Тонкие стены.

Все вернулось на круги своя.

Наконец-то.

Чонгук раздражал, Юна болтала без остановки, а Сокджин на удивление куда-то пропал. Не буквально, конечно. Просто его стало заметно меньше в жизни Т/и. Он мелькал где-то в коридорах университета, здоровался, иногда подмигивал ей издалека, но больше не проводил с ней всё свободное время.

И это было странно.

Очень странно.

— Почему Джин к нам больше не подходит? — неожиданно спросила Юна, отвлекаясь от очередной истории.

— Без понятия. Может, случилось что-то, — пожала плечами Т/и, даже не отрывая взгляд от телефона.

Сзади послышался знакомый смешок.

Т/и уже прекрасно знала, кому он принадлежит.

Конечно же Чонгуку.

И, конечно же, его это смешило.

Очень.

— Тише себя веди, придурок, — рявкнула она, даже не оборачиваясь.

— Да куда уж тише, — лениво протянул парень. — С понедельника праздничные каникулы. Целую неделю буду тебя раздражать. Скажи честно, соскучилась?

Т/и только закатила глаза.

Даже отвечать не хотелось.

Юна продолжила что-то рассказывать, перескакивая с одной темы на другую, а Т/и вполуха слушала её, пока рядом вдруг не остановился знакомый силуэт.

Сокджин.

Он выглядел так, будто и не исчезал никуда. Спокойный. Улыбающийся. Словно всё было как обычно.

— Т/и, я про тебя не забыл. Просто навалилось много дел. Прости, солнышко.

И ушёл. Просто развернулся и ушёл. Будто ничего особенного не сказал.

Несколько секунд Т/и просто сидела, глядя ему вслед.

Солнышко?

Она даже не успела ничего ответить. В груди почему-то стало тепло. Совсем чуть-чуть. Настолько, что это даже раздражало.
Из этого состояния её вырвал голос Чонгука.

— Боже... «солнышко». Конечно.

Т/и повернула голову. Парень сидел рядом с таким выражением лица, будто только что попробовал что-то невероятно кислое.

— Что?

— Ничего.

— Тогда заткнись.

— Да пожалуйста.

Но по его тону было понятно — не пожалуйста.

Вообще не пожалуйста. И почему-то это вызвало у неё улыбку. Совсем маленькую. Почти незаметную. От которой Чонгук раздражённо отвернулся ещё сильнее.

——

Домой они вернулись уже под вечер. Погода окончательно испортилась. Небо затянуло серыми тучами, ветер трепал деревья, а где-то вдалеке уже гремел гром.

Т/и первой зашла в квартиру и облегчённо выдохнула.

Наконец-то дома.

Последние дни учёбы перед каникулами вымотали её сильнее, чем она готова была признать.

Она бросила сумку возле кровати, переоделась в домашнюю одежду и устроилась под одеялом с книгой.

Тишина. Спокойствие. Идеально.

По крайней мере первые пятнадцать минут.
Потом за стеной послышался голос Чонгука. Судя по всему, он снова играл.

Не орал.

Но очень активно что-то обсуждал с друзьями в наушниках. Т/и только закатила глаза. Некоторые вещи действительно никогда не меняются.

Она уже собралась вернуться к книге, как вдруг весь свет в комнате мигнул.

Раз.

Второй.

И погас. Полностью. Во всей квартире.

— Да ладно... — простонала девушка.

За стеной сразу стало тихо. Слишком тихо. А потом:

— БЛЯТЬ!

Голос Чонгука разнёсся по квартире.

— Интернет тоже пропал?!

— Какое горе! — крикнула Т/и в ответ.

— Завались! Идиотка!

— Придурок!

После этого снова наступила тишина.

Минут на пять. Потом Т/и поняла, что сидеть в полной темноте одной скучно до невозможности.

Она достала телефон. Десять процентов зарядки. Замечательно. Просто великолепно.

Поэтому спустя ещё несколько минут она всё-таки вышла из комнаты.

На кухне уже горела свеча. Одна, такая маленькая. Почти догоревшая.

Чонгук сидел за столом и лениво крутил в руках зажигалку. Подняв взгляд на девушку, он хмыкнул.

— Неужели страшно стало?

— Ещё чего.

— Тогда чего пришла?

— Тихо слишком.

— Вот это заявление.

Т/и фыркнула и уселась напротив. За окном пошёл дождь. Крупные капли стучали по стеклу, периодически освещаясь вспышками молнии.

Квартира погрузилась в какой-то странный полумрак. И неожиданно уютную тишину. Даже ругаться особо не хотелось.

Минут десять они просто сидели молча. Потом Чонгук вдруг усмехнулся. Сам себе.

— Что?

— Просто вспомнил, как ты в первые дни учебы перепутала аудитории.

Т/и возмущённо подняла голову.

— Не напоминай.

— Ты тогда два часа сидела у экономистов.

— Я знаю.

— И ещё отвечала преподавателю.

— Я знаю!

— И записывала лекцию.

— Я ЗНАЮ!

Чонгук уже откровенно смеялся. Т/и сначала пыталась злиться.

Честно. Но в итоге тоже рассмеялась. Потому что ситуация действительно была идиотской.

— Зато ты на первом курсе заснул на паре.

— Один раз.

— Три.

— Это клевета.

— Ты храпел.

— Докажи.

— Вся группа слышала.

— Значит группа врёт.

Т/и снова засмеялась. И неожиданно поняла, что уже давно не смеялась рядом с ним вот так. Без раздражения. Просто потому что смешно. Чон тоже это заметил.

На секунду. Совсем короткую.

Потому что его взгляд вдруг задержался на ней чуть дольше обычного. Т/и сидела напротив, освещённая только тёплым светом свечи. Волосы небрежно спадали на плечи, а в глазах ещё оставались следы смеха.

И почему-то отвести взгляд оказалось сложнее, чем должно было быть.

Он первым отвернулся. Слишком быстро.
Слишком резко. Словно сам испугался этой секунды.

— Чего уставился? — сразу заметила Т/и.

— Думаю.

— Опять опасно для мозга.

Уголок его губ дёрнулся вверх.

— Ты как всегда, слишком много на себя берёшь.

За окном снова сверкнула молния. Свет так и не появился. Но почему-то никому из них уже не хотелось расходиться по комнатам.

Они продолжали сидеть на кухне. Спорить.
Подкалывать друг друга. Смеяться над какими-то старыми историями.

И впервые за долгое время ни один из них не думал о том, как бы задеть другого побольнее.

Когда Т/и всё-таки ушла спать, было уже далеко за полночь.

Лёжа под одеялом, она смотрела в потолок и никак не могла уснуть.

Перед глазами почему-то снова и снова всплывала кухня.

Свеча. Дождь. Смех Чонгука.
И это было неправильно. Очень неправильно.

Потому что ей...  Понравилось.

Осознав эту мысль, Т/и резко перевернулась на другой бок и натянула одеяло почти до носа.

— Идиот, — пробормотала она в пустоту.

Хотя впервые за долгое время сказала это без злости.