не умею как ты хочешь.
Ты всегда была тише Нэнси.
Не потому что тебе нечего сказать — просто ты привыкла слушать. Пока Нэнси спорила, доказывала, шла напролом, ты сидела с книгой в руках, утопая в историях о рыцарях, принцессах и любви, которая либо невозможна, либо требует жертв.
Ты верила не в красивые слова, а в выбор.
В то, что мужчина должен остаться, а не просто захотеть.
Парни в школе тебя замечали. Слишком часто.
— У тебя классная фигура.
— Ты видела свою попу?
— Да ты могла бы быть королевой вечеринки.
Ты улыбалась вежливо и проходила мимо.
Им было нужно твоё тело.
Тебе — их поступки.
А потом в Хокинсе появился Билли Харгроув.
Громкий. Самоуверенный. Опасный.
Тот, за кем бегали девчонки, забывая собственные имена. Тот, для кого вечеринки, алкоголь и секс на одну ночь были нормой жизни, а не чем-то запретным.
Он заметил тебя случайно.
Ты сидела на трибунах с книгой, пока все смотрели тренировку. В юбке до колен. Без попытки понравиться.
— Ты вообще живая? — усмехнулся он, остановившись рядом.
Ты подняла глаза.
— Иногда.
Его это задело.
Он начал «игру», как всегда. Улыбки, намёки, приближения слишком близко. Он был уверен: ты сломаешься, как и остальные.
Когда он наконец предложил тебе «покататься вечером», ты закрыла книгу и посмотрела прямо на него.
— Нет.
Просто. Спокойно. Без кокетства.
Он рассмеялся.
— Все так говорят.
— Я — нет, — ответила ты.
Он ждал объяснений. И получил их.
Ты говорила долго. Не повышая голоса.
О том, что ты не приз для чьего-то эго.
О том, что тебя не интересуют ночи, после которых тебя забывают.
О том, что если мужчина выбирает тебя — он делает это не в темноте и не на одну ночь.
О том, что любовь — это поступки, время и выбор, а не красивые мышцы и быстрые слова.
— Ты привык, что тебя хотят, — сказала ты. — Но ты никогда не пробовал быть тем, кого выбирают.
Он молчал.
Это было его первое настоящее «нет».
Не игривое. Не временное.
Такое, которое не оставляет лазеек.
После этого он начал меняться — сам не понимая как.
Он перестал шутить при тебе.
Начал приходить туда, где ты читала.
Спрашивал, что ты любишь.
Молча провожал до дома, не касаясь.
А ты видела, как он борется с собой.
Однажды он сказал:
— Я не умею так, как ты хочешь.
Ты кивнула.
— Тогда не делай вид, что умеешь.
Это не было обещанием.
Но это было началом.
Потому что впервые в жизни Билли Харгроув захотел не взять —
а доказать.