Одержимый

Мы сидели на кухне уже почти полчаса.

За это время Денис успел принять душ, смыть с себя кровь, грязь и запах улицы. Вера без лишних вопросов выдала ему чистую одежду - серую футболку и тёмные спортивные штаны. Я машинально отметила, что вещи явно мужские.

Странно. Насколько мне было известно, мужчины у Веры никогда не задерживались настолько, чтобы оставлять у неё одежду. Впрочем, сейчас это казалось настолько незначительным, что я даже не стала цепляться за эту мысль.

Главное - Денис был жив. Хотя выглядел он всё равно ужасно. Даже после душа на лице остались следы недавней расправы. Разбитая губа припухла и потемнела. Под глазом наливался густой синяк. На скулах виднелись свежие ссадины.

Но больше всего меня пугали даже не эти раны. Меня пугал его взгляд. Потухший. Опустошённый. Словно за одну ночь из него вытянули все силы, всю уверенность и всё желание сопротивляться.

Вера поставила перед ним большую кружку горячего кофе и молча села напротив.

Несколько секунд на кухне стояла тяжёлая, вязкая тишина. Только часы на стене размеренно отсчитывали секунды, а где-то за окном шумели проезжающие машины.

Я больше не могла этого выдерживать.

- Милый... кто эти люди?

Денис поднял на меня глаза. И почти сразу отвёл взгляд в сторону. Словно ему было трудно смотреть мне в лицо.

- Страшные люди, Марта, - тихо ответил он.

От его голоса по спине пробежал холодок. Я нервно закусила губу. Вера тяжело выдохнула и сложила руки на груди.

- Что им было нужно? - спокойно спросила она.

Денис несколько секунд молчал, глядя в кружку так внимательно, будто пытался найти ответ на её дне. А потом глухо произнёс:

- Деньги.

Он провёл ладонью по лицу и устало прикрыл глаза.

- Я у них занял... много.

У меня внутри всё похолодело.

- Что значит много?.. - осторожно спросила я.

Денис безрадостно ухмыльнулся. Так улыбаются люди, которым совсем не смешно.

- Столько, сколько обычные банки не кредитуют.

Я уставилась на него, пытаясь понять, шутит он или нет. Но он не шутил.

Это было видно по напряжённым плечам, по побелевшим костяшкам пальцев, которыми он сжимал кружку, по тому, как подрагивали его руки.

- Зачем?.. - почти шёпотом спросила я. - Господи, Денис, зачем тебе вообще понадобились такие деньги?

Он снова замолчал. И чем дольше тянулась эта пауза, тем сильнее внутри меня росло дурное предчувствие.

Вера тоже это почувствовала. Я заметила, как она едва заметно напряглась.

- Денис, - уже жёстче произнесла она. - Во что ты влез?

Он медленно поднял голову. И посмотрел прямо на нас. Несколько секунд никто не произносил ни слова. А затем он выдохнул так, будто вместе с воздухом выпускал из себя последние силы.

- Я проигрался.

***

Спустя неделю мне начало казаться, что та ночь вообще произошла не со мной. Словно всё это было каким-то дурным, липким сном.

Грязным.

Тяжёлым.

Но уже закончившимся.

Хотя на самом деле ничего не закончилось.

Неделя прошла в каком-то странном коматозе.

Дни сменяли друг друга настолько одинаково, что временами я переставала понимать, какой сегодня день недели.

Я почти не выходила из квартиры Веры. На работе сказала, что я заболела. И это в какой-то степени было правдой.

Плохо спала. Подолгу лежала без сна, прислушиваясь к каждому шороху за стеной. Вздрагивала от любого резкого звука. Даже звонок лифта заставлял сердце испуганно сжиматься, а шаги на лестничной площадке моментально прогоняли остатки сна.

Вера старалась делать вид, будто всё нормально. Каждое утро она готовила завтрак. Включала на фоне какие-нибудь бессмысленные сериалы.

Иногда специально втягивала меня в разговоры о всякой ерунде.

О работе.

О соседях.

О ценах на продукты.

О новой продавщице в магазине возле дома.

Будто пыталась любой ценой вернуть ощущение обычной жизни.

И я была ей за это благодарна. Потому что сама уже не понимала, как вообще жить дальше. Возвращаться в нашу квартиру Вера категорически запретила.

- Нет, - отрезала она в первый же день. - Даже не обсуждается.

И если честно, уговаривать меня особо не пришлось.

После той ночи меня начинало мутить от одной мысли о нашем подъезде. Перед глазами сразу вставала распахнутая дверь. Кровь на полу. Разбитая мебель. И собственный ужас, который тогда буквально парализовал меня.

Денис тоже не настаивал. Более того - уверял, что теперь всё в порядке.

- Они нас больше не тронут, - говорил он спокойно. - Я всё решил.

Разрулил.

Именно это слово мне не нравилось больше всего.

Разрулил.

Слишком легко.

Будто речь шла о каком-то бытовом конфликте, а не о людях, которые ворвались в квартиру и избили его почти до полусмерти.

Но Денис каждый раз уходил от разговоров. Стоило мне начать задавать вопросы, как он моментально закрывался.

- Всё нормально, Марта.

- Забудь.

- Я разберусь.

Только выглядел человек, который «разобрался», совсем не так, как должен выглядеть человек, у которого всё находится под контролем.

Он почти перестал спать. Ночами подолгу стоял на балконе Веры с сигаретой в руках. Курил одну за другой, глядя в темноту двора. Постоянно вздрагивал от телефонных звонков. Каждый раз смотрел на экран так, будто ожидал увидеть там что-то страшное.

А ещё он стал каким-то чужим. Отстранённым. Словно мысленно всё время находился где-то далеко.

Иногда я ловила на себе его взгляд. Тяжёлый. Напряжённый. Будто он хотел что-то сказать, признаться в чём-то важном, но каждый раз в последний момент передумывал.

И от этого внутри медленно начинала расти тревога. Навязчивая. Не отпускающая ни днём, ни ночью. Потому что я чувствовала одну простую вещь. Денис рассказал далеко не всё. И, возможно, самое страшное я ещё даже не узнала.