстроились бы в очередь отсюда и до Франции.
К сожалению, большинство геев, которых знал Линь Чжиюй, были хищниками, и хотя они тоже были собаками, охочими до красоты, но -
Его взгляд быстро метнулся между двумя ногами Му Суйя - питаться травой *(воздерживаться от плотских утех) категорически нельзя!
Через несколько секунд взгляд Му Суйя застыл, кончик его брови приподнялся, было неясно, то ли он наслаждается видом неожиданной игрушки, то ли с интересом разглядывает не знающего высоты неба и толщины земли *(быть дерзким и невежественным) чудака.
- Кажется, твой интерес к тремстам тысячам гораздо больше, чем ко мне.
Хотя то, что он сказал, было правдой, Линь Чжиюй натянул фальшивую улыбку и льстиво объяснил:
- Да как же так, разве вы можете сравниться с тремястами тысячами... ах, нет, разве могут деньги сравниться с вами, вы просто величайший подарок, посланный мне небесами.
Сказав это, Линь Чжиюй сам вздрогнул, будучи пораженным громом так, что снаружи подгорело, а внутри осталось нежным *(быть в полнейшем шоке от сказанного).
А вот Му Суй, выслушав это, снова едва заметно приподнял брови; лунный свет упал на уголок его рта, отбрасывая тень, похожую на слабую, почти невидимую усмешку.
Линь Чжиюй решил, что он сам себя накручивает, и невольно тайком вздохнул с облегчением, подумав, что пока он не будет безумно творить дичь, как в оригинальном романе, он всё же сможет выжить на грани возможного под руководством этого босса.
И как раз когда он прикидывал, как бы ему уподобиться соленой рыбе, лениво гребущей воду, и спокойно жить дальше, инвалидное кресло медленно покатилось вперед.
В лицо ударил крайне агрессивный аромат трав и деревьев, смешанный с легкими пряными нотками, Му Суй опустил веки, и его тяжелый взгляд заставил Линь Чжиюйя рефлекторно отшатнуться назад.
Кончики пальцев Му Суйя слегка постукивали по подлокотнику, без спешки и раздражения, словно он хотел предельно ясно разглядеть каждую реакцию Линь Чжиюйя.
Он слегка наклонился вперед, его взгляд оставался невозмутимым, но напоминал бездонный ледяной омут, а в глазах таилось не то насмешка, не то внимательное изучение.
- Боишься меня? Оказывается, то пылкое признание только что было не более чем пустым звуком.
Линь Чжиюй слегка опешил, и у него екнуло сердце.
Жалкие сцены участи пушечного мяса Линь Чжиюйя одна за другой быстро промелькнули в его голове, но почему ему, наоборот, смутно казалось, что сейчас у Му Суйя довольно приподнятое настроение?
Неужели в оригинальной книге не были полностью описаны «интересы» этого злодея?
Он как раз размышлял над тем, как следует ответить на слова собеседника, но Му Суй, казалось, не особо обращал внимание на его реакцию, а продолжил:
- До каких пор ты собираешься здесь сидеть?
Услышав это, Линь Чжиюй поспешно протянул руку и, воспользовавшись моментом, оперся на подлокотник инвалидного кресла Му Суйя, чтобы встать.
- Извините, просто только что... не успел среагировать.
У любого, кто, открыв глаза, увидел бы, как незнакомец тычет в него пальцем и вываливает поток слов, разум был бы не слишком ясным, не говоря уже о том, что Линь Чжиюй вообще переместился в другой мир.
Кончики его пальцев слегка легли на подлокотник инвалидного кресла, и на мгновение он почувствовал, что тот необычайно ледяной. Но как раз в тот момент, когда он, оперевшись, твердо встал на ноги и собирался отпустить руку, холодный взгляд Му Суйя скользнул по тому месту, к которому он прикоснулся.
Невозможно было сказать, было ли это отвращение или что-то другое, но Линь Чжиюй почувствовал, как его ладони стало горячо, словно ее укололи иглой.
В оригинальном произведении вроде бы не говорилось о том, что у Му Суйя есть мизофобия или что-то в этом роде...
Но Му Суй не обратил внимания на его внутренние волнения и спокойно сказал:
- Позже зайдешь в кабинет, я поручу помощнику передать тебе договор.
Как только Линь Чжиюй услышал слово «кабинет», в его голове быстро нарисовался образ старой усадьбы семьи Му - резные двери из красного дерева, двор в традиционном китайском стиле, величественный и солидный главный дом, плюс специально нанятый повар, готовивший для государственных банкетов; если бы он смог пролежать в таком месте целый год, его жизнь действительно можно было бы считать удавшейся.
- В будущем поменьше упоминай при мне Юньцзи, и лучше вообще нигде не рассказывай о своей «искренности» по отношению к нему.
Линь Чжиюй поспешно ответил:
- Конечно, у меня больше нет никаких мыслей о Му Юньцзи.
Му Суй взглянул на него и усмехнулся:
- Тебе же лучше.
С этими словами инвалидное кресло медленно повернулось и постепенно скрылось в тенях в конце дорожки, вымощенной галькой.
Линь Чжиюй стоял на месте, глядя в том направлении, где исчез его силуэт, и потирал кончики своих пальцев.
Как только договор будет подписан, эта «работа» со стабильным доходом станет решенным делом.
В оригинальном произведении не рассказывалось подробно о причинах, по которым Му Суй согласился жениться на этом фальшивом молодом господине, который был всеобщим изгоем. Линь Чжиюй даже думал, что это был просто совершенно непродуманный сюжетный ход, придуманный автором лишь для того, чтобы создать конфликт и помучить это пушечное мясо.
Но, судя по нынешнему отношению Му Суйя, в самом начале он, похоже, воспринимал этот брак лишь как сделку, не стоящую упоминания.
Он не испытывал к человеку по имени «Линь Чжиюй» абсолютно никакого интереса. Это означало, что пока он не будет создавать проблем, Му Суй не будет обращать на него особого внимания.
Мм... возможно, ему даже специально выделят отдельную спальню и оставят его в покое, позволив ему быть предоставленным самому себе и жить припеваючи.
Вспоминая свою крошечную съемную квартиру, на лице Линь Чжиюйя невольно появилась довольная улыбка.
...
Однако кабинет, о котором говорил Му Суй, оказался совсем другим кабинетом; Линь Чжиюй с большим трудом нашел дорогу к главному дому в похожем на лабиринт дворе, но, не успев даже переступить порог, был сразу же увезен помощником Му Суйя в его квартиру в центре города.
Мечты Линь Чжиюйя об огромном особняке лопнули в одно мгновение, он стоял в просторном и минималистичном кабинете, лунный свет снаружи пробивался сквозь шторы, отбрасывая на пол пестрые тени. Книжные полки были аккуратно заставлены материалами и документами, а в стену была встроена скрытая направляющая.
Хотя расположение этой роскошной огромной квартиры было настолько шикарным, что он не смог бы купить ее, даже проработав всю жизнь, но мысль о том, что старый особняк семьи Му оказался лишь его фантазией, вызывала в душе невыразимое разочарование.
Забиравший его помощник, вероятно, тоже разгадал его мысли и строго по правилам объяснил:
- По состоянию здоровья господину Му не слишком удобно жить в старом особняке.
Линь Чжиюй кивнул, показывая, что понимает.
В старом особняке было неудобно спускаться и подниматься на инвалидной коляске, а также неудобно устанавливать новые пандусы и средства безбарьерной среды, поэтому то, что Му Суй переехал жить отдельно, было вполне простительно.
Но ведь они были партнерами лишь номинально, на самом деле он мог бы целый год один жить в старом особняке, оставаясь соломенным вдовцом.
Линь Чжиюй вздохнул, осторожно пробежался глазами по условиям соглашения и, опираясь на свой немногочисленный опыт подписания договоров, убедился, что Му Суй не оставил для него никаких лазеек, после чего в два-три росчерка вписал свое имя.
И хотя ему все еще было немного жаль, что не удалось пожить в роскошном особняке семьи Му, кровать в квартире Му Суйя была настолько мягкой, что по сравнению с убогими досками в его съемной комнате ее можно было считать раем на земле, поэтому, как только Линь Чжиюй прилег, он сразу же провалился в сон, проспав почти до потемнения в глазах *(беспробудно), во сне все еще мечтая о своей будущей прекрасной жизни, совершенно не в силах сдержать приподнятые уголки губ....
...До следующего дня, когда его разбудил непрекращающийся шквал телефонных звонков -
Линь Чжиюй в полудреме приоткрыл веки, уведомление о входящем звонке на экране телефона мерцало ослепительным светом, словно требуя его жизни.
Время показывало уже половину девятого утра, Линь Чжиюй зевнул, мысленно ругаясь, какой же слепец тревожит чужой сладкий сон.
В итоге он увидел заметку на экране: [Сюй-живодер].
Характер первоначального владельца тела отличался от его собственного как небо и земля, но ход мыслей при придумывании прозвищ оказался совершенно одинаковым, в конце концов, он втайне тоже так называл своего придурочного босса.
- Алло, Линь Чжиюй, ты где? - голос собеседника был нетерпеливым и сердитым, казалось, он в любой момент может выпрыгнуть из телефона. - Сегодня днем будет прямая трансляция, до одиннадцати часов ты обязан быть в компании.
Наверное, это кто-то вроде агента.
Линь Чжиюй вяло ответил:
- Извини, брат Сюй, у меня сегодня кое-какие дела, отмени это для меня, и все дальнейшие расписания тоже...
Не успел он договорить, как Сюй Дундун на другом конце провода прямо перебил его:
- Дела? Мне плевать, какие у тебя дела, так или иначе, до одиннадцати ты обязан явиться в компанию!
Голос в телефоне едва не прорвал барабанные перепонки Линь Чжиюйя, он невольно втянул голову в плечи.
Первоначальный владелец тела как-никак тоже был молодым господином семьи Линь, неужели этот агент и раньше так с ним обращался?
- Я увольняюсь, - холодно произнес Линь Чжиюй. В своем мире он не мог жарить кальмара *(уволить) боса, неужели теперь он не сможет уволить агента?
Он только что фантазировал о том, что эта новая жизнь подарит ему новую свободу, а не точно такие же кандалы.
- В будущем тоже работать не буду, днем я приеду в компанию оформить увольнение.
Кто бы мог подумать, что Сюй Дундун пренебрежительно усмехнется:
- Неустойка за сегодняшнюю дневную трансляцию составляет 50 тысяч.
Линь Чжиюй почувствовал острую душевную боль.
- Если ты и дальше не хочешь работать, то потрудись хорошенько изучить нынешний контракт, неустойка... - легкомысленно произнес Сюй Дундун, - составит около восьми миллионов, подумай как следует.
Почему бы вам просто не пойти грабить!
У Линь Чжиюйя ком застрял в горле, прекрасный вчерашний сон в одно мгновение был разбит реальностью, 8 миллионов обрушились на него словно гора, с легкостью разрушив все его мечты о свободе.
Он подсознательно сжал телефон, на ладонях постепенно выступил пот.
Спасибо за приглашение, переселился в книгу, но почему мне достался сценарий пассива из корейской манхвы, который вот-вот погрязнет в долгах.
- Я...
- Подумай как следует, я буду ждать тебя в компании. Впрочем, Чжиюй, 8 миллионов для семьи Линь, возможно, и мелкие деньги, но я все же надеюсь, что ты не будешь действовать под влиянием эмоций.
Тон Сюй Дундуна внезапно смягчился, но это было похоже на иглу, спрятанную в вате *(мягко стелет, да жестко спать), отчего Линь Чжиюйю стало совершенно не по себе.
Эту серию ударов из пощечины и последующего сладкого финика *(метод кнута и пряника) он слишком много раз получал от своего придурочного босса.
Не дожидаясь его ответа, Сюй Дундун просто повесил трубку.
Линь Чжиюй, словно ходячий труп, слез с кровати, шаркая обувью, поплелся в ванную комнату за пределами спальни.
В квартире было холодно и пустынно, даже проникающий внутрь солнечный свет нес в себе холод.
Он зачерпнул пригоршню воды и плеснул на затекшее от сна лицо, по мере того как капли воды стекали вниз, его зрение постепенно прояснялось, но в зеркале появилось восково-желтое лицо.
На мгновение он испугался собственного отражения. Копна вызывающих розовых волос под теплым светом лампы на потолке выглядела особенно дерзко, но на их фоне это лишенное макияжа лицо казалось совершенно безжизненным, таким изможденным, словно он работал сверхурочно целую неделю.
- Как-никак артист, а рабочим духом от него разит сильнее, чем от меня, - пробормотал Линь Чжиюй, приблизился к зеркалу и долго вглядывался, а через полминуты наконец убедился, что проблема не в этом лице и не в его собственной ауре, а в том, что эти розовые волосы слишком сильно подчеркивают темноту кожи.
Неудивительно, что вчера, когда он собирал вещи первоначального владельца тела, он подумал, зачем этот человек пользуется тональным кремом самого светлого оттенка.
Линь Чжиюйю уже давно не слишком нравились эти кричащие розовые волосы, а сейчас, глядя в зеркале на этот деревенский и безвкусный образ, совершенно не соответствующий его эстетическим представлениям, его недовольство достигло пика.
Он нашел в приложении Meituan парикмахерскую с отличным соотношением цены и качества и, быстро вызвал такси и направился прямо на место.
Однако, поскольку квартира Му Суйя находилась в центре делового района города А, все парикмахерские в радиусе трех километров были исключены Линь Чжиюйем из вариантов из-за слишком высоких цен, и когда он понял, что стоимость поездки на такси уже сравнялась со стоимостью стрижки, было уже слишком поздно.
Когда он расплачивался, его сердце обливалось кровью, не говоря уже о том, что он увидел на счету в телефоне первоначального владельца тела трехзначную сумму сбережений, от чего его словно молнией поразило.
А как же обещанный ежедневный доход в 2,08 миллиона *(мем), почему сбережений меньше, чем у него самого!
Внезапно нахлынувшее чувство горя и гнева заставило его задохнуться. Восемь миллионов неустойки, пустой счет, незнакомый мир, а также будущий финал первоначального владельца тела...
Линь Чжиюй глубоко вздохнул.
Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления.
С выражением лица человека, которому больше незачем жить, он толкнул дверь и вошел в парикмахерскую, одной стороной разума молясь, чтобы скорость, с которой Му Суй выдает деньги, не была такой же тягучей, как у его бывшего босса, а другой - безжизненно сказал стоящему рядом мастеру Тони:
- Подстригите, и заодно покрасьте эту штуку в черный цвет.
- У вас волосы довольно хорошо покрашены, вы уверены, что хотите перекрасить их в черный? Потом цвет все равно может смыться, - раз за разом переспрашивал мастер Тони.
- Красьте.
Тони стоял у него за спиной, повертел кончики его волос перед зеркалом и вдруг, словно что-то обнаружив, удивленно произнес: «Э-э?».
Затем наклонился ближе, вгляделся в его лицо и спросил:
- Вы случайно не... Линь Чжиюй?
Линь Чжиюй не ожидал, что первоначальный владелец тела может обладать такой известностью, удивленно повернул голову, чтобы посмотреть на него, и стал отрицать:
- Это не я.
С тем стилем поведения, который был у первоначального владельца тела, казалось, что быть узнанным - не к добру.
- Ха-ха, вот так совпадение, моя бывшая девушка рассталась со мной именно из-за вас!
Лин Чжиюй: ?
Разве я не сказал, что это не я!
Да и вообще, разве это повод для радости?