Любовь Адидаса и Истерички

От лица Тани:

Я сидела на диване, сжав в руках уже давно остывшую кружку.

Слёзы постепенно закончились.

Осталась только усталость.

Такая сильная, будто меня несколько часов подряд били по душе.

Диляра сидела рядом и гладила меня по спине.

Баба Люба что-то тихо хлопотала на кухне.

А я смотрела в одну точку.

И думала.

О нём.

Опять.

Хотя столько месяцев заставляла себя не думать.

- Танечка...

Тихо позвала Диляра.

Я подняла глаза.

- Да?

- Полегче стало?

Я задумалась.

Потом честно ответила:

- Не знаю.

Она понимающе кивнула.

- Такое не проходит за один вечер.

Я грустно усмехнулась.

- Видимо.

С кухни выглянула Баба Люба.

- А я вот считаю, что плакать иногда полезно.

Я невольно улыбнулась.

Совсем чуть-чуть.

- Спасибо, Баба Люба.

- Вот.

Уже лучше.

Сразу сказала старушка.

- Улыбка появилась.

Я снова опустила взгляд.

Улыбка быстро исчезла.

Потому что перед глазами опять возник сегодняшний день.

Ларёк.

Снег.

Его лицо.

Его голос.

«Я искал тебя».

Я крепко зажмурилась.

- Таня?

Взволнованно спросила Диляра.

- Всё нормально.

Соврала я.

Она, конечно, не поверила.

Но спорить не стала.

Некоторое время мы сидели молча.

Потом в прихожей послышался звук открывающейся двери.

Вернулись Кирилл и Марат.

У меня внутри всё сразу сжалось.

Марат вошёл первым.

Увидев меня, он заметно смягчился.

Подошёл.

Присел на корточки рядом.

- Как ты?

Я пожала плечами.

- Живая.

- Уже хорошо.

Сказал он.

Я внимательно посмотрела на него.

- Вы были у него?

Марат переглянулся с Кириллом.

Потом кивнул.

- Были.

Сердце почему-то забилось быстрее.

Хотя я сама не понимала почему.

- И что?

Несколько секунд он молчал.

Словно подбирая слова.

- Он переживает.

Я невесело усмехнулась.

- Правда?

- Да.

Я отвернулась.

Не хотелось этого слышать.

Совсем.

- Тань.

Тихо сказал Марат.

- Он не выглядел счастливым.

- Мне всё равно.

Слишком быстро ответила я.

И сама поняла, что вру.

Потому что если бы было всё равно...

Мне бы не было так больно.

Марат тоже это понял.

Но ничего не сказал.

Только осторожно взял меня за руку.

- Не заставляй себя решать что-то сегодня.

Я посмотрела на него.

- А завтра?

- И завтра не обязательно.

Вмешался Кирилл.

Я подняла голову.

Он стоял возле окна.

Спокойный.

Как всегда.

- Иногда людям нужно время просто пережить то, что произошло.

Я опустила взгляд на свои пальцы.

Наверное, он был прав.

Потому что сейчас я не знала ничего.

Ни чего хочу.

Ни что чувствую.

Ни что делать дальше.

Знала только одно.

Сегодняшняя встреча перевернула всё внутри.

И как бы я ни старалась убедить себя в обратном...

Часть моего сердца так и осталась стоять возле того заснеженного ларька.

Напротив человека, которого я когда-то любила больше жизни.

Я просидела у Бабы Любы ещё около часа.

Постепенно разговоры стихли.

Чай давно остыл.

Диляра всё ещё сидела рядом, иногда поглаживая меня по руке.

Баба Люба рассказывала какие-то истории из молодости, стараясь отвлечь меня хоть немного.

Я даже несколько раз улыбнулась.

Но внутри всё равно было пусто.

Будто кто-то снова открыл старую рану, которая почти успела затянуться.

Когда на улице окончательно стемнело, я поднялась с дивана.

- Наверное, пойду домой.

Тихо сказала я.

- Точно?

Спросила Диляра.

Я кивнула.

- Да.

Баба Люба тут же поднялась.

- Может, мне с тобой посидеть?

- Не надо.

Улыбнулась я через силу.

- Правда.

Спасибо вам.

Старушка подошла и крепко обняла меня.

- Если что - сразу приходи.

Хоть ночью.

Поняла?

Я кивнула.

Потом меня обняла Диляра.

Поцеловала в макушку.

- Постарайся поспать.

- Постараюсь.

Соврала я.

Потому что уже знала - сегодня не усну.

Попрощавшись, я вышла из квартиры.

Сделала несколько шагов по лестничной площадке.

Достала ключи.

Открыла дверь.

И вошла домой.

В квартире было тихо.

Слишком тихо.

Я сняла шубу.

Повесила её на вешалку.

Разулась.

Медленно прошла в комнату.

И тут меня накрыло.

Снова.

Будто всё то время, что я сидела у Бабы Любы, держалось только на чужой поддержке.

А сейчас я осталась одна.

Совсем одна.

Я опустилась на край кровати.

И неожиданно увидела лежащую на тумбочке старую фотографию.

Случайно забытую среди книг.

На ней мы были моложе.

Намного моложе.

Счастливее.

Я смотрела на неё всего несколько секунд.

А потом слёзы снова покатились по щекам.

Сначала тихо.

Потом сильнее.

Я закрыла лицо руками.

Но это уже не помогало.

В груди снова стало больно.

Так больно, что невозможно было нормально дышать.

- Почему...

Прошептала я сквозь слёзы.

- Почему именно сейчас...

Ответа не было.

Только тишина квартиры.

И мои всхлипы.

Я легла на кровать, свернувшись клубком.

Слёзы текли без остановки.

Мокрая подушка.

Дрожащие плечи.

Сбитое дыхание.

Казалось, что вместе со слезами наружу выходит всё, что я так долго прятала внутри себя.

Все обиды.

Все воспоминания.

Все несказанные слова.

Все надежды, которые я когда-то заставила себя похоронить.

И чем больше я плакала, тем яснее понимала одну страшную вещь.

Я не забыла его.

Ни на день.

Ни на минуту.

Я просто очень долго убеждала себя, что забыла.

От этого стало ещё больнее.

Я зажмурилась, уткнувшись лицом в подушку.

И снова заплакала.

Горько.

Беззвучно.

Ночь выдалась тяжёлой.

Кажется, я всё-таки уснула только под утро.

И то не по-настоящему.

Скорее провалилась в тревожное забытьё, измученная слезами и усталостью.

Поэтому, когда где-то в темноте послышался тихий стук, я сначала даже не поняла, что меня разбудило.

Открыла глаза.

В комнате было темно.

Только слабый свет фонаря пробивался сквозь занавески.

Стук повторился.

Негромкий.

Осторожный.

Будто человек за дверью боялся потревожить соседей.

Я села на кровати.

Посмотрела на часы.

Четыре утра.

Сердце тревожно дрогнуло.

Стук раздался снова.

Я быстро поднялась и вышла в коридор.

Несколько секунд стояла неподвижно, прислушиваясь.

И тогда услышала голос.

Тихий.

Хриплый.

До боли знакомый.

- Таня...

Я замерла.

По спине пробежали мурашки.

- Танечка...

Вова.

Это был Вова.

Даже через дверь было слышно, что он сильно пьян.

Слова звучали медленно и немного невнятно.

Но голос я бы узнала из тысячи.

Я подошла ближе.

Остановилась возле двери.

И застыла.

- Таня...

Пожалуйста...

За дверью послышался тяжёлый вздох.

- Открой...

Я невольно закрыла глаза.

Нет.

Нет.

Нет.

Только не сейчас.

- Я знаю, что ты дома...

Тихо продолжал он.

- Я видел свет...

Прости меня...

Пожалуйста...

У меня внутри всё болезненно сжалось.

Я медленно опустилась на пол возле двери.

Прижалась спиной к стене.

С другой стороны раздался шорох.

Словно он тоже сел.

Теперь нас разделяла только тонкая дверь.

- Таня...

Я виноват...

Очень виноват...

Из глаз снова покатились слёзы.

Беззвучно.

Медленно.

Я закрыла рот ладонью.

Не желая, чтобы он услышал.

Но всхлип всё равно вырвался наружу.

За дверью стало тихо.

А потом послышался дрогнувший голос:

- Ты плачешь...

Сердце болезненно сжалось.

Я зажмурилась.

- Не плачь...

Пожалуйста...

Лучше кричи на меня...

Ненавидь меня...

Но не плачь...

По щекам потекли новые слёзы.

Я сидела на полу, прижавшись лбом к двери.

И молчала.

А он говорил.

Тихо.

Сбивчиво.

Иногда надолго замолкал.

Потом снова начинал.

Просил прощения.

Вспоминал прошлое.

Говорил, что искал меня.

Что скучал.

Что каждый день жалел о случившемся.

Что многое отдал бы, чтобы вернуть время назад.

А я слушала.

И плакала.

Потому что слишком долго мечтала услышать эти слова.

И слишком поздно их услышала.

Так прошёл почти час.

Постепенно голос Вовы становился всё тише.

Слова путались всё сильнее.

Паузы становились длиннее.

Потом наступила тишина.

Полная.

Я нахмурилась.

Прислушалась.

За дверью слышалось только ровное дыхание.

Похоже, он уснул.

Прямо там.

На лестничной площадке.

Я осторожно коснулась двери кончиками пальцев.

Будто могла почувствовать его через дерево.

- Дурак...

Прошептала я сквозь слёзы.

Но ответа не последовало.

Он уже спал.

Усталость навалилась неожиданно.

Глаза слипались.

Сил совсем не осталось.

Я не смогла подняться.

Только перебралась на маленький диванчик в коридоре.

Укрылась пледом.

Последний раз посмотрела на дверь.

И сама незаметно уснула.

Так и не узнав, что по другую сторону этой двери, на холодной лестничной площадке, Вова тоже спал, прислонившись плечом к стене.

А между ними оставалась всего одна закрытая дверь.

И целая история, которую они всё ещё не могли оставить в прошлом.