Тонкие стены.

Выходные приближались быстро. В четверг вечером, когда они лежали в кровати Чонгука после того, как второй раз за вечер «не смогли остановиться».

Т/и тихо сказала, водя пальцем по его груди:

—  Я обещала приехать на выходные к родителям опять. Хочешь... поехать со мной?

Чонгук замер, а потом повернул голову к ней с удивлённой улыбкой.

— Теперь как твой парень?
Т/и кивнула, немного смущённо.

— Да. Уже как парень.
Он широко улыбнулся и притянул её ближе, целуя в макушку.

— Конечно хочу.

Т/и рассмеялась и ущипнула его.

В субботу утром они выехали рано. Чонгук вёл машину, одной рукой держа руль, второй периодически сжимая её ладонь.

По дороге он шутил, чтобы снять напряжение.

— А если они будут против? Если я им не понравился в тот раз? Буду стоять у порога с цветами и говорить: «Здравствуйте, я вернулся».

— Чонгук! — Т/и заехала ему по плечу, краснея. — Я тебя убью ещё до того, как мы доедем. Успокойся.

— Ладно-ладно, — рассмеялся он. — Буду идеальным зятем. Буду помогать там, мыть посуду и тд.

— Будь таким же как в прошлый раз. - Т/и мягко улыбнулась

— Я вообще не понимаю, — хмыкнул он, бросив на неё быстрый взгляд. — Почему твоя мама любит меня больше, чем тебя?
Т/и повернулась к нему, приподняв бровь.

— Чего?
— Ну а что? На прошлых выходных она мне пирог завернула. Тебе — нет.

— Потому что ты его весь сожрал за двадцать минут!

— Потому что я воспитанный, — невозмутимо ответил он. — Нельзя же отказываться от домашней еды. Это неуважение.

— Наглый ты.

— Зато красивый, — он ухмыльнулся, сверкнув белыми зубами.

Т/и закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку. Она уже давно сдалась перед его обаянием.

— Самовлюблённый придурок.

— А ты всё равно со мной встречаешься.

— К сожалению.

— Врёшь, — тихо сказал он, и в его голосе появилась та самая мягкость, от которой у неё всегда что-то сладко сжималось в груди.
На секунду Чонгук оторвал руку от руля, поймал её пальцы и крепко, но нежно сжал.

Т/и ничего не сказала, только переплела их пальцы и посмотрела в окно, где уже мелькали знакомые силуэты пригородных домов.

Как только они переступили порог, в доме сразу стало шумно и тепло.

Мама Т/и вылетела в коридор, вытирая руки о фартук, и её лицо мгновенно расплылось в такой счастливой улыбке, что казалось — она сейчас лопнет от восторга.

— Наконец-то!

Сначала она крепко обняла дочь, а потом, почти сразу, повернулась к Чонгуку и заключила его в такие же тёплые, материнские объятия.

От неё пахло свежей выпечкой, корицей и домашним уютом.

— Чонгук, дорогой, проходи скорее. Как же я рада вас видеть!

— Здравствуйте, тётя, — улыбнулся парень, и его улыбка была искренней и немного смущённой.

— Ты опять похудел, — сразу заметила мама, отстраняясь и оглядывая его с ног до головы. — Мало ешь в городе?

— Мам! — простонала Т/и.

— Что «мам»? Я говорю правду.

— Спасибо, тётя. Я и вправду похудел, — совершенно серьёзно кивнул Чонгук, хотя в глазах плясали озорные искры.

— Вот, видишь? Хоть кто-то меня понимает,
— мама победно посмотрела на дочь.

— Предатель, — тихо пробормотала Т/и, толкнув его локтем в бок.

— Я за еду, малыш, — шепнул он ей на ухо, наклонившись.

— Чон Чонгук!

Он засмеялся — низко, заразительно — и этот смех сразу заполнил весь коридор.
Из гостиной выглянул отец. Увидев, как

Чонгук привычно держит Т/и за руку, он довольно хмыкнул и кивнул, словно подтверждая какую-то свою давнюю мысль.

— О, приехали. Ну слава богу.

— Папа! — возмутилась Т/и.

— Что? Мы с мамой уже думали, что вы до тридцати будете «просто дружить».

Чонгук не выдержал и рассмеялся, запрокинув голову.

— Вообще-то я тоже так думал какое-то время.

— А я нет, — довольно заявила мама. — По вам было видно всё с самого начала.

— Всем было видно, кроме вас двоих, — добавил отец и подмигнул.

— Спасибо за поддержку, — пробормотала Т/и, краснея.

За ужином стол ломился от еды, а мама только и делала, что подкладывала Чонгуку то мясо, то салат, то ещё горячий пирог с золотистой корочкой.

— Возьми ещё, Чонгук.

— Спасибо.

— И вот этот салатик, он с гранатом, ты любишь.

— Спасибо, тётя.

— И пирога ещё кусочек.

— Мам, он сейчас лопнет! — не выдержала Т/и.

— Не лопнет, — уверенно сказала мама. — У него здоровый аппетит, это хорошо.
Чонгук улыбнулся, благодарно глядя на неё.

— Не переживайте, я держусь.

— Ты вообще всегда так ешь? — с улыбкой спросил отец, отпивая чай.

— Нет. Только когда меня любят, — честно ответил Чонгук.

Т/и фыркнула:

— Подлиза.

— Работает же, — он подмигнул ей через стол, и она не смогла не улыбнуться.

Позже, когда уже стемнело, они вышли во двор. Воздух был прохладным, свежим, с лёгким запахом скошенной травы и цветущих кустов.

Солнце только-только скрылось за горизонтом, оставив небо в нежных розово-фиолетовых тонах.

Чонгук засунул руки в карманы куртки и оглянулся на освещённые окна дома.

— Твоя мама сейчас реально светится от счастья.

Т/и улыбнулась, обхватив себя руками.

— Она давно этого хотела. Очень давно.

— А отец?

— Отец просто делает вид, что ему всё равно. На самом деле он уже давно тебя одобрил.

— Не-а. Он мне сегодня уже три раза подмигнул, — серьёзно сказал Чонгук. — Ещё чуть-чуть — и мы будем вместе футбол смотреть и орать на телевизор.

Т/и рассмеялась.

Он повернулся к ней, сделал шаг ближе. Его взгляд стал тёплым, почти бархатным.

— Прикинь, ещё на прошлых выхожных я приезжал сюда как друг, или даже хер пойми кем мы были.

— А сейчас? — тихо спросила она.

Чонгук обнял её за талию, притянул к себе. Его ладони были тёплыми даже сквозь тонкую ткань блузки.

— А сейчас твоя мама официально называет меня «Зятек».

— Ей просто ты нравишься.

— Не только ей, — он наклонился и мягко поцеловал её в макушку. — Но знаешь...

— М?

— Мне нравится. Всё это.

Он немного отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза.

— Твои родители. То, что я могу вот так приехать с тобой. То, что мне больше не нужно притворяться.

Чонгук тихо усмехнулся, почти смущённо.

— Потому что, если честно, я очень хреново справлялся с этой ролью.

Т/и рассмеялась и уткнулась носом ему в плечо, вдыхая знакомый запах его парфюма и лёгкий аромат стирального порошка. Именно в этот момент в окне кухни появилась довольная мамина фигура.

— Я же говорила! — торжествующе воскликнула она.

— Господи, — простонал Чонгук, не отпуская Т/и. — Она действительно следит.

— Конечно слежу! Я слишком долго этого ждала!

Из дома донёсся смех отца:

— Дай детям спокойно пообниматься, дорогая!

— Да какие дети? Они уже выросли!

Чонгук засмеялся и ещё крепче прижал Т/и к себе, обхватив её обеими руками.

— Знаешь, — тихо сказал он ей на ухо, — кажется, меня официально усыновили.

Т/и улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается по груди.

— Поздравляю, сынок.

— Спасибо. Я всегда об этом мечтал.