Шаг до любви

Приступ кашля постепенно стих, оставив Алёну совершенно обессиленной. Она всё ещё сжимала пальцами ткань футболки Артура, но её хватка заметно ослабла. Постепенно осознание реальности накрыло её, как холодная волна. Она медленно подняла голову и встретилась взглядом с Артуром.
В её глазах читался ужас - не тот, что был от Марка, а личный, глубокий стыд за свою беспомощность и за те слова, что она произнесла минуту назад. Она поняла, что прижималась к нему, принимая за мать.
Алёна отпрянула, как будто её ударило током. Она попыталась отползти назад, но запуталась в длинном подоле халата и повалилась на бок.
- Я... я... - она начала лихорадочно вытирать лицо, её руки дрожали. - Прости... Я не... я не знаю, что со мной. Пожалуйста, не смотри на меня.
Артур остался сидеть на полу, не делая попыток приблизиться. Он видел, как она пытается спрятаться, как её плечи ходят ходуном от рыданий. В этот момент она вдруг вскинула голову, и в её глазах вспыхнул огонь истерического отчаяния. Она вцепилась пальцами в свои волосы и закричала, срываясь на хрип:
- Ты видел! Ты всё видел! Ты видел то, чего никто не должен был видеть! Ты видел меня обнаженной, видел, как он целовал меня... ты видел, как он почти изнасиловал меня в тот день! Как?! Как ты можешь сидеть здесь такой спокойный?!
Алёна рванулась вперед, вцепляясь в его плечи и тряся его, словно пытаясь выбить из него хоть какую-то эмоцию, кроме этого пугающего самообладания.
- У меня внутри всё горит! Мне морально невыносимо тяжело, я разваливаюсь на части, а ты... ты как будто заморожен! Почему ты такой спокойный?! Почему?! Я не ною, Артур, я кричу от боли, а ты молчишь!
В этот момент маска спокойствия на лице Артура треснула. В его глазах, которые до этого были темными и неподвижными, внезапно вспыхнул такой яростный, испепеляющий гнев, что Алёна отпрянула, испугавшись его. Его челюсти сжались так, что на скулах заиграли желваки, а вены на шее вздулись. Он резко перехватил её руки, не причиняя боли, но с такой силой, что стало ясно: его терпение подошло к пределу.
- Спокойный?! - его голос прозвучал как рык, низкий и угрожающий, вибрирующий от сдерживаемой ярости. - Ты думаешь, я спокоен?! Ты хоть представляешь, что творится у меня внутри?!
Он резко дернул её на себя, сокращая расстояние до минимума. Его глаза горели темным пламенем.
- Внутри меня сейчас такой ад, что если я дам ему волю, я разнесу здесь всё до основания! Я хочу убить его, Алёна! Я хочу вырвать ему сердце за каждый его взгляд, за каждое касание, за то, что он посмел смотреть на то, что принадлежит только мне! Мой покой - это единственное, что не дает мне сейчас сорваться и уйти на поиски, чтобы утопить его в его же крови! Я держусь только ради тебя, потому что если я сейчас взорвусь, ты останешься одна в этом кошмаре!
Он тяжело дышал, его лицо было искажено гримасой боли и гнева.
- Ты видишь спокойствие? Это не спокойствие, Алёна. Это лед, которым я залил пожар, чтобы не сгореть самому и не сжечь тебя вместе со мной! Ты не понимаешь, чего мне стоит сидеть здесь и просто дышать, глядя на то, как ты страдаешь из-за того, что я не успел... Не смей говорить, что я спокоен. Я в ярости, какой ты никогда в жизни не видела!
Алёна замерла, парализованная этим внезапным всплеском его гнева. Но в этом гневе она вдруг увидела не угрозу для себя, а отражение собственной боли. Он был не равнодушен - он был настолько же раздавлен, насколько и она, просто его способ выживать заключался в том, чтобы удерживать этот безумный хаос внутри себя.
В комнате повисла оглушительная, звенящая тишина. Эхо яростных слов Артура всё ещё будто вибрировало в воздухе, смешиваясь с его тяжелым, прерывистым дыханием. Его пальцы всё ещё крепко, но осторожно сжимали запястья Алёны. Он смотрел на неё сверху вниз, и в его глазах медленно, как остывающая лава, гнев сменялся паникой.
Он понял, что натворил. Он сорвался. Выплеснул на неё, измученную и напуганную, всю ту черноту, которую должен был прятать глубже всего.
Артур судорожно выдохнул и резко разжал пальцы, отпуская её руки. Он отступил на шаг назад, опустив голову, и закрыл лицо широкими ладонями. Его плечи подрагивали от перенапряжения.
- Прости... - глухо, почти неразличимо проговорил он в свои ладони. - Прости меня, Алёна. Я не должен был... Я испугал тебя. Чёрт, я худший человек, чтобы быть сейчас рядом.
Алёна сидела неподвижно, прижав освобожденные руки к груди. Её сердце колотилось где-то в горле. Но вопреки его страхам, в её душе вместо нового приступа паники разлилось странное, горькое облегчение. Весь этот кошмарный вечер она чувствовала себя одинокой в своей боли, запертой в клетке собственного стыда. Но сейчас, видя его разбитым, видя этот бушующий в нём ад, она поняла: он не остался в стороне. Он горел в этом аду вместе с ней.
Его гнев не был направлен на неё. Он был ради неё.
Когда Артур уже собирался развернуться, чтобы уйти и оставить её одну, как он делал раньше, Алёна резко подалась вперед. Забыв о сковывающем страхе перед мужчинами, преодолевая ледяное оцепенение, она обвила руками его талию и изо всех сил прижалась лицом к его спине, прямо между лопаток.
Артур замер, словно превратился в каменную статую. Кажется, он даже перестал дышать.
- Не уходи, - прошептала она, и её голос, сорванный криком, прозвучал совсем по-детски. - Пожалуйста, Артур, не оставляй меня. Мне тяжело... мне так морально тяжело, что я не справляюсь. Но если ты уйдешь, я просто сойду с ума.
Она чувствовала, как под её пальцами перекатываются напряженные мускулы его спины. Артур медленно, очень осторожно, словно боясь спугнуть её, повернулся в её руках. Он опустился перед ней на колени, сокращая расстояние, и бережно, едва касаясь, обнял её в ответ. Он спрятал лицо в её мокрых волосах, и Алёна почувствовала, как его мощное тело наконец расслабляется.
- Я здесь, - его голос больше не напоминал рык, теперь это был тихий, надломленный шепот. - Я никуда не уйду, слышишь? Пусть весь мир сгорит, я буду стоять здесь и держать тебя.
Они сидели на полу в лучах восходящего солнца, крепко цепляясь друг за друга, как два выживших после кораблекрушения посреди бушующего океана. Волна ярости отступила, оставив после себя лишь пепел, но этот пепел стал их новым фундаментом. Страх Алёны перед ним исчез, сгорел в его собственном пламени. Артур показал ей свою уязвимость, свою боль, и это спасло её от одиночества.
Они понимали, что впереди их ждет долгий путь, что Марк всё еще где-то там, и что воспоминания будут возвращаться в кошмарах. Но сейчас, в эту самую минуту, лед между ними растаял, уступая место тихой, защищающей теплоте.