Любовь Адидаса и Истерички

Она усадила Таню за стол и заботливо накинула ей на плечи тёплую шаль.

- Вот так-то лучше. А то сидишь вся замёрзшая.

Таня только улыбнулась и плотнее укуталась в шаль.

Пока Баба Люба возилась у плиты, на кухне стоял уютный шум: постукивала крышка кастрюли, кипел чайник, звенела посуда.

Они сидели и разговаривали обо всём подряд. Баба Люба рассказывала про соседей, про двор, про местные магазины и про то, какие люди живут в доме.

Таня слушала и понемногу привыкала к мысли, что теперь это её новый дом.

В какой-то момент Баба Люба хлопнула себя ладонью по лбу.

- Точно! Танька, тебе лет-то сколько?

- Двадцать...

- Блин, ты старше!

Таня удивлённо посмотрела на неё.

- В смысле?

- Да у меня скоро внук приедет. Тоже из Казани. Хочу вас познакомить, думаю, сдружитесь!

Воодушевлённо сказала старушка, помешивая суп.

- Думаю, найдём общий язык.

Ответила Таня и сделала ещё один глоток чая.

- Вот и хорошо. Он парень хороший, только вредный немного.

- А кто не вредный?

- И то правда.

Обе рассмеялись.

Так за разговорами прошло часа два, не меньше.

Только тогда Таня посмотрела на часы и ахнула.

- Ой, Баб Люб, я пойду. Мне ещё квартиру убирать, готовить. Потом ещё просить надо, чтобы отопление включили.

Она начала собираться.

- Иди-иди. А насчёт отопления я сама позвоню кому надо.

- Правда?

- Конечно.

- Спасибо, Баб Люб.

- Не за что, Танюшка.

Таня тепло обняла старушку.

- Спасибо вам.

- Да иди уже, а то до ночи тут просидишь.

Рассмеялась Баба Люба.

Таня вышла из квартиры и направилась к себе.

Открыв дверь, она быстро скинула вещи и сразу принялась за генеральную уборку.

Работы оказалось много.

Она протёрла пыль со шкафов, вымыла подоконники, разобрала старые вещи, подмела полы и несколько раз прошлась влажной тряпкой по комнатам.

Минут через двадцать после начала уборки девушка вдруг почувствовала, как в квартире становится заметно теплее.

Она подошла к батарее и коснулась её рукой.

Горячая.

- Значит, включили...

Улыбнулась Таня.

Сразу стало как-то уютнее.

Закончив уборку, она решила заняться ужином.

На кухне в одном из шкафчиков нашёлся старый белый фартук.

Таня развернула его и удивлённо подняла брови.

Фартук был идеально чистым, накрахмаленным и аккуратно сложенным, словно его только вчера убрали на полку.

- Надо же...

Тихо сказала девушка.

Она надела его и принялась готовить.

По рецепту Бабы Любы Таня приготовила пирог, а по маминому рецепту поставила вариться суп.

Кухня постепенно наполнилась ароматами выпечки, овощей и специй.

Несколько часов она провела у плиты, помешивая, нарезая, пробуя и снова что-то готовя.

И только под вечер, устало опустившись на стул, Таня наконец поняла значение слов:

- Стояла весь день у плиты...

Она негромко рассмеялась сама себе.

Поужинав горячим супом и попробовав кусочек ещё тёплого пирога, девушка почувствовала приятную усталость.

После еды она убрала посуду, постелила себе кровать и приготовилась ко сну.

За окном всё так же падал снег.

Таня оставила включённым маленький ночник, наполнивший комнату мягким тёплым светом.

Забравшись под одеяло, она ещё несколько минут смотрела в потолок.

Впервые за долгое время ей не хотелось плакать.

Не хотелось вспоминать прошлое.

Не хотелось думать о том, что осталось позади.

Тепло батарей, уют квартиры и забота Бабы Любы создавали странное ощущение безопасности.

С этими мыслями Таня закрыла глаза и почти сразу уснула крепким, сладким сном.

От лица Марата:

Сидеть в 5 утра на пороге Ленинграда долго не пришлось.

Вдалеке вскоре показался знакомый силуэт.

Даже спустя столько лет я бы узнал его из тысячи.

- Бабушка!

Я тут же сорвался с места и побежал ей навстречу.

- Маратка!

Баба Люба раскинула руки, и через секунду мы уже крепко обнимались.

- Как ты вырос-то, богатырь мой!

Она похлопала меня по плечу и внимательно осмотрела с головы до ног.

- А ты всё такая же, бабуль.

- Ой, подлиза.

Она рассмеялась.

- Как твои дела, бабушка?

Спросил я, подхватывая её под руку.

- Да всё хорошо, слава Богу.

Мы неспешно направились по улице.

Ленинград встречал меня холодным воздухом, снегом и серым утренним небом.

- Недавно познакомилась в поезде с одной девочкой, - вдруг сказала бабушка.

- Да?

- Не человек, а золото.

Я усмехнулся.

- Настолько хорошая?

- Ещё какая. Добрая, воспитанная, хозяйственная.

- Редкость.

- И не говори.

Бабушка поправила платок.

- Правда старше тебя на четыре года.

- Ничего страшного.

- Думаю, общий язык найдёте. Вечером к ней заглянем.

- Хорошо. Думаю, подружимся.

Ответил я.

На самом деле мысли мои были далеко отсюда.

Я до сих пор не знал, где находится Танька.

После того, что произошло, я так и не смог спокойно жить дальше.

С Вовой я не разговаривал все дни перед отъездом.

Вообще.

Стоило только увидеть его, как внутри всё закипало.

А дома было ещё тяжелее.

Диляра на вопросы Вовы отвечала холодно и коротко. После того, что произошло, она всё ещё не могла простить сына.

Кирилл тоже изменился. Узнав, что натворил Вова, он почти перестал с ним разговаривать.

Вся качалка только и думала о Тане.

Куда она делась?

Почему никому не пишет?

Неужели настолько обиделась?

Не звонила ли она кому-нибудь?

Не прислала ли хоть одно письмо?

От этих мыслей становилось только хуже.

Но я отогнал их и продолжил слушать бабушку.

Вскоре мы добрались до дома.

Поднялись на нужный этаж и вошли в квартиру.

Ничего не изменилось.

Тот же коридор.

Те же ковры.

Тот же запах пирогов и старых книг.

- Комната твоя готова.

Сказала бабушка.

- Спасибо.

Я бросил сумку на кровать и сразу подошёл к телефону.

Номер дома помнил наизусть.

Несколько длинных гудков.

- Алло.

В трубке раздался сонный бас Вовы.

- Марат это. Диляру позови к телефону.

- Мг...

Сонно промычал он.

Потом крикнул куда-то в глубину квартиры:

- Диль! Тебя Марат к телефону зовёт!

Через несколько секунд послышался голос мамы.

- Да, Маратка?

- Мамуль, я уже пришёл.

- Молодчина.

Я улыбнулся.

- Не узнал, где Танечка сейчас?

Спросила она почти сразу.

Я тяжело вздохнул.

- Пока нет ещё.

Несколько секунд молчания.

- Но думаю, скоро начну искать её.

- Ну хорошо.

Тихо сказала мама.

- Обживайся пока.

- Постараюсь.

- Ты на сколько там вообще?

- Не знаю.

Я посмотрел в окно.

- Время покажет.

После этого мы ещё долго разговаривали.

О доме.

О Казани.

О бабушке.

О всяких мелочах.

И только когда я положил трубку, понял, что на часах уже пять вечера.

Словно весь день куда-то исчез.

Дверь комнаты открылась.

На пороге стояла бабушка.

В руках она держала большую коробку дорогих конфет.

- Маратик!

- Что?

- Давай прихорашивайся.

Я удивлённо поднял голову.

- Зачем?

- Пойдём к соседке.

Буду вас знакомить.

Сказала бабушка таким тоном, будто вопрос уже давно решён.

- Бабушка...

- Никаких бабушек.

Девочка замечательная.

Подружитесь.

С этими словами она вышла из комнаты.

Я только вздохнул.

- Ну началось...

Подойдя к сумке, я расстегнул её и достал свой любимый красный костюм «Адидас».

Быстро переоделся.

Потом щедро надушился одеколоном.

Посмотрел на себя в зеркало.

- Сойдёт.

Через несколько минут я вышел в коридор.

Бабушка уже ждала меня возле двери с коробкой конфет в руках.

- Вот теперь красавец.

- Пошли уже.

- Пошли.

И мы вышли на лестничную площадку.

Бабушка крепко держала коробку с конфетами и позвонила в дверь.

Из-за двери почти сразу послышался громкий девичий голос:

- Открыто!

- Вот молодёжь пошла, двери не закрывает, - проворчала Баба Люба, но улыбнулась.

Она потянулась к ручке и открыла дверь.

Мы вошли в квартиру.

Сразу в нос ударил уютный запах домашней еды.

Пахло свежим супом, выпечкой и чем-то ещё таким тёплым и домашним, что невольно захотелось улыбнуться.

С кухни доносился звон посуды.

- Дорогая, я не одна! Давай освобождайся и иди знакомиться с моим внуком!

Мягко крикнула Баба Люба.

Я тем временем наклонился поправить загнувшийся край ковра возле входа.

- Сейчас, Баб Люб! - донеслось с кухни.

Поправив ковёр, я поднялся на ноги.

И замер.

Вдоль коридора стояла Таня.

В белоснежном фартуке, с косой через плечо и растерянным взглядом.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

Будто не верили собственным глазам.

Будто боялись, что это сон.

У меня перехватило дыхание.

- Танька...

Только и смог прошептать я.

И тут же рванул к ней через весь коридор.

- ТАНЬКА!

Я обнял её со всей силы.

Так крепко, будто стоило отпустить - и она снова исчезнет.

- Маратка...

Тихо произнесла Таня.

Голос её дрогнул.

Она тоже обняла меня.

Крепко-крепко.

Я почувствовал, как дрожат её плечи.

А потом понял, что и у самого глаза уже мокрые.

Столько дней неизвестности.

Столько переживаний.

И вот она стоит здесь.

Живая.

Рядом.

- Дурында... - пробормотал я. - Мы же тебя всей качалкой искали.

Таня только тихо засмеялась сквозь слёзы.

А Баба Люба стояла рядом и смотрела на нас с таким выражением лица, словно мы у неё на глазах совершили что-то невероятное.

- Вы знакомы, что ли?..

Растерянно, но с улыбкой спросила она.

Таня вытерла глаза ладонью.

- Да, Баб Люб, знакомы.

- Ещё как знакомы, - усмехнулся я.

- Господи... А я вас знакомить собралась.

От этих слов мы оба невольно рассмеялись.

- Получается, познакомила, - сказала Таня.

- И не поспоришь.

Баба Люба махнула рукой.

- Так, хватит в коридоре стоять. За стол идём.

Таня тут же засуетилась.

- Сейчас всё поставлю.

Через несколько минут стол был заставлен едой.

Мясной пирог.

Домашний суп.

Конфеты, которые мы принесли.

Чайник.

Варенье.

Печенье.

Да чего там только не было.

Я невольно покачал головой.

- Ну ты хозяйка...

Таня смущённо улыбнулась.

- Учусь.

- Учится она. Да тут целую столовую открыть можно.

Мы расселись за столом.

Разговоры потекли сами собой.

Баба Люба рассказывала старые истории.

Как однажды перепутала соседские сумки.

Как гоняла голубей с балкона.

Как чуть не отправила письмо не тому человеку.

Мы с Таней смеялись так, что несколько раз едва не подавились чаем.

Иногда я ловил себя на том, что просто смотрю на неё.

На её улыбку.

На её глаза.

На то, как она поправляет выбившуюся прядь волос.

И каждый раз внутри становилось легче.

Будто огромный камень наконец убрали с души.

Время пролетело незаметно.

Когда я случайно посмотрел на часы, стрелки уже показывали почти час ночи.

- Батюшки... - ахнула Баба Люба. - Засиделись мы.

- Есть немного, - согласилась Таня.

Мы помогли убрать со стола.

После чего вышли на лестничную площадку.

- Спокойной ночи, Танюшка.

Сказала Баба Люба.

- Спокойной ночи, Баб Люб.

- Спокойной ночи, Танька.

Сказал я.

Она улыбнулась.

- Спокойной ночи, Маратка.

Щёлкнул замок её двери.

Я ещё несколько секунд смотрел на закрытую дверь напротив.

А потом вместе с бабушкой зашёл домой.

В ту ночь я впервые за долгое время лёг спать со спокойной душой.

Потому что теперь я точно знал:

Таня нашлась.