Пастушка

Девушка проснулась. Светлые, кремовые волосы, рассыпавшиеся по плечам, дрогнули, когда она присела на кровати. Серо-голубые глаза, чуть прищуреные от света, рассеяно смотрели перед собой. Девушка как будто пыталась сосредоточиться на чем-то но получалось плохо.

— Грета, вставай! — внезапно раздался женский голос. Девушка вздрогнула. В комнату вошла женщина с чёрными волосами и серо-голубыми глазами — такими же, как у Греты.

— Хорошо, встаю, — сказала девушка и улыбнулась матери. Женщина улыбнулась в ответ.

— Нужно коров отвести в поле. Помнишь?

— Конечно, мам, — ответила Грета и встала. Она быстро оделась в своё пастушечье платье, взяла кожаную сумку с едой и повесила её на плечо. В руке она уверенно сжала свой посох.

— Я пошла, мама!

— Удачи, Грета!

Коровы... Большие рогатые создания брели по дороге. Сегодня было как никогда жарко. Удивительно в целом, что здесь может быть такая жара. Ведь Снежная, даже на окраинах, должна оставаться сопоставимой своему названию.

Внезапный топот конских копыт, раздавшийся далеко позади девушки, заставил её обернуться. Грета увидела облако пыли, вздымающееся над чёрными, рыжими, белыми и серыми фигурами лошадей. Кони летели по дороге, их гладкие упитанные бока блестели на солнце. Упругие ноги сгибались и несли могучих, красивых и величественных животных. Казалось, что они летели над дорогой, не касаясь копытами золотого, щедро рассыпанной песка, раскалившегося от знойного солнца. Лошади пронеслись мимо коров, пугая животных и заставляя отойти их к краю и встать на траву. На каждой лошади восседал мужчина-всадник — были слышны звуки охотничьего рожка. Кажется, господа сегодня собрались на охоту и теперь, стремглав, несутся к лесу. Говорят, что там сейчас обитают отличные лебеди и гуси.

Одна из лошадей немного отстала. Это был шикарный вороной конь — высокое, сильное животное. Лебединый изгиб шеи, ровные длинные мохнатые ноги, багровая узда... А сверху, на покатой широкой спине восседает мужчина. Он одет в охотничью одежду, которая подчеркивает его прямой, гордый стан и широкие, крепкие плечи. Чёрные волосы, вьясь, спадают на его лоб, а одна прядь покоится на плече. Его прищуреные от солнечного света глаза находятся за стрелками очков в дорогой оправе. Грета невольно залюбовалась им.

"Красивый" — подумала девушка, но тут же отогнала эти мысли и поспешила отвернуться, пока господин не заметил её взгляда. Пристало ли пастушке думать о знатном господине, чьего имени не знает?

Вороной красавец шёл лёгкой рысцой, а, поравнявшись с пастушкой, почти остановился, перейдя на легкий шаг. Взор аметистовых глаз господина обратился к девушке.

— Здравствуй, милая. Жарко сегодня, не так ли? — раздался мужской голос. Девушка вздрогнула и посмотрела на него. Да, именно так. Господин смотрит на неё.

— Здравствуйте, ваша светлость. Да, вы правы, сегодня очень жарко, — робко и едва слышно ответила Грета. Он усмехнулся, его улыбка стала ещё шире. Казалось, он услышал хорошую шутку.

— У тебя такой славный голосок... Ты точно не выступаешь в хоре, посвящённом Крио Архонту Царице? Нет? Очень жаль. Мне кажется, тебя бы обязательно приняли.

— Спасибо, ваша светлость, — ответила Грета, чувствуя, как в груди все болит и ноет от радости. Он обратил на неё внимание! Он говорит с ней! Он назвал её милой и заметил её голос! Что может быть лучше! Мысленно она занесла этот день в список самых лучших в её жизни.

— Не за что благодарить, моя очаровательная. Ведь этот дар — твой дар, и его не отнять. Главное, чтобы ты развивала его, и тогда, может быть, у тебя бы получилось добиться больших высот, — мужчина говорил вкрадчиво, сладко. Грете было приятно слышать его голос, хваливший её. Теперь она точно понимает, что такое мед на душу!

— Ваша светлость... Благо, я не знаю... Вы совсем меня запутали... — смущенно заговорила девушкадевушка и опустила взор. Всадник слегка усмехнулся. Было видно, что ему нравится все происходящее.

— Милая, ты просто слишком рада. Главное, чтобы ты не отчаялась, если что-то не будет получаться. Путь к успеху всегда лежит через кольца ада, сколько бы их не было. Главное, уметь пройти все. Иначе, если остановишься, окажется, что за следующим поворотом ковровая дорожка к успеху. А когда до конца цели остался один шаг — это очень обидно отпускать. Но, милая... Сейчас очень жарко. Позволь мне немного прокатить тебя, чтобы ты освежилась, — черноволосый молодой господин протянул девушке руку, предлагая сесть на коня. Грета даже замерла, смотря на длинные пальцы мужчины, облачённые в перчатки. Её дыхание остановилось.

— Вы правда хотите? О, господин... — кремоволосая сжалась от переизбытка чувств. Красивый всадник предлагает ей прокатиться на его вороном коне! Она счастлива! Такая участь выпадает далеко не каждой девушке! Тем более, если она из бедной пастушечьей семьи. Тонкие девичьи пальчики аккуратно потянулись к мужской ладони. Грета осторожно коснулась ее. Теплая... Его рука такая теплая...

— Милая, ножку вот сюда, в стремя, — он указал ей на болтающийся треугольничек у покатого бока коня. Девушка поставила ногу туда. Мужчина ухватил её маленькую ладошку покрепче. — Теперь поднимайся и перекидывай ножку через коня, — он осторожно подтянул её. Грета улыбнулась и привстала. Её левая нога оторвалась от земли... И в этот самый момент мужская ладонь разжалась, выпуская её прелестные пальчики. Девушка, не ожидавшая этого, упала назад. Пастушка спиной почувствовала удар о землю. На миг раздался глухой звук — словно маленький лесной житель завозился в свой норе... А через пару секунд она услышала смех и подняла взгляд. Молодой господин смотрел на неё сверху и от души смеялся. Зло смеялся. Над ней. Она с непонимание, точнее, с неверием, склонила голову на бок, ожидая, что это лишь шутка... Неудачная шутка. Но нет. Это был очень даже удачный анекдот.

— Очаровательно... Ты такая наивная девочка, — ласково, с надменной жалостью произнёс он и чуть выше вздернул свой прямой нос. И снова засмеялся. Видно было, как слегка подрагивает кадык на его шее и развиваются волосы на ветру. В горле пастушки задержался комок. Она опустила взгляд и стала смотреть на ноги и хвост коня. Лошадь слегка помахивала длинными вьющимися перьями густых волос. Девушка пыталась отвлечься, но не получалось.

— Что? — переспросила пастушка и тут же поняла, как глупо это выглядит. Мужчина перестал смеяться. Он открыл глаза и посмотрел вниз, на неё. На его лице была лёгкая расслабленная, но такая же надменная улыбка.

— Прости, пастушка... Какой бы очаровательной ты ни была, ты никогда не будешь мне ровней. Твое место здесь... В пыли. У ног. И даже не у моих... У ног моего коня, — бархатный смех снова наполнил уши девушки. Слезы застыли в её глазах. Этот смех звучал как пение чертей, по окончании которого она должна была умереть. Она рвано выдохнула и прижала руку к груди, чувствуя, как бешено колотится её сердце. Казалось, сейчас её легкие разорвутся, и из них, развертывая на жарком солнечном свету свои лепестки, вырастет чёрная роза. Всадник небрежно махнул рукой и подхватил пальцами вожжи и слегка натянул их.

— Ну-ну, не стоит так переживать из-за правды... Прощай, очаровательная пастушка.

Девушка услышала, как фыркнула лошадь. Копыта с силой ударили в землю — мужчина пришпорил коня, и он, как стрела, помчался по дороге вдаль, поднимая за собой пыль, которая осела на одежде, лице и волосах девушки. Грета смотрела вслед коню и мужчине и ощущала, как по её щеке течёт тонкая струйка слез. Она беспомощно огляделась. Неужели это все правда? Этот господин так просто унизил её? Не при всех, не публично — но теперь ей стыдно даже перед коровами за свою наивность. Это же надо быть такой глупой...

Пастушка встала и отряхнула платье. Падая, она ушибла бок и испачкала платье. Она, чуть прихрамывая, сделала пару шагов вперед и отряхнула подол. Подняла с земли отброшенный в порыве счастья и молодого стремления посох... Пухлые губки поджались.

Она пыталась быть сильной хотя бы сейчас, когда её окружает только лес да вдалеке едва заметно курится серый дым, клубясь над крестьянскими домами, но не вышло. Грета, закрыв глаза ладонями, заплакала. Её сердце, до этого сжимавшееся от трепета, теперь испытывает чудовищное давление от боли. Никто не видел её слез, никто не видел её падения и не слышал глупых слов... Юность, её юность была опорочена! Семнадцатилетняя девушка впервые почувствовала влечение к противоположному полу. Её впервые потянуло так сильно. Она никогда не была готова так безответно доверять незнакомому мужчине. И от чувства, что её так резко покинули, бросили, стало тоскливо. Она ощущала биение сердца, чувствовала радость, чувствовала... Да все чувствовала! Её сердце парило как голубка в высоте, радуясь простоту и широте мысли. Радуясь нежданного прохладному бризу, радуясь, что рядом парит белый голубок, который курлычет ей что-то приятное. Она впервые ощутила ту радость, которую приносит девушке мужчина. Она доверилась ему а он так просто отверг все её чувства.

Пригнав коров и закрыв их за забором в специально ограждённом поле, Грета присела на траву и стала прислушиваться и присматриваться. Звуки леса наполняли её уши, а глаза, куда бы она не посмотрела, видели только четыре цвета. Первый — зелёный; это кроны деревьев, мягкая душистая трава... Второй — голубой; это небо, раскинувшееся над ней. Третий — белый; это облака, изредка заслоняющие солнце. А четвёртый... Это золотисто-жёлтый, цвет дороги, лишний раз напоминающий ей унизительное падение с коня. Песчаная дорога вилась между деревьями и вела из деревни, в которой жила Грета, в соседнее село; туда обычно ездили господа, уставшие от охоты в соседнем лесу и собирающиеся передохнуть и похвастаться местным хозяевам богатой добычей. Тот господин тоже один из них. Девушка представила его — он стоит, опираясь одной рукой на стол в постоялом дворе, а другую вытянул, демонстрируя красивого крупного белого лебедя. Крылья птицы уже закостенели, потеряли былую крепость и силу... Глаза безвольно закрыты, а клюв, наоборот, чуть-чуть приоткрыт. По белым перьям стекают тонкие струйки уже засохшей бурой крови. Бедная птица! Она была нещадно застрелена метким господином!

Внезапно позади неё кто-то сказал "бу!" Девушка невольно вздрогнула. Сзади послышался мужской смех. Грета обернулась и увидела парня с белыми волосами и озорными зелёными глазами.

— Беннет! Ты зачем меня напугал? — смеясь, спросила Грета. Она очень обрадовалась, увидев Беннета. Это её лучший друг, такой же бедный пастух, как и она сама.

— А ты почему такая нервная, Грета? Тебя лишний раз напугать страшно. Вдруг в могилу сразу ляжешь? — со смешком сказал беловолосый. — Как ты тут? Комары ещё не совсем заели?

— Да нет, — ответила она. — Конечно, наглеют, но сегодня все по-другому.

— По другому? — парень уловил какие-то нотки в её голосе. — А почему по-другому? Что-то случилось? — пастушка сразу встрепенулась и чуть покраснела. Она посмотрела на небо и сказала:

— Нет, ничего. Все хорошо.

— Тебе не стыдно? — резко спросил Беннет, опустив брови, но не хмурясь. Его глаза стали чуть холодными и отчужденными. Девушка даже испугалась. Она присела на колени.

— За что?

— Почему ты мне врешь? Я же вижу. Ты хранишь какую-то тайну. Ты можешь молчать перед кем угодно, но не передо мной. Я же выслушаю тебя и с радостью помогу. Мы ведь друзья!

— Да, друзья, — прошептала она, смотря в зелёные, как листва молодого дерева, глаза парня. — И ты прав. У нас не должно быть секретов. Хорошо, я скажу... Сегодня я встретила одного человека, который ехал на лошади. Это был кто-то из господ. Он назвал меня милой, сказал, что у меня замечательный голос и... Ах, Беннет! Он предложил мне покататься на его лошади! Вместе с ним! Я была так счастлива! — на этом моменте её голос задрожал. А ведь и правда — все ведь начиналось так красиво и романтично! Если бы не его жестокость, может быть, она смогла бы почувствовать это доселе затаённое чувство в полной мере, испытать... Любовь. — Он подал мне руку, я попыталась залезть, а он отпустил. Я упала.

— Тебе было больно? — сразу же спросил он, чутко всматриваясь в серо-голубые глаза девушки, замечая их необычный блеск и влажность.

— Нет, не особо. Но он отпустил. Отпустил, понимаешь! А потом он мне сказал... Это слишком унизительно. Он сказал, что я нахожусь даже не у его ног, а у ног его коня!

— Вздор! — закричал Беннет. Его изумрудные глаза сверкали чистой, животной ненавистью. — Только бы он попался бы мне... Черт, я бы вытащил его лакированный пистолет и прострелил бы ему висок!

— Беннет, Беннет! Стой! — испуганно затараторила Грета, схватив вскочившего с травы пастуха за край шаровар. — Вдруг нас услышат!

— И пусть услышать, какой произвол творят Господа над своими людьми! Ох, Грета... — парень опустился перед ней на колени и взял за плечи. Твердо, по-мужски. Нельзя было от его тонких рук и сравнительно небольших ладоней ожидать такой крепкой хватки. — Я боюсь за тебя. Господа... Они сейчас как никогда похожи за зажравшихся свиней. Ты пойми, что он мог сделать гораздо больше, чем просто предложить прокатить тебя. А если бы он воспользовался тобой и твоим телом, а потом бросил? Это было бы гораздо больнее, — его ладонь слегка коснулась её щеки.

Девушка невольно представила себе эту картину — она полностью зажата в руках высокого черноволосого мужчины, он держит её в своей власти и не дает скрыться. Он делает, что хочет — не слыша её криков, мольб и взываний. Сравнивая, она понимает, что с ней поступили ещё даже благородно.

— Не говори таких страшный вещей, — выдохнув, произнесла она. Взгляд Беннета чуть смягчился.

— Прости, больше не буду. Просто чтобы ты знала и не попадалась в его руки. Я не хочу, чтобы ты была такой беззащитной и ведомой. Он ведь может использовать тебя для утоления своих желаний. Но кто этот господин?

— Ой, я не знаю его имени.

— А как он выглядит?

— Чёрные волосы, чёрные брови, глаза фиолетовые, светлые, носит очки, здесь вот, — девушка провела ладонью от края своего уха до плеча, — прядь волос. Кончики чуть фиолетовые.

— Кажется, я знаю, о ком ты говоришь. Вот уж не ожидал от вас, господин Девятый Предвестник, — зло, сквозь зубы пробурчал Беннет. Пастушка удивленно раскрыла глаза.

— Это Предвестник?! — вскрикнула она в полнейшем изумлении.

— Да, Панталоне, Один из вышестоящих офицеров Снежной. Не могу поверить, что он опустился столь низко. Не до нас, не подумай. С нами якшаются только избранные, — с подчёркнутой гордостью произнёс парень.

— Может быть, ты его перепутал с кем-то?

— Вряд ли, это точно он. У него ведь ещё челка такая необычная, да? Она волнами спадает на его харю?

— На лицо, Беннет.

— У него не лицо. У него максимум свиное рыло, которое никто давно не чистил, — с вызовом бросил Беннет. — Если бы я был бы господином, я бы раздавал деньги нищим и нуждающимся. Я бы занялся политикой бедняков, а не наживался бы морой, как пчелиная матка медом!

— А чтобы ты тогда раздавал беднякам? — мягко улыбаясь, спросила девушка.

— Тогда я бы крал эти деньги и отдавал народу. Все равно, как их добывать. Главное, чтобы люди были счастливы. А с господами короткий разговор.

— И какой же? — с интересом спросила Грета.

— Взять два дуба, потом вырвать золоченную балку из покоев Царицы. Накинуть эту палку на дубы и повесить всех этих гадов в шёлке с галунами.

— Ты слишком жесток, Беннет. Конечно, хорошо, что ты хочешь помочь всем нищим, но мы ведь не можем ничего сделать... — у девушки внезапно заурчал живот. — Я проголодалась! А ты?

— Немного, — ответил зеленоглазый, посасывая какую-то травинку. — Но не нужно делиться со мной, маленькая Грета. Я пришел не для того, чтобы тебя обнести.

— Как гордо ты отказываешься. А ведь я пока что и вовсе не предлагала. Я буду думать, что ты смотришь на меня свысока, Беннет. Сам ты ешь не жареных лебедей, — девушка достала узел с едой и развернула его. Пару диких яблок, которые она успела сорвать по дороге, жареные грибы, немного нарезанных овощей и кусочек хлеба — такой маленький, что уместился бы на ладошке, — вот и весь её обед. Здоровому взрослому человеку этого явно бы не хватило, но Грета была маленькой девушкой — ей нужно было не совсем немного.

Её плечи были узкими и хрупкими, запястья тонкими, а ручки, несмотря на тяжелую работу, сохраняли нежность и красоту. Она была похожа на маленького прелестного ангела, но не на здоровую сильную высокую девушку из деревни. Многие раньше говорили, что из неё не выйдет толка. Слишком маленькая и слабая — вот что она слышала ото всех людей. Все её сестры — и страшная, и младшая — были больше нее, сильнее и гораздо крепче. Иногда некоторые крестьяне, особенно жалкие и прибитые нуждой, а оттого и более озлобленные, смотрели на неё и фыркали: "выглядит как изнеженная барышня. Она хотя бы ворота для коров открыть может?"

— И ты этим наедаешься? — спросил Беннет с недоумением. Грета с легким смешком склонила голову в знак согласия.

— Да, это так. Мне хватает этого, — взгляд юноши был озадаченным. Он снова пробежался глазами по скромному (очень даже) обеду девушки. — А как же протеин? — спросил он.

— Чего? — спросила Грета и недоумевающе уставилась на друга. — Что это такое?

— Протеин? Это вещество, которое дает сил. Оно содержится в мясе. Короче, это запас энергии!

— То есть, это мясо?

— Ну да! — улыбнулся пастух. — Здесь нет ни кусочка.

— Прости, сейчас дома неурожайный год. Приходится без мяса. Даже на хлеб не всегда хватает, — неловко улыбнулась девушка. Беннет замахал руками.

— За что ты извиняешься? Кушай сама, я не смогу отнять у тебя этого! У меня, в отличие от господ, не хватит на это наглости!

— Ты высказываешься слишком резко. Не боишься, что они нас заметят?

— Они? Нас? Если бы у нас были бы мешки с морой — может быть, и заметили бы... — Беннет увидел, как Грета взяла кусочек жареного гриба и отправила в рот. Его изумрудные глаза сжались. — Грета, ты ведь не ела жареных гусей?

— Нет, никогда, — ответила девушка, пережевывая грибы. — Наверное, они очень вкусные.

— Это да, я один раз успел урвать кусочек... Грета, все ради тебя.

— Что?

— Приходи сюда в девять часов. Будет тебе жаренный гусь! Даже в масле! — горячо воскликнул Беннет. Он сжал руку пастушки. — Сегодня мы поужинаем на славу!

— Что? Где ты возьмешь гуся, Беннет?

— Ты забыла? Господа сегодня на охоте! Мой старик сегодня тоже уехал. Он никогда не возвращался с пустыми руками, а сейчас в лесу много лебедей и гусей. Стащу одну из них — что ему будет! — и принесу сюда. Мы пожарим его и поедим. Вот увидишь!

— Но, Беннет, это очень опасно. Что с тобой будет, если вдруг заметят исчезновение? И узнают, что ты? Тогда тебе не миновать розги, — с опаской предупредила его девушка. Юноша в ответ лишь усмехнулся:

— Все равно... А мы с тобой хотя бы раз почувствуем себя на вершине этого мира, — он улыбнулся — широко и искренне. Пастушка тоже улыбнулась.

— И все равно я боюсь за тебя. Но я приду, — добавила она. — Даже если ты будешь без жаренного гуся и масла. Даже если без всего. Просто так. Мы сможем немного погулять и сходить в соседнее село, чтобы посидеть там и поговорить. Или послушать чего-нибудь.

— Даже не надейся. Гусь будет! И точка!

＊*•̩̩͙✩•̩̩͙*˚　˚*•̩̩͙✩•̩̩͙*˚＊

Уже было восемь часов. Грете нужно было, во-первых: как-то отмазаться от матери, чтобы она не узнала, где её дочь бродит, во-вторых: пройти несколько километров, чтобы попасть на нужное место. Ей повезло в обоих случаях — мать легла спать пораньше, потому что завтра нужно было снова много работать; пока она шла по дороге до коровьего загона, ей встретилась повозка с сеном, которая ехала попутно. Кучер предложил её довезти, и она согласилась.

Грета бежит по дороге к своему загону, за её спиной развевается плащ, который она накинула на плечи, чтобы уберечься от вездесущих комаров. Она успела заметить худую фигуру возле забора, одетую в привычную белую майку.

— Пришла! Значит, не зря я страдал! — сказал Беннет, когда увидел девушку. На улице ещё было довольно светло, но лучи заката уже блуждали по нежно-голубому небу.

— Конечно пришла! Когда я хоть раз подводила тебя?

— Конечно, и такое было, но это мы будем обсуждать позже. Лучше оцени работу мастера Беннета, — юноша показал девушке узел — очень даже порядочный. Парень начал развертывать его. Когда он закончил, Грета ахнула — она увидела большого лебедя! Без головы и перьев, правда, но это точно был лебедь!

— Ух ты, Беннет, какой большой! — восторженно взвизгнула девушка, горящими от восторга глазами рассматривая пупырчатую кожу птицы. Беннет гордо поднял её ещё выше и даже повертел из стороны в сторону, чтобы пастушка лучше увидела его добычу.

— Мой трофей, — произнёс он. Девушка испытующе выгнула бровь:

— Твой трофей? Ты его разве сам застрелил?

— Нет, не сам, но... Да ладно тебе, Грета! Застрелить ещё легче, чем стащить кухарки из-под носа! Я уже все приготовил для того, чтобы зажарить его!

Юноша и девушка подошли к краю опушки. Там уже горел костер. Насадив птицу на железный штык (он и его успел где-то достать!), ?Беннет подвесил его сверху и начал дарить. Грета сидела рядом и смотрела поочерёдно то на залитое огненными бликами сосредоточенное лицо Беннета, то на хлуп птицы, объятый пламенем. В воздухе начал разливаться вкусный аромат жаренного лебедя.

— Это так восхитительно пахнет, — чуть ли не со слезами на глазах сказала Грета, вдыхая упоительный воздух. Восторженное чувство в груди разливалось сильнее. Вот уже заныл и желудок, готовый вкусить мягкого сочного лебединого мяса.

— Да-а, — сказал Беннет и потянул носом. — Нужно, чтобы он хорошенько прожарился. Кожица и верхний слой мяса уже должны были прожариться... Теперь нужно засунуть его в угли.

Девушка смотрела на то, как лебедь погружается в угли, как Беннет железным штыком поправляет его и наваливается сверху золы.

— Ждем, — только и сказал Беннет.

Пастушки́ молчали — они словно были не в силах сказать хоть какое-то слово, они ждали, когда эта чарующая птица приготовится окончательно и они смогут разрезать её на части и проглотить.

Прошло уже достаточно много времени, Лебедь продолжал готовиться в углях. Выделившийся жир слегка шипел от жары. Грета поджала губы и посмотрела на сидящего рядом Беннета. Его волосы сейчас казались золотистыми и чуть оранжевыми, а не белыми. От костра шёл жар, отпугивающий комаров и согревающий подростков от ночной сырости. Поблизости была река и, если хорошенько прислушаться, можно было даже среди шорохов различить её журчание и всплески. Грета различила. Может быть, если она приспособится, то сможет ловить в реке рыбу и жарить её на костре?

— Готово, — торжественно заявил Беннет. Девушка тут же обернулась к нему и стала смотреть на то, как парень достает лебедя из углей. Потом... — Смотри, ещё один маленький штрих. Я знаю, он и так уже лоснится от жира, но не могу не полицемерить, — с этими словами он отошёл к загону, и через пару секунд вернулся с чем-то в руках. — Разве я откажусь от такой чести? Я думаю, ты тоже нет, — Грета увидела, как он взял кусочек масла и положил его сверху на пылающую кожу лебедя. Девушка округлила глаза:

— Что-о?! Масло?! Беннет, да ты... Ты... — она не смогла выразить своих чувств. Она обняла друга, а зеленоглазый слегка приобрёл её одной рукой в ответ.

— Тише, тише... Дай доделать, — он мягко отстранил её от себя и начал отрезать от лебедя кусочки. Один из них юноша подал подруге: — На, держи! Ешь! Знай мою щедрость! Только аккуратно. Возьми листик какой-нибудь. Лебедь горячий.

Торопясь, девушка взяла из рук Беннета большой кусочек лебедя и сразу стала дуть на него. Сделав пару быстрых, нетерпеливых выдохов, она впилась зубами в мясо и начала жадно жевать. Через секунду она уже ощутила, как сладко сводит скулы от ощущения такой вкусности во рту.

— Ну как, вкусно? Повар из меня неважный, но, я надеюсь, что тебе нравится.

— Это просто божественно... Святые Архонты, как же это вкусно! — прошамкала девушка с набитым ртом. Она даже глаза закатила от удовольствия. Беннет усмехнулся и тоже начал есть.

— На такой вкусный запах сбегут все местные Маги Бездны, — засмеялась Грета. Беннет внезапно насторожится, словно подумал, что её слова могут подтвердиться. Девушка увидела это. — Что такое, Беннет?

— Волки... Здесь скоро будут волки! Ты слышишь вой? — он затих. Девушка перестала жевать вновь откушенный кусочек мяса и замерла. Через пару секунд вдали послышался заунывный волчий вой.