Глава 20
Диана закрыла дверь кабинета, устало провела рукой по волосам и глубоко вздохнула. Встреча с «Кларой Моррис» оставила странное послевкусие — проект был заманчивым, но что‑то в этой истории казалось ей не до конца ясным. Она отложила бумаги и направилась в гостиную, откуда доносился заливистый смех.
В центре комнаты на мягком ковре сидел её сын, Макс. Ему было почти четыре года — возраст, когда детская непосредственность сочетается с первыми проявлениями характера. Он увлечённо строил башню из деревянных кубиков, время от времени бросая на мать взгляды, полные гордости за свои достижения.
— Мам, смотри! — Макс поднял голову, его глаза сияли. — Она почти до потолка!
Диана улыбнулась, подошла ближе и опустилась на колени рядом с ним:
— Потрясающе! Ты настоящий архитектор.
— Как ты! — гордо заявил мальчик, и его пухлые пальчики снова потянулись к кубикам.
Она замерла на мгновение, разглядывая сына. И каждый раз, когда она смотрела на него, сердце сжималось от странной смеси чувств: любви, нежности и лёгкой горечи. Макс был невероятно похож на Егора.
Даже улыбка — лёгкая, чуть ироничная — была точь‑в‑точь как у Егора в моменты, когда он был доволен собой.
Макс сосредоточенно водрузил последний кубик на вершину башни, отступил на шаг и с гордостью оглядел результат:
— Получилось!
— Да, — тихо сказала Диана, проводя рукой по его густым тёмным волосам. — Получилось.
Мальчик обернулся к ней, и в его глазах она снова увидела тот же взгляд — внимательный, изучающий, немного насмешливый. Он подошёл ближе, обхватил её за шею и прошептал:
— Мам, а папа скоро приедет? Ты говорила, он где‑то далеко.
Диана замерла. Она никогда не лгала сыну, но и не рассказывала всей правды. Просто говорила, что папа далеко, работает.
— Может быть, — осторожно ответила она. — А почему ты спрашиваешь?
— Хочу показать ему башню, — просто сказал Макс. — И ещё научить строить кораблики. Я умею, бабушка научила.
Она обняла его, прижала к себе, вдыхая запах детских волос — смесь шампуня с ароматом ванили и чего‑то неуловимо родного.
— Конечно, покажешь. Когда‑нибудь обязательно покажешь.
Макс отстранился, серьёзно посмотрел на неё:
— Ты грустишь?
— Нет, милый, — она улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка получилась искренней. — Просто задумалась. Хочешь мороженое?
— Ура! — Макс тут же забыл о своих вопросах и бросился к кухне.
Диана осталась сидеть на полу, глядя ему вслед. В груди что‑то сжималось. Четыре года она растила его одна, училась быть сильной, находить ответы на все вопросы. И вот теперь, когда Егор, возможно, совсем близко — в одном городе с ними, — она не знала, готова ли к встрече.
Звонок телефона прервал её размышления. Она взглянула на экран — незнакомый номер. На мгновение сердце ёкнуло, но она тут же одёрнула себя: вряд ли это Егор. Скорее всего, какой‑то деловой звонок.
Но когда она поднесла трубку к уху, голос на том конце провода заставил её замереть:
— Диана? Это Егор. Нам нужно поговорить.
Макс вбежал обратно в комнату с двумя порциями мороженого в руках:
— Мам, я взял и тебе тоже! Почему ты такая бледная?
Она медленно опустила телефон, посмотрела на сына — на его обеспокоенное личико, на то, как он бессознательно копирует отцовские жесты — и поняла: время пришло. Что бы ни случилось дальше, она больше не будет прятать прошлое от себя и от него.
— Всё хорошо, милый, — сказала она, беря мороженое. — Просто… кажется, папа действительно скоро приедет.
— Правда?! — глаза Макса загорелись таким неподдельным счастьем, что у Дианы защипало в глазах.
— Правда, — она улыбнулась уже искренне. — Правда, Макс. Правда.