Игра тени

Песня🎵:
idontwannabeyouanymore - Billie Eilish

Сознание возвращалось медленно.

Как вода, которая замерзает - сначала по краям, потом целиком, до самого дна. Густая. Липкая. Каждый сантиметр тела отзывался тупой, пульсирующей болью, и я не понимала, где я, что со мной, почему так болит голова и почему внутри такая пустота.

Глаза не открывались. Веки были тяжёлыми - свинцовыми, как будто кто-то налил в них расплавленный металл и забыл. Я пыталась поднять их - и не могла. Только слышала звуки: шаги, тяжёлое дыхание, чей-то голос. Мужской. Глухой. Где-то рядом.

А потом - боль.

Резкая. Острая. Она пришла не из плеча - из головы. Как будто кто-то ударил меня по затылку молотком и забыл вытащить осколки. Я застонала - тихо, сквозь сжатые зубы - и почувствовала, как мир начинает проясняться.

Я лежала на чём-то твёрдом. Моя голова свисала вниз, волосы касались чего-то шершавого, тёплого. Я чувствовала запах - пот, кожа, табак, что-то металлическое. И движение. Меня куда-то несли. Нет - меня тащили.

Моё тело безвольно болталось на чьём-то плече. Правая рука свисала вниз, левая - тоже. Плечо горело - адской, пульсирующей болью, которая отдавалась в каждый позвонок, в каждую косточку.

Я попыталась понять, что происходит, но мысли путались. Слабость - липкая, всепоглощающая - мешала сосредоточиться. Только звуки. Только ощущения.

Шаги. Тяжёлые, уверенные. Кто-то шёл по твёрдому полу. Где-то рядом раздавался голос - мужской, низкий, холодный, напряжённый. Он говорил по телефону. Ссорился. С кем-то.

- ...я сказал - я приеду, - голос Тома. Жёсткий. Резкий. - Мне насрать, что там этот твой «Тень» думает. Если он хочет со мной гоняться - пусть ждёт. Я буду, когда я буду.

Пауза. Он слушал. Шаги замедлились.

- Нет. Нет, я не отменяю. Я просто... - он замолчал на секунду. - У меня дела. Важные. Я приеду, как только закончу. Скажи этому придурку, чтобы он не рыпался. Иначе я выиграю даже с опозданием.

Он усмехнулся - коротко, зло. Не смех, а рык.

- Да поебать мне, что он лучший! - почти крикнул он. - Я - лучший. Всегда был. И ты это знаешь.

Я дёрнулась.

Моё тело не слушалось, но в голове что-то щёлкнуло - как переключатель, как предохранитель, который слетел с места.

Том. Это Том.

Я узнала его голос. Узнала этот холодный, жестокий тон. Узнала эту уверенность, которая граничила с безумием.

- Слушай сюда, - сказал он в трубку. - Я приеду на трассу. Я выиграю. А ты... ты просто делай свою работу и не лезь.

Я собрала все силы. Правая рука - та, что свисала вниз - сжалась в кулак. Медленно, через боль. Ногти впились в ладонь, и это помогло сосредоточиться.

Я ударила по его спине. По плечу. По тому месту, где мышцы были твёрдыми, как камень. Раз. Другой. Третий.

- Отпусти меня, ублюдок! - закричала я.

Голос сорвался. Слова царапали горло, как осколки стекла.

Том резко остановился. Он не говорил - просто замер. Я чувствовала, как напряглись его мышцы, как он сжал челюсть. На том конце провода всё ещё кто-то говорил, но он уже не слушал.

- Ты очнулась, - сказал он тихо. И в этом голосе не было удивления. Была злость. Глубокая, холодная, как лёд.

- Отпусти меня! - я ударила снова.

Он бросил трубку. Не положил - просто бросил. Телефон стукнулся о пол, отскочил в сторону, и я услышала, как кто-то на том конце провода замолчал.

- Я сказал - не рыпайся, - сказал Том.

Голос был низким. Спокойным. Но в этом спокойствии была такая угроза, от которой у меня внутри всё оборвалось. Я ударила его ещё раз. Сильнее. Кулак врезался в его плечо - он не шелохнулся.

- Отпусти, слышишь?! - я почти кричала, хотя сил почти не было.

- Ты слышала, что я сказал, - он сжал мою ногу сильнее - почти до боли. - Не. Рыпайся. Или будет хуже.

Я не остановилась. Я ударила снова.

И в этот момент он дёрнул меня - резко, грубо. Перехватил, прижал к себе так, что я почувствовала его дыхание на своей шее.

- Я сказал - хватит, - прошипел он.

Я чувствовала его злость. Она была осязаемой, как электрический ток. Он был на грани. Я понимала это - и это пугало меня больше, чем его холодная усмешка.

- Отпусти... - прошептала я.

- Заткнись, - сказал он. - Просто заткнись.

Он пошёл дальше.

Я больше не сопротивлялась. Силы ушли. Куда-то в пустоту, в ту самую темноту, из которой я только что вынырнула. Я чувствовала, как моя рука безвольно свисает, как голова тяжелеет, как слёзы текут по щекам.

Он остановился.

Я услышала, как скрипнула дверь - старая, ржавая, тяжёлая. Как он толкнул её плечом, как звякнул замок.

Дверь открылась. Он шагнул вперёд. Я почувствовала, как воздух стал другим - пыльным, спёртым, холодным. Запах плесени, грязи, старости.

- Добро пожаловать домой, принцесса, - сказал он.

И бросил меня.

Я упала на что-то мягкое - старый, грязный матрас. Пружины скрипнули под моим весом. Пыль поднялась в воздух - я закашлялась, чувствуя, как она оседает на моих волосах, на коже, на губах.

Я ахнула от боли - плечо взорвалось огнём, и я закричала - не от злости, от боли. От неожиданности - я не была готова к этому падению. От запаха - плесень, грязь, старость, смерть.

Я лежала на боку, на жёстком матрасе, и смотрела в одну точку. Пыльный пол. Серый. Бетонный. Трещины. Потом я услышала шаги. Тяжёлые. Ближе.

Том подошёл ко мне. Он остановился в шаге от матраса. Я чувствовала его тень - она накрыла меня, как холодное одеяло.

Он присел на корточки. Его лицо было в нескольких сантиметрах от моего. Я видела каждую чёрточку - холодные глаза, сжатые губы, напряжённые скулы.

- Слушай меня, - сказал он тихо.

Голос был низким. Спокойным. Но в этом спокойствии была такая угроза, что у меня внутри всё оборвалось.

- Ты будешь вести себя тихо. Ты будешь вести себя послушно. Ты не будешь кричать. Ты не будешь сопротивляться. Ты не будешь пытаться сбежать.

Я молчала. Смотрела на него. Дышала.

- Если ты сделаешь хоть что-то, что мне не понравится, - продолжал он, - я сделаю так, что ты забудешь, что такое нормально ходить. Ты поняла?

Я не ответила.

- Я спросил, - он наклонился ближе, так, что я чувствовала его дыхание на своём лице, - ты поняла?

- Да, - прошептала я.

- Хорошо, - он выпрямился.

Повернулся и пошёл к двери.

Я лежала на матрасе и смотрела на его спину, на чёрные косички, которые покачивались в такт шагам. Он был огромным. Или это мне казалось - от страха, от слабости, от крови, которая сочилась из раны на плече.

Он вышел. Дверь закрылась и звякнул замок. Я осталась одна.

Тишина.

Только моё дыхание - хриплое, прерывистое, как у загнанного зверя. И пустота, которая заполнила меня целиком.

Я лежала на старом, грязном матрасе и смотрела в потолок.

Серый и бетонный. С трещинами, которые расходились в разные стороны, как паутина. Я смотрела на них и пыталась дышать. Глубоко. Ровно. Чтобы боль в плече не казалась такой невыносимой.

Плечо пульсировало. Каждый удар сердца отдавался в нём новой волной боли - острой, тошнотворной, беспощадной. Швы, наверное, разошлись. Или нет. Я не знала. Я чувствовала только жар, который разливался по всей левой стороне тела, и влажную липкость под повязкой.

Кровь. Снова кровь.

Я зажмурилась, пытаясь сосредоточиться на чём-то другом. На звуках. На запахах. На чём угодно, только не на этой дурацкой боли. В комнате было тихо. Слишком тихо. Только моё дыхание - хриплое, прерывистое - и где-то далеко, за стенами, капала вода.

Пахло плесенью и пылью и чем-то ещё - старым, заброшенным, забытым. Как в подвале, куда никто не спускался годами. Я лежала и смотрела в потолок.

Потом я услышала голос.

Тихий. Хриплый. Слабый. Но до боли знакомый.

- Сюзанна...

Я замерла.

Сердце пропустило удар. Потом забилось снова - быстро, громко, как птица, которая бьётся о клетку.

Этот голос. Я знала его. Я слышала его в своих снах, в своих мыслях, в тех моментах, когда думала, что никогда больше не услышу его.

- Сюзанна...

Я медленно повернула голову. И увидела его.

Келвин.

Он сидел на полу, прижавшись спиной и головой к бетонной стене. Руки были связаны за спиной - я видела верёвку, которая впивалась в его запястья. Ноги вытянуты вперёд, одна из них была перемотана грязным бинтом - тёмным от засохшей крови. Его лицо было бледным, почти серым, с синяками на скулах и разбитой губой. На лбу - засохшая корка крови. Она спускалась по виску, по щеке, оставляя тёмные дорожки на коже. Футболка была в пятнах - тёмных, бурых, старых.

Но он был жив.

Он смотрел на меня. Своими тёмными, спокойными глазами. И улыбался.

- Келвин... - прошептала я.

Голос сорвался. Слова застряли в горле. Я вскочила.

Плечо взорвалось болью - такой острой, что перед глазами поплыли чёрные точки. Я зашипела сквозь зубы, прижимая руку к ране, но не остановилась. Я встала. Шагнула. Второй. Третий.

Ноги не слушались. Они дрожали, подкашивались, но я шла. К нему. К его улыбке. К его живым глазам.

Я упала на колени рядом с ним.

Не заметила, как - просто оказалась на полу, на холодном бетоне, в грязи и пыли. Моя правая рука потянулась к нему, коснулась его плеча, его шеи, его лица. Он был тёплым. Живым. Настоящим.

- Ты жив, - прошептала я. - Ты жив...

Я обняла его.

Резко. Сильно. Не обращая внимания на боль в плече, которая пронзила всё тело. Я прижалась к нему, уткнулась лицом в его плечо, чувствуя запах его кожи - пота, крови, страха, но живого. Настоящего.

- Я думала, ты умер, - всхлипнула я. - Я думала, тебя больше нет. Мэри сказала... она сказала, что тебя нашли в подвале Джаспера... мёртвого... с отрубленными ногами... Я думала, я никогда больше тебя не увижу...

Я заикалась. Слова путались, ломались, задыхались в горле. Я говорила и плакала - по-настоящему, громко, отчаянно. Слёзы текли по щекам, капали на его футболку, смешивались с его кровью.

- Я думала, ты умер, - повторила я. - Когда я сбежала из того клуба... я видела, как ты упал. Я видела кровь. Билл потащил тебя... я не знала, жив ты или нет. Я пыталась найти тебя, но меня ранили, и я потеряла сознание, а когда очнулась... Мэри сказала, что ты мёртв. Что Джаспера посадили. Что всё кончено.

- Тише, - сказал он.

Его голос был слабым, хриплым, но в нём была та же спокойная уверенность, которую я так любила. Которая всегда меня успокаивала. Которая всегда говорила: «Всё будет хорошо».

- Тише, Сюзанна. Я здесь. Я жив.

Я оторвалась от объятий.

Посмотрела на него. На его лицо - разбитое, в синяках и ссадинах. На его лоб - с засохшей коркой крови, которая капала по лицу и на футболку. На его губы - разбитые, опухшие.

- Это я виновата, - сказала я. - Это всё из-за меня. Я втянула тебя в это. Я втянула Джаспера. Я втянула Мэри. Если бы я не поехала в тот клуб, если бы я не попросила тебя помочь...

- Сюзанна, - перебил он.

- Нет, дай мне сказать, - я почти кричала, задыхаясь от слёз. - Я думала, что справлюсь сама. Я думала, что смогу всё контролировать. Я думала, что если буду сильной, то никто не пострадает. А теперь... теперь Джаспер в тюрьме, Мэри меня ненавидит, моя сестра у Тома, а ты... ты сидишь здесь, весь в крови, и это всё из-за меня!

- Сюзанна, - повторил он. - Посмотри на меня.

Я подняла голову.

- Ты не виновата, - сказал он. - Ты не виновата в том, что сделал Том. Ты не виновата в том, что Джаспера посадили. Ты не виновата в том, что Мэри злится. Ты делала всё, что могла. Ты пыталась спасти Лили. Ты пыталась спасти меня. Ты пыталась спасти всех. Ты не сдалась. Ты не сломалась. Ты борешься.

- Но у меня никого нет, - прошептала я. - Мэри ушла. Джаспер в тюрьме. Лили у Тома. У меня никого нет.

- У тебя есть я, - сказал он. - Я здесь. И мы выберемся отсюда. Вместе.

Я посмотрела в его глаза. Тёмные, глубокие, спокойные. Они смотрели на меня с такой теплотой, что у меня внутри всё сжалось.

- Я так скучала по тебе... - сказала я тихо. - Я так боялась, что никогда больше тебя не увижу. Когда я сбежала из того клуба, я бежала и думала только об одном - чтобы ты был жив. Чтобы ты не умер там, один, в том подвале. Я не могла смириться с мыслью, что тебя больше нет.

Келвин улыбнулся.

- Я здесь, - сказал он. - Живой. Немного побитый, но живой.

Я всхлипнула, вытирая слёзы. Он смотрел на меня с той же тёплой улыбкой, которую я так любила.

- Сюзанна, - сказал он. - Ты не могла бы развязать мне руки? Верёвка уже впилась в кожу. Кровь аж идёт.

Я опустила взгляд на его запястья. Верёвка была толстой, грубой, она впивалась в кожу, оставляя глубокие красные борозды. Кровь сочилась из-под неё, капала на бетонный пол.

- Да, конечно, - сказала я. - Сейчас.

Я встала на колени, подошла к нему сзади. Верёвка была затянута туго - несколько узлов, один поверх другого. Пальцы дрожали.

- Я сейчас, - сказала я, пытаясь сосредоточиться. - Просто дай мне минуту.

Я начала развязывать. Потянула за один узел - он не поддавался. Потянула за другой - тот же результат. Верёвка была мокрой от крови, скользкой, пальцы соскальзывали.

- Чёрт, - прошептала я.

- Не торопись, - сказал Келвин. - Мы никуда не спешим.

- Я знаю, но... - я замолчала, сосредоточившись на узле.

Пальцы болели. Верёвка была жёсткой, грубой, она царапала кожу. Но я не останавливалась. Я тянула, пыталась ослабить, найти слабое место. Один узел чуть поддался. Я потянула сильнее - верёвка скрипнула, но не развязалась.

- Держись, - сказала я. - Ещё немного.

Я работала молча. Пальцы ныли от напряжения, но я не сдавалась. Узел за узлом. Медленно. Настойчиво. Я чувствовала, как верёвка начинает поддаваться, как она ослабевает.

Ещё одно усилие. Ещё одно. И последний узел развязался.

Верёвка упала на пол.

Келвин выдохнул - облегчённо, с болью. Его руки дрожали, когда он медленно вытянул их вперёд. Запястья были в крови, глубокие красные борозды от верёвки, кожа содрана почти до мяса.

- Спасибо, - сказал он.

Я посмотрела на него. На его руки. На его лицо. И улыбнулась.

- Не за что.

Я сидела на полу, прижавшись спиной к холодной бетонной стене, и смотрела на руки Келвина. На глубокие красные борозды, которые оставила верёвка. На содранную кожу, на запёкшуюся кровь, которая уже начала темнеть по краям. Я взяла его ладони в свои - осторожно, чтобы не сделать больно - и провела пальцами по следам от верёвки.

- Больно? - спросила я.

- Терпимо, - он попытался улыбнуться. - Я видел и хуже.

Я не поверила ему. Но не стала спорить.

Мы молчали. Тишина была тяжёлой, как бетонные стены вокруг нас. Пахло плесенью, пылью и чем-то ещё - старым, забытым, мёртвым. Я смотрела на его руки и думала о том, как мы вообще оказались здесь. Как всё пошло не так. Как я втянула всех в это дерьмо.

- Мы должны выбраться отсюда, - сказала я.

- Я знаю, - ответил Келвин.

- Но как? У нас нет оружия. Нет телефона. Нет ничего.

- Есть мы, - сказал он. - И это уже что-то.

Я подняла на него глаза. В его взгляде - усталость, боль, но и что-то ещё. Упрямство. Он не сдался. Даже сейчас, со связанными руками, с разбитой головой, в этом подвале - он не сдался.

Я встала. Плечо взорвалось болью - острой, тошнотворной. Я зашипела сквозь зубы, прижимая руку к ране, но удержалась на ногах.

- Сюзанна, - Келвин тоже встал. - Что ты делаешь?

- Я должна проверить, - сказала я. - Что если моя сестра в соседней комнате?

- Откуда ты знаешь?

- Я чувствую, - я подошла к стене. - Она здесь. Я знаю.

Я приложила ладонь к холодному бетону. Закрыла глаза. Прислушалась.

- Лили, - сказала я тихо. - Лили, ты здесь?

Тишина.

Я ударила по стене. Не сильно. Так, чтобы звук прошёл сквозь бетон. Чтобы кто-то мог услышать.

- Лили!

- Сюзанна, - Келвин подошёл сзади, положил руку на моё плечо. - Перестань. Если ты будешь шуметь, Том услышит. И тогда нам будет хуже.

- Мне всё равно, - сказала я. - Она там. Одна. Она боится. Она думает, что я её бросила.

- А что если её там нет? - сказал Келвин. - Что если ты сейчас просто зовёшь пустоту? Что если она в другом месте, а ты привлекаешь внимание тех, кто нас держит?

Я замерла.

Он был прав. Чёрт возьми, он был прав. Но внутри - там, где жила моя надежда - было пусто. Так пусто, что я не могла дышать.

- Я не знаю, - прошептала я. - Я просто... я не знаю, что делать.

Я сползла по стене на пол. Села. Обхватила колени руками. Прямо как в детстве, когда я пряталась от отца в шкафу и зажимала рот ладонью, чтобы не дышать слишком громко.

Келвин стоял надо мной. Я чувствовала его взгляд - тяжёлый, встревоженный. Он хотел что-то сказать, но не знал, что. Тишина стала ещё тяжелее.

А потом мы услышали звук. Металлический. Где-то за дверью. Кто-то копался в замке. Я подняла голову. Келвин тоже замер. Мы смотрели на дверь - старую, ржавую, с тяжёлым засовом. Кто-то пытался открыть её. Медленно. Неуверенно. Как будто человек с той стороны не знал, зачем он здесь.

- Это Том, - прошептала я.

Келвин поднял руки. Скрестил их на груди. Потянулся. Он стоял прямо, спокойно, как будто ждал гостей, а не своего мучителя.

- Не важно кто, - сказал он. - Главное - не показывать страх.

Я встала. Игнорируя боль в плече. И встала рядом с ним. Дверь открылась.

На пороге стоял Билл.

Чёрные волосы распущены, падают на плечи. На губах - улыбка. Та самая улыбка, от которой кровь стынет в жилах. Пустая и холодная. Но в ней было что-то ещё - веселье. Как у кота, который загнал мышь в угол и теперь решает, что с ней делать.

Он осматривал комнату медленно. Сначала - пол. Потом - стены. Потом - нас. Келвина. Меня.

- Ну и ну, - сказал он. - А вы тут устроились. Смотрите, я даже не знал, что у нас есть гости. Том мне ничего не сказал. Обидно.

Я молчала. Смотрела на него. На его улыбку, которая не поднималась до глаз.

- Здорово, Келвин, - сказал он. - Выглядишь... живым. Приятно удивлён. Я думал, ты не выживешь после той встречи.

Келвин молчал. Только сжал челюсть.

- И ты, - Билл перевёл взгляд на меня. - Сюзанна. Наша маленькая принцесса. Том так много о тебе говорил, что я уже устал слушать.

- Отвали, - сказала я.

Билл поднял бровь.

- Ой, - он усмехнулся. - Какая грубая. А я думал, ты вежливая. Что с тобой случилось, милая? В твоём голосе слышится столько злобы. Это твой бойфренд на тебя так влияет?

- Он не мой парень, - сказала я.

- А кто? - Билл усмехнулся. - Сосед? Просто друг? Или... - он сделал паузу. - Или ты держишь его рядом, чтобы он решал твои проблемы?

- Это не твоё дело, - ответила я.

Билл шагнул вперёд. Его улыбка стала шире. Глаза - темнее.

- О, я люблю, когда девочки дерзят, - сказал он. - Особенно когда они потом за это платят.

- Заткнись, - сказала я.

- Ой-ой-ой, - он покачал головой. - Какая громкая. Какая смелая. Ты знаешь, что мне это нравится? Только вот...

Он перевёл взгляд на Келвина.

- ...Келвин, где ты нашел такую телку?

Келвин стоял спокойно. Но я видела, как напряглись его плечи. Как он сжал кулаки.

- Она не телка, - сказал он.

Билл замер.

Повернулся к нему. Медленно. Как хищник, который услышал интересный звук.

- Что ты сказал?

- Она не телка, - повторил Келвин. - Она человек. У неё есть имя.

Билл улыбнулся. Но в этой улыбке не было веселья. Только холод.

- Человек, говоришь? - он подошёл к Келвину. - С именем?

- Да, - сказал Келвин. - И я бы хотел, чтобы ты запомнил это.

Билл стоял в шаге от него. Смотрел в глаза. Он не говорил ничего - просто смотрел. Потом усмехнулся.

- Смотри-ка, - сказал он. - Какой смелый. Ты защищаешь её. Прямо как рыцарь на белом коне.

- Я не рыцарь, - сказал Келвин.

- А кто же ты? - Билл наклонил голову. - Её защитник? Её герой? Её маленький пёс, который готов умереть за свою хозяйку?

- Я её друг, - ответил Келвин. - И я не позволю тебе говорить о ней так.

Билл усмехнулся.

В тот же миг он схватил Келвина за голову. Резко. Грубо. Пальцы впились в его волосы, сжали так, что Келвин зашипел сквозь зубы.

Билл швырнул его в стену.

Келвин не успел среагировать. Его тело врезалось в бетон с глухим, ужасным звуком, и он сполз вниз, тяжело дыша. Из носа потекла кровь - яркая, алая.

- Келвин! - я рванулась к нему.

Но Билл преградил мне путь. Просто встал передо мной - и я остановилась.

- Тихо-тихо, - сказал он. - Не так быстро, принцесса.

- Отойди, - прошептала я.

- А то что? - он усмехнулся. - Ты ударишь меня? Укусишь? Позовёшь Тома?

- Отойди от него, - повторила я, уже громче.

Билл наклонился ко мне. Так близко, что я чувствовала его дыхание.

- Слушай сюда, маленькая, - сказал он тихо. - За каждое твоё лишнее слово - платит твой бойфренд. За каждую твою выходку - он получает ещё один удар. Ты поняла?

Я молчала. Смотрела на него. На его холодные глаза. На его пустую улыбку.

- Я спросил, - сказал он. - Ты поняла?

Я сжала кулаки.

- Поняла, - сказала я тихо.

- Умная девочка, - он выпрямился.

Повернулся к Келвину - тот всё ещё лежал у стены, тяжело дыша. Билл подошёл к нему, наклонился, взял за волосы, приподнял голову.

- Слышал, что я сказал, герой? - спросил он. - Ты теперь отвечаешь за её слова. За её поступки. За всё.

Келвин не ответил. Только смотрел на него - и в этом взгляде было столько ненависти, что я испугалась за него.

Билл отпустил его.

- Ладно, - сказал он. - Хватит игр.

Он повернулся ко мне. Улыбнулся - широко, показывая зубы.

- Я придумал новую игру, - сказал он. - Она называется «Сколько продержится твой герой».

Я смотрела на него ненавистным взглядом. Сжимала кулаки. Внутри закипала злость - холодная, тягучая, как ртуть.

- Что ты хочешь? - спросила я.

- Я хочу посмотреть, - он повернулся к Келвину, - насколько сильно он готов терпеть ради тебя. Насколько далеко он зайдёт, чтобы защитить тебя.

Он шагнул к Келвину. Я тоже шагнула - встала между ними, заслоняя Келвина собой. Он сидел на полу, прислонившись спиной к стене, тяжело дыша.

- Не подходи к нему, - сказала я.

- О, - Билл усмехнулся. - Какая смелая. Защищаешь своего рыцаря?

- Я сказала - не подходи, - повторила я.

Билл вздохнул. Как будто я была капризным ребёнком, который не слушается.

- Ты не в том положении, чтобы командовать, принцесса, - сказал он.

И толкнул меня.

Сильно. Грубо. Я отлетела в сторону, ударилась плечом о стену - левым, раненым. Боль взорвалась белым светом перед глазами, я закричала - не от злости, от боли, и упала на колени, прижимая руку к плечу.

- Сюзанна! - крикнул Келвин.

- Не двигайся, - сказал Билл.

Он подошёл к Келвину. Схватил его за шиворот - рваным движением, как мешок с мусором. Келвин не успел среагировать - Билл подтянул его к себе и ударил кулаком по лицу.

Раз.

Голова Келвина дёрнулась в сторону, из носа брызнула кровь.

- Нет! - закричала я.

Билл ударил снова. Второй раз. В скулу. Келвин застонал, но не закричал.

- Прекрати! - я пыталась встать, но ноги не слушались. - Прекрати, пожалуйста!

Билл ударил третий раз. В челюсть. Кровь пошла из разбитой губы, закапала на пол, на его футболку.

Келвин собрал все силы. Я видела, как он напрягся, как сжал кулаки. Он ударил Билла коленом в живот - резко, сильно. Билл охнул, ослабил хватку на секунду. Келвин толкнул его вперёд - и Билл отступил на шаг.

- Отойди от него! - крикнула я.

Я пыталась найти что-то. Что угодно. Нож, палку, камень. Что-то, чем можно было ударить его. Но вокруг ничего не было - только бетон, пыль и пустота.

Билл опомнился быстро.

Он шагнул вперёд - злой, разъярённый. Схватил Келвина за шиворот, прижал к стене. И ударил кулаком. Раз. Другой. Третий. Кровь потекла из рта Келвина - яркая, густая.

- Келвин! - крикнула я.

Билл ударил его коленом в живот. Келвин согнулся пополам, хватая ртом воздух. Билл схватил его за волосы, заставил поднять голову.

- Ну что, герой? - спросил он. - Ещё есть силы?

Келвин молчал. Он тяжело дышал, кровь текла по подбородку, капала на пол.

- Отпусти его! - я пыталась встать.

Билл повернулся ко мне. Его глаза были холодными, пустыми.

- Ещё одно движение, принцесса, - сказал он. - И он умрёт. Прямо здесь. На твоих глазах.

Я замерла.

Смотрела на Келвина - на его разбитое лицо, на кровь, которая текла по подбородку, на его глаза, которые всё ещё смотрели на меня.

- Не надо, - прошептала я. - Пожалуйста...

- Тогда сиди смирно, - сказал Билл.

И ударил Келвина ещё раз.