Стеснительность под строгим запретом 3

В понедельник утром подземелья Хогвартса казались особенно мрачными, но в кабинете зельеварения профессора Слизнорта царила совсем другая атмосфера. По помещению разливался перламутровый пар, исходящий из огромного бурлящего котла, стоявшего в самом центре. Слизеринцы и гриффиндорцы шестого курса с любопытством вытягивали шеи.

Ты сидела за одной партой с Гермионой. Твоя стеснительность никуда не делась, но после субботних объятий близнецов ты больше не сжималась в комок. Напротив, этот сладковатый, манящий аромат, заполнивший класс, казался тебе до боли знакомым и родным.

— Итак, назовет ли мне кто-нибудь это выдающееся зелье? — Слизнорт лукаво улыбнулся, потирая пухлые руки.

Гермиона, разумеется, тут же подняла руку и без запинки выдала:

— Это Амортенция, сэр! Самое мощное любовное зелье в мире. Оно пахнет для каждого по-своему, в зависимости от того, что нам дорого.

— Блестяще, мисс Грейнджер! Десять очков Гриффиндору! — воскликнул профессор. Затем его взгляд скользнул по классу и остановился прямо на тебе. Твое сердце пропустило удар. — А вот и наша скромница. Мисс Т/И, не согласитесь ли вы подойти и описать свои ощущения? Для юных леди это всегда самый поэтичный момент.

Слизеринцы на задних партах тихо захихикали, и ты почувствовала, как к горлу подкатывает знакомый страх. Но ты вспомнила слова Фреда и Джорджа о том, какая ты смелая. Ты сделала глубокий вдох, поднялась со своего места и подошла к котлу.

Спиралевидный пар коснулся твоего лица. Ты закрыла глаза, вдыхая аромат, и на мгновение у тебя перехватило дыхание. Картинка в голове вспыхнула так ярко, будто ты снова оказалась в той самой каморке над магазином.

— Оно пахнет... мандаринами, — тихо, но уверенно начала ты, и Слизнорт одобрительно кивнул. — Розой... и...

И тут ты резко замолчала. Слова застряли в горле, а глаза распахнулись от шока. Третьим, самым сильным компонентом Амортенции, который ударил тебе в нос, был терпкий запах карамельного попкорна, мяты, корицы и едва уловимого пороха. Это был запах духов близнецов Уизли. Точнее, их общий, неповторимый аромат, который въелся в твою кожу за выходные.

В классе повисла тишина. Слизеринцы перестали шушукаться, а Гермиона за партой подалась вперед, внимательно вглядываясь в твое лицо. Ты поняла, что если сейчас назовешь попкорн и порох, весь замок мгновенно догадается, в кого именно влюблена скромная гриффиндорка.

Щеки обожгло пунцовым румянцем. Ты судорожно сглотнула и быстро соврала:

— ...и старыми книгами. Да, библиотечными книгами.

— О, как чудесно! Истинная тяга к знаниям и романтике! — всплеснул руками Слизнорт, совершенно не заметив твоего замешательства. — Прекрасно, мисс Т/И, садитесь.

Ты едва дошла до своей парты, чувствуя, как дрожат колени. Сев на стул, ты уткнулась взглядом в пергамент, боясь поднять глаза. Но тут сбоку послышался тихий, проницательный голос Гермионы. Подруга наклонилась к твоему уху и прошептала:

— Старыми книгами, говоришь? Т/И, от тебя до сих пор пахнет карамелью и мятой после субботы. Кого ты пытаешься обмануть?

Ты закрыла лицо ладонями, понимая, что Амортенция только что раскрыла твой самый главный секрет — ты влюблена в близнецов Уизли, и скрывать это от самой себя больше невозможно.

Услышав тихий шепот Гермионы, ты лишь слабо улыбнулась. Перед родным Гриффиндором тебе действительно не было стыдно. Твой факультет знал всё. В прошлом году, на одной из бурных вечеринок в гостиной после победы в квиддич, под действием сливочного пива и веселящих настоек, близнецы при всех объявили, что ты — их королева. Тогда же, под оглушительные крики и улюлюканье гриффиндорцев, вы впервые целовались втроем прямо в центре комнаты. Лев на знамени Гриффиндора, казалось, одобрительно рычал. Но вот перед другими факультетами, особенно перед высокомерными слизеринцами, выворачивать душу наизнанку совсем не хотелось.

Профессор Слизнорт, сияя от удовольствия, потер ладони и обвел класс глазами.

— Так-так, замечательно! Кто же следующий? О, мистер Финниган! Прошу вас, подойдите к котлу.

Симус поднялся со своего места. На его лице играла странная, излишне смелая ухмылка. Твое сердце тревожно сжалось, а пальцы крепче впились в край мантии Фреда. Симус был влюблен в тебя с четвертого курса. Раньше, когда близнецы Уизли шумели в коридорах, он даже дышать в твою сторону боялся — Фред и Джордж за один косой взгляд могли превратить его мантию в живых тараканов или накормить блевательными батончиками.

Но в прошлом году, до своего грандиозного побега из школы, близнецы еще учились здесь. И ты с содроганием вспоминала тот ужасный день прямо на этом же уроке Зельеварения. Симус тогда бесцеремонно, без спроса подсел к тебе за парту. Пользуясь твоей зажатостью и тем, что профессор отвернулся к доске, он обнаглел настолько, что полез к тебе под мантию и начал грубо лапать за бедро. Ты тогда оцепенела от ужаса и стыда, не в силах даже закричать.

К счастью, Гермиона, сидевшая через ряд, краем глаза увидела, как ты сжимаешься и беззвучно плачешь. Она не стала тратить время на споры. Гермиона пулей выскочила из кабинета прямо посреди лекции и побежала искать близнецов. Фред и Джордж ворвались в подземелья через минуту. В тот день Симусу знатно досталось: близнецы выволокли его в коридор, и только вмешательство деканов спасло Финнигана от больничного крыла. После этого он долго обходил тебя за версту.

И вот сейчас, когда Фред и Джордж уже выпустились и работали в Хогсмиде, Симус снова почувствовал себя королем положения. Он подошел к котлу, глубоко вдохнул перламутровый пар и, не отрывая от тебя пристального, липкого взгляды, громко произнес:

— Из этого котла пахнет персиковым мылом, свежей выпечкой и... чернилами. Запах девчонки, которая сидит на первой парте Гриффиндора.

По классу пронесся дружный выдох. Слизеринцы начали откровенно ухмыляться и оборачиваться на тебя. Симус открыто, перед всеми, назвал твой запах. Он бросил вызов, прекрасно зная, что защитников нет в замке.

Ты почувствовала, как краска стыда и злости бросилась в лицо. Рукава мантии Фреда, в которую ты куталась, показались тебе единственным спасением.

Гермиона рядом с тобой мгновенно вспыхнула от ярости. Она с грохотом захлопнула учебник «Расширенного курса зельеварения» и уже потянулась за палочкой, но профессор Слизнорт, не заметив назревающего скандала, лишь восторженно захлопал в ладоши:

— О, юношеская пылкость! Как это поэтично, мистер Финниган!

Симус возвращался на свое место, проходя мимо твоей парты. Он намеренно замедлил шаг, наклонился чуть ближе и тихо, так, чтобы слышала только ты, прошептал:

— Твои рыжие защитники теперь далеко, Т/И. Больше никто не прибежит по первому писку Грейнджер. После уроков повторим то, что было в прошлом году.