Тонкие стены.

Последние недели начали ощущаться слишком странно.

Т/и сама не заметила, как привыкла к постоянному присутствию Чонгука рядом. К его шагам по квартире ночью, к шуму клавиатуры за стеной, к его вечному недовольному лицу по утрам.

И самое ужасное — к заботе. Тихой. Почти незаметной. Такой, о которой не говорят вслух.

Он просто молча ставил рядом кружку кофе, если видел её сонной. Забирал тяжёлую сумку, бурча что-то про "позвоночник как у бабки". Вечно открывал перед ней дверь, будто это уже вошло в привычку.

А потом сразу начинал бесить, словно пытался компенсировать всё это своим ужасным характером.

Но чем ближе к Т/и становился Сокджин, тем хуже вёл себя Чонгук. И это уже начали замечать все.

Даже Юна пару раз многозначительно улыбалась, наблюдая за тем, как Чонгук буквально материализуется рядом каждый раз, когда Джин подходит к Т/и.

В тот день всё стало совсем очевидно.

После пар они вчетвером сидели в кафетерии университета. Юна что-то эмоционально рассказывала, размахивая руками, Сокджин спокойно слушал её, а Т/и лениво ковыряла вилкой салат, периодически отвечая на сообщения в телефоне.

Чонгук сидел напротив.

И раздражал одним своим существованием.

Потому что он опять смотрел. Постоянно. Особенно когда Джин наклонялся к Т/и слишком близко.

— Ты сегодня вечером свободна? — спокойно спросил Сокджин, повернувшись к девушке.

Т/и подняла взгляд.

— Наверное. А что?

— Хотел тебя забрать после пар завтра. Сходим куда-нибудь.

И всё бы ничего. Но в этот момент Чонгук слишком громко поставил стакан на стол.

Юна аж замолчала. Т/и медленно перевела взгляд на соседа. Тот сидел с абсолютно спокойным лицом. Только челюсть была напряжена.

— Проблемы? — лениво спросил Джин.

Чонгук усмехнулся.

— Да нет. Просто интересно.

Он перевёл взгляд на Сокджина.

— Ты всегда девушек одних в клубах оставляешь или только особенных?

Тишина за столом стала моментально тяжёлой. Юна округлила глаза. Т/и нахмурилась. А Сокджин впервые за всё время перестал улыбаться.

— Я уже извинился перед ней за тот вечер, — спокойно ответил он.

— Да? Молодец.

Чонгук откинулся на спинку стула.

— Медаль тебе дать?

— Чонгук, хватит, — раздражённо бросила Т/и.

Но тот будто вообще её не слышал. Он смотрел только на Джина. И от этого становилось ещё неприятнее.

— А ты чего так завёлся? — тихо спросил Сокджин.

И вот тут Чонгук усмехнулся уже по-настоящему. Нервно.

— Потому что меня бесят люди, которые ведут себя как мудаки, а потом строят из себя идеальных парней.

— Ты сейчас серьёзно?

— Более чем.

Т/и чувствовала, как атмосфера за столом становится всё хуже. Юна вообще уже боялась пошевелиться. Сокджин медленно кивнул, будто что-то понял.

А потом спокойно произнёс:

— Ты либо реально слишком переживаешь за неё. Либо сам не понимаешь, почему тебя это так бесит.

И вот это попало точно в цель.

Т/и буквально увидела, как у Чонгука напряглись плечи. Как его взгляд стал холоднее.

— Не неси хуйню, — резко бросил он.

— Тогда перестань вести себя так, будто она твоя девушка.

Стул резко отъехал назад. Чонгук поднялся слишком быстро.

— Следи за языком.

— А то что?

Юна тихо выдохнула: — Боже...

Т/и моментально встала между ними раньше, чем эти двое окончательно устроят драку посреди универа.

— Вы оба сейчас охуели?

Она посмотрела сначала на Чонгука, потом на Сокджина.

— Вам по пять лет?

Чонгук раздражённо провёл рукой по волосам и отвёл взгляд в сторону. Сокджин же остался на удивление спокойным.

Но напряжение между ними уже чувствовалось слишком сильно.

И хуже всего было то, что Т/и начала понимать: Чонгук действительно злится.
Не просто бесится по привычке. Не просто подкалывает. А злится по-настоящему.