хранители

-Как ты думаешь, где сейчас цветок папоротника? Полдень пожала плечами она сидела у туалетного столика и расчесывала свои длинные волосы, которые доходили до щиколоток. -Неужели Око Вийя ничего тебе не подсказывает?  

- Цветок сам тянется к твоей руке,  

Так близко — лишь ладонь протяни. 

А ты бежишь по дальней стороне, 

Не принимая дара тишины. 

-Глупость какая-то мне никто не предлагал цветок папоротника я не чувствую ее энергии. Я бросила на туалетный столик вырванные листья из книги. — Вот смотри тут написано, что цветок появился от энергии Матери Жизни. Ты думаешь я бы не узнала ее энергию? Полдень взяла в руки листья и обнюхала их как кошка ее губы расплылись в чудноватой улыбке -Не узнала все же... загадочно ответила она. Я устало выдохнул и села рядом -Эволет смотри! Полдень указала на свое отражение и застыла она повернулась ко мне с безумием в глазах и как кошка опустила голову на бок, не отрывая от меня взгляда, выглядело это жутко, мне стало не по себе, проглотив слюну я шепотом спросила -Что?  

-Эволет я такая красивая, я не способна отвести от себя взгляда. Я такая очаровательная, загадочная мне кажется прекраснее меня никого нет!  

-Эмм да это так... я забрала со столика листы и легла на кровать. -Интересно, где сейчас Ярополк? Ты чувствуешь его? 

- Он рядом — слышен шёпот тишины, 

Но кажется далёким, как мечта. 

Меж вами — мира зыбкие границы, 

Что рушить не решается душа. 

- перестань говорить со мной стихами как невеста водяного. Что это вообще значит? 

Полдень резво села на корточки на пуф словно кошка выгнула спину и опустила голову как будто готовилась к прыжку, я приподнялась от неожиданного поведенья моей гостьи и стала наблюдать за ней. Она как кошка прыгнула на туалетный столик и сморщила нос, полдень сгорбилась и начала шипеть, смотря на угол, где стояла тумба. Она облизала свои губы и прыгнула на пол схватив мышку, которая только выбежала из-под тумбы. Полдень взяла мышь за хвост и открыла рот неестественно широко словно пыталась бросить в рот целого ягненка. Я выскочила из кровати  

-Стой стой-стой! Ты собираешься ее съесть? Полдень удивленно выпучила глаза и с безумной улыбкой медленно кивнула. 

-Обед! это мой обед. Из-за размера рты голос ее казался хриплым неестественным  

-Нет не обед! это нельзя есть! Полдень сморщила лоб рот медленно начал обратно стягиваться в более естественный вид. 

-Почему? Мыши вкусные! Немного сладкие как птицы, но мясо у мышей намного мягче.  

-Но есть еда по вкуснее! Давай я тебя угощу. Пока она не опомнилась я забрала у нее мышь и положила ее в вазу чтобы потом вывести в сад подальше от Полдень.  

-Пойдем на кухню! Я уверена, что там точно найдется что-то вкусное. Полдень направилась к выходу, нагая. Она так и не стала, носить одежду, которую я ей предложила. Увидев себя в человеческом обличии, она села за туалетный столик и смотрела на свое отражение всю ночь, то хихикая, то делая себе комплименты, то играясь со своими волосами. Иногда она вставала чтобы потанцевать, глядя на свое отражение. Я всю ночь не сомкнула глаза пока наблюдала за ней, опасности она не представляла, но стоило мне сомкнуть глаза то она тут же садилась рядом и смотрела меня заворожено, я просыпалась от неприятно липкого чувства что за мной достаточно долго наблюдают. От этого немного странного взгляда я все время дергалась стоило мне только открыть глаза, от чего Полдень начинала хихикать и танцевать по всей комнате 

-Стой в таком виде нельзя выходить из комнаты... Полдень смутилась  

-Почему нельзя?  

-Ты ведь голая... абсолютно голая. Остальные жители особняка могут смутиться... 

-Я красивая и все должны это видеть... 

-Да но хочешь стать еще красивее? Глаза Полдень загорелись. Я вытащила из шкафа первое платье, до которого дотянулись руки и протянула ей. В этом платье никто не сможет отвести от тебя глаза. Полдень тут же надела платье и начала крутиться перед зеркалом неуверенно разглядывая себя. Она фыркнула как кошка, ей явно что-то не нравилось. Полдень, оторвала от платья длинные рукава и оголила свои плечи она отошла от зеркала и оценила свой вид.  

-Эволет ты была права я правда красивее в этом платье! Она весело повела плачами и покрутилась после приподняла свои волосы и посмотрела на зеркало оценивая свою импровизированную прическу. 

-Ты ранее не бывала в людском обличии? Полдень опустила волосы и обернулась ко мне.  

- Я не знала, что это возможно. Но когда я получила око отца он мне подсказал как это сделать. Ты была в машине и сильно напугана я хотела тебе помочь, тогда голос отца подсказал мне что делать. Я так рада что ты вернул мне отца. Полдень подошла ко мне ближе, она обхватила мое лицо руками и оставила легкий поцелуй на моих губах. - Наши судьбы отныне сплетены моя жизнь принадлежит тебе. 

-Я не такая надежная как ты думаешь. Я вернула око твоей матери, потому что таков был уговор. Я хуже всех Богов и демонов что тебе знакомы. Ради своей выгоды я могу стереть все грани что разделяют меня от цели. И с таким как ты хочешь сплести свою душу? 

-Что же раз уже ты все-таки честно выполнила свой уговор значит не все так плохо как ты думаешь. Матушка уже знает, что я здесь, скоро она сюда явиться я хочу встретить ее на сытый желудок. Полдень посмотрела на вазу из которого тщетно пыталась вылезти серая мышь. Я закрыла собой вазу и повернула Полдень к двери. 

-Пошли. Думаю, на кухне найдется чем можно будет подкрепиться.  

В коридорах Полдень явно чувствовала себя не комфортно, словно на нее давила что-то тяжелое. Она сморщила нос как будто почуяла неприятный запах, и покашляла. Подобная реакция Полдень проявляла на все антикварные ценности, которые мы встречали в особняке.  

-Что такое?  

-Шшшшш энергия от этих вещей такая тяжелая ими когда-то владели страшные люди, сердц которых утопали в скверне жадности и тщеславия. Их души заточены в этих вещях, в них много скверны она буквально в каждой из из этих вещей. 

-Но зачем Кощею наполнять свои владенья скверной?  

-Скверна выделяет энергию, умелый маг всегда может и от скверны получить пользу.  

Вот для чего ему весь этот хлам. Сила Эйдена напитывает его бессмертием но не способами чародейства... Без всей этой силы он лишь безмерный который ни на что не способен. 

Прислуга застыла, когда мы зашли на кухню их взгляды были нацелены на Полдень которая рассматривала все вокруг как кошка. Даже в человеческом виде она больше походила на зверя, со стороны это выглядело чудновато, но даже к этому я успела привыкнуть за короткое время, это поведение даже начало казаться милым. На кухне работали только смертные поэтому их Полдень немного пугала. Подобную особу они явно никогда не встречали. Но Упырей, которые иногда заходили на кухню по своим делам, она никак не удивляла.  

Полдень принюхалась к воздуху и выступила вперед шаг за шагом приближаясь к духовке. Девушка что стояла рядом прижала тряпку к груди и отошла от духовки на несколько шагов. Полдень остановилась рядом с духовкой и указала мне на него пальцем.  

-Хочу то, что тут! Оно вкусно пахнет, как свежий кролик, которого только что выпотрошили, одна из прислуг которая стояла рядом с духовкой, посмотрела на свою коллегу испуганными глазами. Я обратилась к ней -Можно ей то, что в духовке? Мы поедим здесь. Девушка неуверенно кивнула и тут же принялась накрывать для нас кухонный стол. Через несколько минут я уже сидела за столом и смотрела на то, как Полдень со зверским аппетитом пожирает угощения. Прислуга на кухне, занималась своими обязанностями, иногда бросая на нас свои взгляды, в которых было много страха, но боялись они не Полдень страх был направлен на меня. Атмосфера была тяжелой и это явно было связано с тем, что случись той ночью. Все молчат про дракона, но я точно знаю, что видела его. Страх которую они испытывали, доказывал мою правоту. Я посмотрела на Полдень которая уже не ела, а лишь смотрела на меня.  

-У тебя столько мыслей в голове. Они словно черви собрались в один клубок, и все мельтешат и мельтешат день за днем ночь за ночью... 

-Ты умеешь читать мысли?  

-Нет не умею, но это понятно и без этой способности. Ты что-то хочешь у меня спросить? 

-Да. Я посмотрела по сторонам, прислуга не обращала на нас внимание. Зачем-то начала говорить шепотом.  

-Ты видела дракона? В ту ночь он был? Дракон... 

-Да был. Но потом он исчез как будто его и не было.  

-Это был Ярополк? Полдень кивнула  -Столько мощи столько силы, столько ненависти, столько злости... это точно его дракон. Он спал столько веков, но тебе удалось его разбудить ты сломала все печати. 

-Ты знаешь где он сейчас? Полдень покачала головой  

- далеко как мечта и близко как мысли. 

-ты говоришь загадками...  

-Прошу прошения Госпожа, но вынужден прервать вашу трапезу. Господин Кощей завет вас в свой кабинет. Мы обе обернулись на голос долговязого дворецкого, который стоял в дверях кухни. Он повел нас в кабинет Кощея, в котором помимо самого Кощея был и Горислав. Когда за нами закрылась, Кощей начал первым.  

-Как ты сюда попала без моего приглашения Полдень? 

-Я долго ждала вашего приглашения дорогой дядюшка, но так и не дождалась. Но так как у вас с недавних пор начала жить Хранительница мне не удалось унять свое любопытство.  

-Тем не менее ты прекрасно зна.. Кощей замолк, когда Полдень убрала назад свои волосы, которые скрывали ее глаза. Кощей запнулся он указал на око Вия 

-Откуда он у тебя?  

Горислав не поверив своим глазами подошел ближе он взглянул на око, и ошарашено убрал назад свои волосы. Полдень склонила голову и ядовито улыбнулась.  

-Что вас так напугало Дядюшка? Вы должны быть рады. Отец по вам скучает, он поведал мне многое, отец говорит, что и вы успели многое ему поведать перед смертью... 

- Помалкивай! Закричал Кощей. -Ты не можешь носить это ОКО отдай его нам мы позаботимся о нем.  

Полдень прошипела, когда Горислав приблизился к ней ближе. Не ее пальцах выступили кошачьи когти острые как бритвы она угрожающе напряглась  

-Око проклят если кто ни будь посмеет его у меня забрать, то обречёт себя на вечные муки! Все в кабинете замолкли, воцарилась гробовая тишина, кажется, про мое присутствие тут и вовсе забыли. 

-Что вы сделали с Ярополком? Где вы его прячете? Кощей взглянул на меня словно он изначально не заметил меня и теперь был удивлен моему присутствию.  

- Дорогая Эволет у меня к вам столько вопросов и так мало ответом. Как только вы вступили на порог моего особняка все начало разваливаться как карточный дом.  

-Где Ярополк? Где вы его держите?  

-Это тебя не должно касаться! Мой брат в безопасном месте подальше от вас.  

-Дайте мне встретиться с ним хоть на 5 минут. Кощей нервно начала пальцами стучать о стол.  

-Это невозможно!  

-Потому что Ярополка нет? Потому что сейчас он превратился в дракона?  

- Ты одно сплошное недоразумение, и тебе лучше держаться от него подальше. Ты всё в нём разрушаешь, оставляешь после себя одни руины, среди которых он чахнет веками. Так уже было: когда ты исчезла, он долго приходил в себя, собирал себя по крупицам, шаг за шагом возвращая утраченное равновесие. И вот, когда ему наконец удалось обрести хоть какую‑то опору, ты снова появилась — и всё опять пошло прахом.  

По моей щеке пробежала слеза, которая обжигала щеки. Я сжала язык за зубами и тяжело выдохнула. Каждое его слово тяжестью лег на мои плечи от чего плечи сутулились от моего уверенного вида ничего не осталось.  

Кощей нажал на кнопку телефонного аппарата что стояла на его рабочем столе. Вскоре в кабинет снова зашел дворецкий. - Вы говорили, что вам не хватает рабочей силы на подготовку к балу. Дворецкий кивнул - Да господин.  

-У госпожи Эволет слишком много времени которую она тратит впустую. Думаю, ей будет полезно поработать чтобы перестать думать о всяких глупостях и совать нос не в свои дела! 

-По твоему Ярополк это глупости? Крикнула я, но Кощей даже не обратил внимания. Он снова обратился к дворецкому. -А госпожу Полдень заприте в 307 комнате, ключ от комнаты отдайте Гориславу.  

-Подонок ты не можешь с ней так поступить. От злости кровь прилило к лицу я сжала кулаки и закрыла собой Полдень. В отличии от меня сама Полдень вела себя непоколебимо, она положила мне на плечо свою когтистую руку и прошептала мне на ухо. - Все хорошо, это все равно долго не продлиться, и они ничего не смогут мне сделать.  тем более моя мать уже здесь. Последние слова она сказала так чтобы каждый кто находился в кабинете, это услышал.   

-Зачем тебе Око Вия? Что ты скрываешь? 

Кощей недовольно выдохнул он подошел к нам ближе и окинул меня брезгливым взглядом, словно ему было противно лишь от осознания того, что я могу себе позволить говорить с ним. Он выпрямился и сцепил руки за спиной. Я оцепенела от его холодного взгляда, это был взгляд страшного создания, который сдерживал в себе до боли знакомую мне энергию.  

-Тебе не кажется, что у тебя достаточно раздутое самомнение? -Ты всю жизнь носишься с этой мыслью: «Я - та самая героиня, что спасёт всю вселенную». Но от кого, скажи на милость? От теней, что ты сама себе рисуешь? - Ты хоть раз остановилась, чтобы задуматься: а нужна ли смертным твоя «помощь»? Или тебе важнее ощущать себя избранной, чем видеть, что происходит на самом деле? Посмотри вокруг: люди живут. Не просто выживают, а живут-радуются, ошибаются, строят, ломают и снова строят. Они довольны, они развиваются, находят своё счастье в малом и добиваются великого, стоит лишь захотеть. Нынешние времена дарят им больше возможностей, чем знали люди былых эпох; годы их стали длиннее, а пути -шире.  

-Хаос отступил, мир понемногу освобождается от скверны — и, быть может, он очистится окончательно, станет по-настоящему свободным, лишь когда ты перестанешь вмешиваться. Когда исчезнешь из этого мира, не пытаясь его переделать по своему замыслу. 

Он замолчал, глядя на меня не с осуждением, а с тихой печалью — словно ему было жаль той веры, что вела меня вперёд, но теперь лишь мешала разглядеть простую, живую правду.   

Я вскинула голову, и в мои глазах вспыхнуло не смирение, а упрямый, обжигающий огонь. 

-Как легко тебе говорить о «лёгкой жизни» людей! -голос её дрожал, но не от слабости, а от сдерживаемой ярости. -Ты сидишь там, в своей безупречной высоте, и судишь, будто видишь всё насквозь. А сам разве не видишь, как вы, боги, управляете смертными, словно фигурами на доске? Ради великой гармонии, ради баланса, ради собственной выгоды - называйте, как хотите, суть не меняется. 

Вы сплетаете их судьбы в тугие узлы, ставите перед выбором, где нет правильного пути, добавляете им забот больше, чем они способны вынести. Вы даруете силу - и тут же насылаете испытание, чтобы проверить, достойна ли она. Вы пробуждаете надежду -и позволяете ей разбиться о холодный камень ваших замыслов. Их лёгкие дни -лишь передышка между вашими играми, короткая тишина перед новой бурей, которую вы же и поднимаете. 

И после этого ты смеешь упрекать меня за то, что я хотела спасти их? За то, что пыталась хоть как-то защитить от того, что вы сами же и обрушиваете на их головы? Да, я верила, что могу быть для них щитом. Может, это и было заблуждением, может, я лишь мешала, но по крайней мере я не смотрела на них свысока, не считала их страдания чем-то незначительным, частью великого плана! 

Я замолчала, тяжело дыша, и вдруг вся моя ярость словно осела, оставив после себя горькую усталость. 

-А может… может, мы все одинаково слепы, - прошептала я тихо, опуская взгляд. - Вы -в своём величии, я - в своей гордыне. И между нами -они, те, кто просто хочет жить, не становясь ни пешкой, ни спасённой душой. Просто жить как заверяла сама матерь. 

Он чуть склонил голову, и в этом движении не было ни высокомерия, ни торжества - лишь тяжесть, которую он носил так давно, что она стала частью его самого. 

- Интересно… Пожалуй, с этим я соглашусь, -произнёс он негромко, будто взвешивая каждое слово на невидимых весах, где цена любой фразы измерялась чужими жизнями. - Да, нам приходится каждые сто лет устраивать войны ради баланса и мира во всём мире. Звучит чудовищно, если смотреть со стороны, но иначе никак. Мы пробовали иные пути - тихие, милосердные, те, что не требовали крови. Возводили стены из золота и слов, даровали знамения, шептали истины в уши мудрейших… Но всё рассыпалось, как сухой песок сквозь пальцы. 

Он сделал паузу, устремив взгляд куда-то сквозь стены, будто видел перед собой не комнату, а века прошедших испытаний. 

- Мы пытались. Клянусь, пытались найти способ, при котором никто не заплатит слишком высокую цену. Но оказалось, что людская вера в нас крепнет, когда их настигает отчаяние. В час, когда рушатся дома и гаснут огни, когда кажется, что мир окончательно погрузился во тьму, они поднимают глаза к небу и зовут нас. И чем глубже боль, тем ярче горит их вера. А без этой веры… без этого огня мы становимся лишь тенями, лишёнными силы влиять хоть на что‑то. 

Он снова помолчал, и в этой тишине прозвучало не оправдание, а горькое признание. Кощей взглянул на Грислава и продолжил 

- Так замыкается круг, который мы не в силах разорвать. Мы даём им испытания, чтобы подпитать ту самую веру, которая потом позволяет нам удерживать равновесие. И каждый раз, отдавая этот приказ, мы знаем: кто‑то сегодня потеряет дом, кто‑то -любимого, кто‑то никогда не проснётся на рассвете. И это знание жжёт нас не меньше, чем их боль. 

Он перевёл взгляд на меня, и в его глазах не было ни вызова, ни желания переубедить -только усталость тысячелетий. 

-Не думай, что мы делаем это с лёгкостью. Или с удовольствием. Просто иной дороги мы так и не нашли. И, возможно, её вовсе не существует. 

- Циник! -прорычала я, и звук этот, резкий и горький, будто расколол тяжёлую тишину. 

Кощей лишь чуть дёрнул плечом - словно отмахнулся от назойливой мухи - и неторопливо вернулся к своему столу. Тяжёлые шаги отдавались в комнате глухим эхом, будто даже пол помнил, сколько веков он служит этому хозяину. Он выдвинул ящик, достал деревянную коробку, отполированную до тёплого блеска, и вынул из неё сигару. Движения были размеренными, почти ритуальными: сначала аккуратный срез кончика гильотиной - чёткий, без суеты, потом неторопливое поднесение огня. 

Он затянулся сразу, глубоко, словно и правда страдал от долгой жажды, и на миг прикрыл глаза. Плечи его, до того напряжённые, будто скованные невидимыми цепями, наконец расслабились. В воздухе поплыл густой, пряный дым, смешавшись с запахом старого дерева и чего‑то неуловимо древнего. 

А потом его глаза вдруг загорелись - не яростью, не гневом, а тем самым холодным, хитрым огнём, который всегда пугал и притягивал одновременно. Губы растянулись в улыбке - не доброй, не злой, а такой, в которой умещалась целая вечность хитроумных замыслов и бесчисленных сделок. 

-О, не будь так строга, дорогая, -выдохнул он вместе с клубами дыма, и в голосе его зазвучали бархатные, обманчиво мягкие нотки. - Цинизм - это не жестокость. Это просто честность, которую никто не хочет слышать. Ты злишься, потому что я говорю вслух то, что вы все боитесь даже подумать. 

Он сделал ещё одну долгую затяжку, откинулся на спинку кресла и посмотрел на меня с этой своей невыносимой полуулыбкой - так, будто знал обо мне больше, чем я сама. 

- Мир держится не на светлых идеалах, а на расчёте, на балансе, на том, чтобы вовремя подставить плечо… или вовремя убрать его. И если для этого раз в сто лет нужно немного потрясти землю - что ж, я не стану лить слёзы по этому поводу. Лучше уж я буду циником, чем лицемером, который делает вид, что не видит грязи, пока она не захлестнёт его с головой. 

Дым кольцами поднимался к потолку, сплетаясь в причудливые узоры, а Кощей всё улыбался - спокойно, уверенно, будто весь этот хаос был ему не врагом, а старым, верным союзником. 

Я замерла, и в этой внезапной тишине даже дым, ещё недавно лениво клубившийся в воздухе, будто застыл, не решаясь двигаться дальше. Вопрос ударил точно в цель — не криком, не яростью, а этой самой тихой, безжалостной прямотой, от которой некуда было спрятаться. 

-Одно понять не могу… - повторил он, и в голосе его теперь не было ни насмешки, ни привычной язвительности, только горькая, выжженная дотла усталость. -Если вы такие могущественные, то зачем вам понадобились мы, боги? Ты собиралась использовать нас, а после уничтожить? 

Я хотела что‑то сказать - оправдаться, отмахнуться, бросить в ответ какую‑нибудь резкость, чтобы снова выстроить между ними стену из слов. Но слова не шли. Потому что он был прав. Я это знала. И он это знал. И эта общая, молчаливая правда висела между ними, тяжёлая, как свинец. 

Кощей медленно отложил сигару в пепельницу. Щёлчок, с которым она коснулась стекла, прозвучал неожиданно громко, словно обозначил конец какой‑то старой, давно изжившей себя игры. Он не смотрел на меня с торжеством, не пытался уколоть - просто смотрел, спокойно и внимательно, будто хотел разглядеть в моем лице то, что она столько лет прятала даже от себя. 

-Хм…  -выдохнул он наконец, чуть склонив голову набок. - Обвиняешь нас в цинизме, но сама не лучше. Не зря Эйден не доверял тебе. Он говорил, что ты до боли жадная на власть и способна думать только о своей выгоде. 

Эти слова падали в тишину одно за другим, не как камни, а как осколки зеркала - острые, прозрачные, безжалостно отражающие то, что хотелось бы забыть. Я вспомнила Эйдена -его настороженный взгляд, его привычку держаться чуть в стороне, будто он заранее знал, чем всё кончится. И как я тогда злилась на его недоверие, считала его подозрительность обидной несправедливостью. А теперь вдруг поняла: возможно, он видел меня яснее, чем я сама. 

Я опустила глаза, чувствуя, как внутри всё сжимается от этого странного, непривычного ощущения не гнева, не обиды, а какой‑то глухой, холодной правды. 

- Может, он и был прав, -прошептала она едва слышно, и собственный голос показался ей чужим, слишком тихим для той, кто столько лет привыкла говорить громко и уверенно. - Может, я и правда хотела власти. Хотела быть той, без кого ничего не случится, без кого мир рассыплется. Хотела, чтобы все смотрели на меня и понимали: вот она, та, кто всё держит в руках. 

Я подняла взгляд, встретившись с его спокойным, чуть усталым взглядом. 

-Но дело не только в этом, - добавила она чуть твёрже, будто цепляясь за последнюю возможность объяснить то, что и сама до конца не понимала. -Дело в страхе. В страхе, что если я отойду в сторону, если перестану держать всё под контролем, то всё рухнет. Что без меня никто не спасёт. Что мир просто… исчезнет.  

Кощей помолчал, потом медленно кивнул, словно принимая не оправдание, а признание. 

-Страх и жажда власти часто идут рука об руку, - произнёс он негромко. -И в этом мы с тобой, пожалуй, не так уж и отличаемся. Мы устраиваем войны ради баланса, ты хотела править, чтобы ничего не развалилось. Разные методы, разные масштабы… а суть одна. 

Он снова взял сигару, но не затянулся - просто покрутил её между пальцами, глядя, как тускло поблескивает табак в слабом свете. 

- Так что не спеши судить нас слишком строго, - добавил он с лёгкой, почти незаметной усмешкой. - В конце концов, все мы здесь по одну сторону пропасти. Просто каждый по‑своему пытается не упасть. 

Кощей замер, и на миг показалось, что даже воздух в комнате стал гуще, тяжелее - словно сам дом, помнивший века его власти, затаил дыхание. Сигара, зажатая между пальцами, больше не дымилась; он будто забыл о ней, застыв в этом мгновении, где каждое слово било не в гордость - а глубже, в ту самую трещину, которую он годами замазывал насмешками и высокомерием. 

- Что ж, значит, создания моего брата больше походят на меня, нежели на него,  

 - Да… Пожалуй, в этом ты права. В богах больше тьмы, больше расчёта, больше того, что я когда‑то считал силой. А хранитель… он всегда верил, что достаточно просто светить, и тьма отступит сама. Глупо. Красиво - но глупо. 

Он медленно поднял глаза, и в них не было прежней хитрой усмешки - только холодная, выжженная пустота, которую не скрыть ни бравадой, ни дымом.  

- Но что насчёт тебя?  голос мой звенел, как натянутая струна, готовая вот‑вот лопнуть. - Печально, наверно, каждый день осознавать, как ты слабеешь, пока остальные набирают силы. Наблюдать, как ты остаёшься в тени, пока другие купаются в величии. Ты набираешь чары крупицами энергии от древних артефактов… На сколько же ты жалок. Твоё существование под угрозой - как и существование остальных богов! 

Кощей чуть склонил голову, будто прислушиваясь не к словам, а к тому, что за ними пряталось: к боли, к страху, к той самой ярости, которая рождается из бессилия. 

- Жалок? - переспросил он наконец, и в голосе его не было обиды - только странная, почти отстранённая задумчивость. - Возможно. С точки зрения того, кто верит, что величие - это сияние на вершине горы, да. Но я никогда не стремился сиять. Мне хватало того, чтобы стоять на своём месте и не дать всему рухнуть. Давай будем честны даже этой бессмертии я не жаждал. Меня просто поставили перед фактом.  

Он разжал пальцы, и сигара тихо упала в пепельницу, оставив после себя лишь тонкую струйку дыма, быстро растворившуюся в воздухе. 

- Да, бессмертие не обеспечивает меня чародейством и колдовством, - произнёс он спокойно, глядя ей прямо в глаза, не отводя взгляда, не пытаясь спрятаться. - Энергия древних артефактов -это не роскошь, а необходимость. Крохи, которые позволяют мне защищать мою семью, когда мир всё громче шепчет, что такие, как мы, больше не нужны. 

Он сделал паузу, и в этой тишине прозвучало не оправдание, а горькая правда, которую он редко кому позволял услышать. 

- И да, моё существование под угрозой. Как и существование всех богов. Мы - отголоски эпохи, когда мир был проще, когда люди искали ответы в грозах и звёздах, а не в собственных сердцах. Теперь они строят свою судьбу сами. И это… правильно. Так и должно быть. 

Кощей чуть усмехнулся. 

- Ты думаешь, что ранила меня этими словами? - спросил он тихо. - Но правда не ранит. Она просто есть. Я знаю, кто я. Знаю, сколько во мне тьмы и сколько слабости. И я не стыжусь этого. Потому что даже слабый бог может удержать небо, если никто другой не готов подставить плечо. 

Он выпрямился, и в этом движении вдруг проступила та самая сила, что не зависела ни от артефактов, ни от веры -сила привычки нести тяжесть, какой бы невыносимой она ни была. 

- Так что не трать яд понапрасну, - добавил он чуть мягче, почти по‑отечески. - Он тяжёлый, он выжигает изнутри. Я и так вижу пропасть, что ждёт впереди. Но пока я стою - я буду стоять. Не ради величия. Не ради славы. Только ради семьи. 

-От несет смертью. Твой конец близок, и ты это понимаешь, извиваешься как уж на сковороде цепляешься за каждую соломинку надежды, но тебе пора признать себе. Время создателей и хранителей прошло будущее за богами!   

- Ты...  

— Пусти меня сейчас же, пока я тебя не превратила в гадкую жабу! — громыхнуло за дверью, и голос Панны, резкий и яростный, будто ураган Галвестонский, ворвался в кабинет раньше неё самой. 

Мы все невольно обернулись. В коридоре кипела битва: Панна, словно вихрь, пыталась прорваться сквозь оборону упыря‑прислуги. Тот держался из последних сил — лицо исцарапано, безупречная форма, всегда сидевшая как влитая, теперь была растрёпана, будто его протащили через терновник. Наконец Панна вырвалась из его цепких рук, метнулась вперёд и ворвалась в кабинет — и тут же, у самого порога, будто споткнувшись о собственную ярость, застыла. 

Её взгляд метнулся по комнате, быстро, остро, как лезвие: растерянный упырь, который теперь пугливо косился на Кощея; Горислав, спокойно махнувший рукой — и упырь тут же испарился, будто его и не было; и наконец — она сама, посреди всего этого напряжения. 

Горислав шагнул к Панне лёгкой, почти летящей походкой, словно её появление было самым светлым событием за долгие века. Было странно видеть обычно сдержанного, серьёзного Горислава таким… почти блаженным. Но Панна не замечала его восторга. Она лишь машинально поправила слегка растрёпанные волосы, а потом с тем самым привычным высокомерием протянула ему свой лёгкий кардиган — словно он был не древним воином, а её личным слугой. 

И что удивительно — Горислав, кажется, был по‑настоящему рад даже этому. Он принял кардиган бережно, почти благоговейно, будто это была не простая вещь, а какая‑то драгоценная реликвия. 

Панна сделала ещё несколько шагов, цокая каблуками по полу, и остановилась в центре кабинета, рядом с Полдень. В её позе читалась вся прежняя надменность, но в глазах мелькнуло что‑то ещё — то ли усталость, то ли тень сомнения. Будто буря, что несла её сюда, вдруг выдохлась, столкнувшись с этой тяжёлой, густой тишиной. 

-Что здесь происходит? Надменно спросила она 

-Мы не ждали твоего визита Панна. Ответил Кощей без всякого интереса.  

Панна на миг словно сжалась - вся эта привычная надменность вдруг стала похожа на хрупкую броню, готовую треснуть от одного неверного слова. Она опустила руку, которой только что небрежно протянула кардиган, и голос её, когда она заговорила, звучал непривычно ровно - без резкости, без яда, будто она специально сглаживала края, чтобы не задеть никого лишнего. 

- Я пришла, как только узнала, что моя дочь пробралась в твои владения, - произнесла она, глядя прямо на Кощея, но не с вызовом, а с той особой, гордой покорностью, какая бывает только у тех, кто привык ни перед кем не склоняться, а сейчас делает это ради чего‑то по‑настоящему важного. - Прошу у тебя прощения за подобную дерзость. Мы с ней сейчас же вернёмся обратно в Междумирье. 

Кощей чуть приподнял бровь, но в этом движении не было ни гнева, ни насмешки -скорее удивление, смешанное с чем‑то вроде уважения. Он медленно отложил в сторону тонкую резную трубку, которую вертел в пальцах, и откинулся на спинку кресла, внимательно разглядывая Панну, будто видел её впервые. 

-Дерзость - это когда приходят, зная, что незваные, и всё равно требуют внимания, - проговорил он негромко, чуть склонив голову. - А когда приходят с извинениями -это уже другое. Это… почти редкость в наших краях. 

Он помолчал, скользнул взглядом по фигуре Панны, задержался на её напряжённых плечах, на том, как она старалась держаться прямо, будто боялась, что малейшая слабость станет предательством. 

- И куда ты собираешься её увести? -спросил он вдруг, уже не к Панне, а будто в пространство между ними, и в голосе его прозвучало что‑то новое - не угроза, не приказ, а просто искренний вопрос. - учитывая некоторые обстоятельства в Междумирье будет неспокойно.  Думаешь, там она будет в безопасности? 

Панна чуть вздрогнула, будто эти слова ударили по самому больному. Она хотела было ответить резко, привычно огрызнуться, но сдержалась. Вместо этого она сжала пальцы в кулаки, так что побелели костяшки, и тихо, почти шёпотом, призналась: 

-Я не знаю, где сейчас безопасно, -голос её дрогнул лишь на мгновение, но этого хватило, чтобы вся её бравада рассыпалась, обнажив простую, человеческую тревогу матери. -Знаю только, что не должна была позволять ей убегать. Знаю, что она ещё слишком молода, чтобы понимать, какую цену платят за любопытство. 

- Вы скрыли от меня Око… -тихо произнес он, и даже это тихое слово прозвучало в комнате как раскат грома. -Ты хоть представляешь, какую опасность оно представляет для вас? 

— Я осознаю ношу и беду, которую Око на нас навлечёт, — голос Панны звучал теперь не гневно, а глухо, будто каждое слово давалось ей ценой крошечной частички сил. — Но Вий выбрал нас. И я обязана сохранить его наследие… и то, что от него осталось. 

Она повела рукой по виску Полдень - лёгкое, почти невесомое прикосновение, в котором было больше боли, чем нежности. Потом потянулась к ней, обняла за талию, притянула к себе, словно хотела заслонить собой от всего, что надвигалось из темноты. Полдень не отстранилась: наоборот, чуть прильнула к матери, будто искала в этом объятии опору, которой ей так не хватало среди чужих взглядов и тяжёлых слов. 

В комнате повисла тишина, густая и напряжённая, как перед ударом грома. Даже воздух, казалось, стал плотнее, будто сам мир затаил дыхание, прислушиваясь к тому, что сейчас решалось не договорами и не клятвами, а простым человеческим выбором - стоять рядом, когда страшно. 

Кощей смотрел на них долго, не отводя взгляда, и в его глазах больше не было привычной холодной насмешки. Только тяжесть веков и странная, почти бережная осторожность, с какой смотрят на хрупкое, но отчаянно важное. 

- Трогательная речь. Кощей театрально повел руками. -Но вынужден тебя разочаровать. Полдень останется тут под моей защитой. 

- Что ты называешь защитой? -голос её звенел, как натянутая струна. - Заточение в твоём замке? Стены, стража, вечные тени в углах, которые следят за каждым вздохом? Нет, этому не бывать! Я ещё в состоянии защитить свою дочь. Сама. Без твоих «благодеяний», без твоей сомнительной опеки! 

Полдень, оставшись без материнской опоры, на миг растерялась - будто земля под ногами вдруг стала зыбкой. Она переводила взгляд с матери на Кощея, и в её глазах читался не страх, а упрямое желание понять: почему те, кто должен оберегать, так легко готовы делить её, как вещь? 

-Мама… -начала она тихо, но Панна даже не обернулась: вся её воля сейчас была собрана в одном направлении - на Кощея. 

Кощей не сдвинулся с места. Он лишь чуть склонил голову, словно прислушивался не к словам, а к тому, что пряталось за ними - к биению материнского сердца, к древнему, звериному инстинкту защищать дитя любой ценой. 

- Ты сильна, Панна, — произнёс он спокойно, без вызова, но и без уступки. — И я не сомневаюсь в твоей способности оберегать. Но скажи честно: где ты будешь прятать её от того, что уже идёт по нашим следам? У нее око Вийя, то что трепетно хранил у себя Люцифер. Думаешь навьи помогут тебе справиться с сокрушительной мощью люцифера? Панна побледнела - и в этом мгновенном исчезновении красок было больше ярости, чем в любом крике  

- Мое решение не обсуждается. Полдень останется здесь, а тебе пора вернуться в междумирие если будешь долго отсутствовать могут возникнуть лишние вопросы.  

-Брат ты не можешь так поступить с Панной. На удивление всех возразил Горислав. Кощей обратился к своему брату; 

- я думаю за тебя сейчас говорит разгорячённое сердце, а не холодная голова. Но думаю, в твоих словах есть крупица правды. Будет так! Полдень останется здесь, я обещаю, что она будет жить в комфорте и безопасности, Панна может навещать ее один раз в неделю и убедиться в этом сама. Когда интерес демонов к оку брата рассеется я отпущу ее обратно к тебе.  

-Интерес демонов или твой? Не пытайся скрыть то, что ты заинтересован в нем не меньше, я не буду чувствовать, что моя дочь в безопасности пока она рядом с тобой. 

-Что ж очень жаль. Другого выбора у тебя все равно нет. А теперь все покиньте мой кабинет. - -Прошу тебя не разлучай меня с моим дитя! Панна упала на колени, от этого жеста все растерялись, она как настоящая мать была готова идти на все ради дитя. 

Горислав поднял ее на ноги ухватив ее за талию, он повел ее к двери как безвольную куклу но при этом обращался к ней как к драгоценности с нежностью и упованием. Горислав посадил ее на софу к коридоре и обратился Панне. 

-Ирум проведет Полдень в комнату, которую ей выделили. Он указал на упыря, который ждал неподалеку. Панна пожала плечи своей дочери и поцеловала ее, она нежно обняла ее, прижимая к груди, как ласковая кошка мама, которую разлучали со своим котенком. Горислав подвел Полдень которая на редкость была спокойна как мертвое море к упырю, как только они скрылись за поворотом, Панна подошла ко мне. 

-Пригляди за ней мое дитя не опытна и редко покидала междумирье. но тем не менее она умудрилась стащить у меня око. Я дам тебе за это награду то, что ты желаешь больше всего Она посмотрела на Горислава который ждал ее не подоплёку от нас, Полдень перешла на шепот.  

-только Ярополк может цветок найти, найдешь его найдешь цветок. Он и есть ключь к сундуку! 

Горислав приблизился к нам почуяв неладное, он положил свою руку на плечо Панны от чего Панны вздрогнула она задрожала, холодные руки обхватили мои.  

-Обещай мне! Обещай! Закричала она  

-Обещаю... ответила я ей когда Горислав повел ее прочь от меня. В его движениях не было ни капли грубости, он был с ней ласков, поглаживал ее волосы от макушки до спины пока Полдень бормотала что-то себе под уст. В ней тоже было некое доверие к нему, она положила свою голову ему на плечо и поплелась с ним рядом как будто была обессилена, выжата как лимон. 

Дворецкий повел меня на кухню, где осведомил остальную прислугу, которая трудилась на кухне в том, что я буду помогать им. Меня отправили в маленькую комнату, где хранились овощи и фрукты. Главный повар, который был намного крупнее остальных, поваров особенно в его внешности выделялись грустные усы кончики, которых были острыми как будто их замазали чем-то. Он вежливо указал на овощи, которые мне необходимо было почистить и так же сказал, что если у меня возникнут вопросы или будут какие-либо сложности, то многу к нему обратиться.  

С работой на кухне я справилась довольно быстро, об этом осведомили дворецкого, который тот же час пришел за мной. Он отвел, меняв прачечную в котором трудились три девушки активно что-то обсуждая весело хихикая. Когда они заметили нас, веселая атмосфера в прачечной переменилась на глухую тишину, которая сгущалась с каждой секундой вперемешку с напряжённостью. Девушки смущенно посмотрели друг на друга, когда их уведомили что меня привели к ним для помощи. Когда дворецкий покинул нас, девушки продолжили свою работу, не обращая на меня внимание, я еще несколько минут ждала в углу пока мне поручат какую-либо работу, но мое присутствие старались игнорировать, обстановка уже не была такой веселой как до моего визита, работа продолжалась в гробовой тишине. Я подошла к девушке, которая утюжила белые простыни, лишь иногда поглядывая на меня она опустила глаза, когда заметила, что я приближаюсь к ней.  

-Чем я могу вам помочь? 

-В Вашей помощи нет пока необходимости госпожа. Мы пока справляемся с работой сами... робко ответила она  

-Тогда почему вы об этом не сказали дворецкому?  

-В этом доме не оспаривают решения дворецкого... Вы можете расположиться пока у нас, пока за вами не вернуться. Она указала мне на конец помещения, где стоял стол с журналами, а рядом располагался диван на которую я удобно села листая один из журналов из тех, что лежали на столе, я даже не вникала в содержимое не замечала даже картинки. В голове крутились слова Панны, загадка, которую пыталась разгадать. А чего мне ожидать, когда я найду Ярополка? Его дракон расколол купол и это меня заинтересовало, но сам Ярополк будет ли он готов мне помочь разбить купол? Решится ли он освободить меня?  больше всего интересовал другой вопрос, которую я боялась задавать самой себе который будоражило все внутри заставляя сомневаться в правильности решения. Это был даже не вопрос, а крупица осознания, которую я пока отказывалась принимать. Мои пальцы сжали журнал которую я уже давно перестала листать, косилась в дальний угол укутавшись в свои мысли. Даже не услышала, как ко мне подошла прачка она что-то мне сказала то, что я удачно пропустила мимо своих ушей.  

-Извините вы меня слышите? Вежливо спросила она я выпрямилась и бросила сжатый в трубочку журнал на стол. 

-Не совсем, задумалась о своем... 

-Мне не удобно вас об этом просить, но вы не могли бы нам помочь? Так получилось, что мы немного не недооценили количество работы, которую нам сегодня выделили и, к сожалению, время нас поджимает. 

-Что от меня требуется?  

-Лишь мелочь, нужно отнести корзину с чистым бельем во флигель господина Ярополка. Господин обычно сам забирает свое белье, но он пока отсутствует. Требуется оставить корзину у порога, в дом заходить категорически запрещено!  

-Почему к нему нельзя заходить? Я слышала он уехал... 

- Господину не нравится, когда в его флигель кто-то заходит... девушка снизила голос и продолжила: он даже никого из своей семьи туда не пускает. Однажды к нему во флигель зашла госпожа Жива, тогда господин Ярополк очень разозлился, был большой скандал, из-за этого. Господин Кощей тогда настрого запретил вообще контактировать со своим братом.  

Теперь становилось понятна реакция Живы, когда она узнала, что я проводила вечер в компании Ярополка в его домике. Я подняла корзину с чистыми вещами Ярополка и направилась к его флигелю, который даже с далека казался пустым и холодным. Ранее оттуда всегда доносилась музыка, которая часто играла из его машины. Сам Ярополк часто проводил время на веранде отдыхая с бутылкой холодного пива, или что-то чинил в своей машине который часто ломался из-за своего возраста. Но кажется Ярополка это ничуть не смущало, он терпеливо и ласково готов был подлатать ее каждый раз сколько бы времени на это не, потребовалось.  

 Двери его флигеля были заперты, я оставила корзину у порога, как мне и велели, собиралась ввернуться обратно в прачечную, но заметила рольставни гаража, которые не до конца опустились, причиной этому послужила какая-то железяка, которая торчала из-под двери. Проем под дверью был не велик, но все же я смогла пролезть во внутрь гаража. Внутри было темно и слишком тихо, тишина, которая не подходила этому месту, словно на пульте нажали кнопку “стоп” и все застыло. В середине гаража стояла машина Ярополка, которая была в ужасном состоянии. Капот был полностью разбит и приплюснут, черная гарь свидетельствовала о том, что машина горела, но огонь успели потушить вовремя. До салона огонь не добрался, белые кожаные сиденья были покрыты пылью и слоем гари, но не были повреждены сильно. Весь кузов был в царапинах и в огромных вмятинах, запах метала, гари и машинного масла стояла в гараже, от чего воздух казался пыльным и тяжелым. Я осознала, насколько глупо поступила, позволив эмоциям взять надо мной вверх. Разрушила то, что было дорого другому вспомнив то, как Ярополк тщательно натирал зеркала машины, которые уже отсутствовали, мне стало не ловко и грустно. Дело было даже не в машине, а во мне. Идя на пролом к своей цели, я перестала не задумываться о последствиях. Разве та которая не считается с чувствами остальных, может называть себя хранительницей? Момент откровения опустошил мою душу вместо решительность в голове возник вопрос “зачем мне все это?” для того, чтобы спасти мать Жизни или удовлетворить свое эго? Для того чтобы вернуть себе ту власть без которого не чувствую себя полноценной? Разве смерть невинного мальчика стоило того? Неприятная горечь наполнило мое горло, я сморщила нос, который начал пощипывать и отвернулась от машины, которая сейчас больше напоминала на сжатую консервную банку.  

Ладонями я потерла глаза, которые немного начали пощипывать от пыли, и шмыгнула. Нос наполнился пылью, и я чуть не чихнула, но вовремя сумела себя сдержать, сжав пальцами ноздри немного массируя их, когда обратила внимание на свет, который потух за порогом двери в дом. За дверью я услышала чьи-то шаги, на мгновение я подумала, что это Ярополк даже неуверенно попятилась на встречу, но тут же застыла, когда услышала голос за дверью. Это был Кощей он говорил с Гориславом, я побежала за стеллаж, на котором стояли канистры с горючими жидкостями и притаилась.  

-Ты ведь понимаешь, что это долго не сдержит Ярополка? Он стал еще сильнее, я не могу понять откуда в нем зародилась эта энергия. Спросил обеспокоенный Горислав у Кощея 

-Я предполагаю это мощь и жестокость, которая в нем копилась все эти века. Но ты прав его нельзя долго держать здесь. После бала мы отправим его обратно в темницу мира Навь. Энергия мира Навь будет держать его под контролем, и его дракон не сможет выбраться. У меня есть доверенные демоны в мире Навь, и они готовы мне помочь Горислав преградил ему путь и выставил руку перед собой словно пытался успокоить Кощея.  

-Ты не можешь снова его запереть там. Ты прекрасно знаешь, что могут с ним сделать эти темницы. Он сойдет с ума если проведет там еще несколько тысяч лет. Сам видел каким он замкнутым вернулся оттуда.  

-Замкнутым и безопасным. Холодно подчеркнул Кощей. -Если для того, чтобы унять его дракона мне понадобиться десять тысяч лет держать его там, то так я и поступлю! 

-Я понимаю тебя, но зачем так спешить? Может мы сумеем сами унять дракона? Я думаю, Панна сумеет найти способ и... Кощей раздражено прервал его  

-Панна не должна знать, что Ярополк в подобном состоянии. И чем больше дракон контактирует с Ярополком, тем быстрее мы теряем Ярополка. Может дойти до того, что дракон запечатает душу Ярополка и он больше не сможет к нам вернуться. Горислав в смятении опустил голову. Это означало что он согласен с решением Кощея, я разочаровано выдохнула, когда моя челюсть задрожала. Когда Кощей с Гориславом покинули гараж релинги опустились полностью полоса света, которая немного освещала гараж, исчезла, я оказалась в густой тьме, которая скрыла мое разочарование и страх перед судьбой Ярополка. В это мгновение мне казалось, что я как сорняк врываюсь в чужие цветущие сады разрушая красоту и безмятежность которые тщательно создавали хозяева для своего сада. Но мне совсем не хотелось оставаться этим сорняком. Ощупывая стену пальцами, я осторожно выбралась из своего укромного места приблизилась к двери в дом и заглянула внутрь, где все так же было пыльно и где так же царила тяжелая тишина. Я проверила все комнаты никого не было, второй этаж был полностью пуст даже мебели не было, казалось Ярополк не пользовался вторым этажом совсем. На первом этаже мебели тоже было мало лишь самое необходимое. Последняя комната, на первом этаже кажется, служила спальней Ярополку. Обустроена она была скромна, в ней была кровать, комод на котором лежала спортивная сумка с вещами, там самая которую он держал в руке тем вечером. На подоконнике стояла какая-то маленькая коробка, а ней прислонена мое фото. Я на фоне пруда с рыбками. Это то самое фото которое сделал Светослав. Я подошла к сумке, которая лежала на тумбе. Она была приоткрыта, словно в ней кто-то до этого копался, вещи был не аккуратно сложены и карманы сумки были вывернуты, их явно кто-то их проверял. В одной из карманов я заметила желтый блеск которого под светом из окна привлек мое внимание, я опустила руку в карман вытащила содержимое и ахнула это была моя брошь, которую, я когда-то оставила Ярополку в знак благодарности за мой кинжал. Я невольно сжала брошь, когда услышала какой-то грохот в гостиной и непонятную вибрацию под ногами. В гостиной никого не было, на полу лежала тумба, которая, была достаточно тяжелой, и просто так она упасть не могла “землетрясение?”  я обратила внимание на угол ковра которой был приподнят и на меня снизошло некое осознание. Засунув брошь в карман, я убрала ковер с пола и увидела деревянную дверь такие обычно устанавливают для погребов. Замка на нем не было, как и запечатывающей магии. Я подняла открыла дверь и увидела лестницу, которая спиралью вела вниз на глубину, в кромешную тьму. В гараже я нашла фонарь и спустилась вниз в подвал, в котором не было ничего кроме длинного коридора. Он вел меня в неизвестность, но ноги мои не останавливались. В помещении был странный запах похожий на серу, присутствовал холод, который пробирал до мозга костей. Атмосфера, уносила меня на несколько тысяч лет назад, когда я так же шла за Вий чтобы помочь Ярополку. Холод резко сменился на жар, фонарь в моей руке начал отключаться свет задрожал, а после совсем пропал начала трясти аппарат, но он лениво посветил на несколько секунд и снова отключился. Я нервно постучала фонарём по руке, фонарь отказывался работать, после стукнула им по стене и поняла, что стены покрыты металлическими пластинами, от которых отходила прохлада. Я решила, применить свою силу чтобы изучить местность его точно должно было хватить чтобы озарить вокруг все светом, когда бросила на пол тяжелый фонарь, мою спину обдало горячим воздухом, от которого кожу начало пощипывать. Воздух отвратно пах чем-то не понятным. Рукой я закрыла нос, от зловония и неуверенно повернулась к источнику и попятилась от осознания, что это за зловонный “воздух” два огромных вытянутых глаза, которые пылали огнем, смотрели на меня. Я затаила дыхание и сделала шаг назад, дракон зашевелился, из тьмы выделились огромные щипы дракона, он почти бесшумно поднялся и захрипел. Через некоторое мгновение пасть дракона раскрылась, мои ноги словно залили бетоном, я не могла пошевелиться все мое тело задрожала горячая слеза прокатилась по щеке, губы задрожали. Прерывистый горячий воздух покинул мои легкие, когда я увидела лаву, которая готова была меня поглотить.   

За секунду до извержения огня я покрыла себя оболочкой своей силы, которую я старательно пыталась не тратить по пусто, накапливая каплю за каплей для “ важного дела” раньше я и подумать не могла что этот важный день наступить так скоро. Под куполом совей энергии, отбежала прочь в глубь кромешной тьмы, все мое тело продолжало дрожать от страха ноги косились стали ватными, но я старалась бежать как можно в даль, кожа покрылась мурашками с холодным потом, прерывистое отдышка, начала давить на грудь я откашлялась, и оглянулась назад, ничего кроме тьмы, но я его чувствовала он словно был везде одновременно, словно дракон и являлся этой самой тьмой которая покрывала каждую частичку моей кожи. Я услышала шелест совсем рядом, и отпрянула назад, моя спина ударилась об холодную гладкую стену, засада... Моя сила начала испаряться, ее было достаточно чтобы защитить меня, но из-за страха, тревога внутри меня нарастала мешала фокусироваться на энергии, с моих губ сошел жалки вопль, от отчаяния. Я щелкала пальцами, чтобы бросить освещения вокруг себя пальцы дрожали и лишь мимолетные искры, показывали мне дракона, который полз по потолку как хищный зверь, приближаясь к своей добычи.  

-Нет пожалуйста... это.. Это ведь я Эволет.... я отчаянно закричала, в горле высохло, словно ее наполнили мелкими иголками, слезы скользили по щекам в носу защипала. Мои потные пальцы скользили, но последний щелчок был более удачными, огонек полетел ввысь к самому потолку, освещая все вокруг. Моему взору открылся он, дракон, который был уже рядом и смотрел на меня с интересом он приблизил ко мне свою пасть от чего я прижалась к стене еще сильнее, даже перестала дышать. Дракон, на мгновение замер. словно пытался понять, что это за запах. Его зубы медленно оголились, он зарычал, от его рыка у меня в ушах заложило словно в уши набрала воды. Зверь медленно поплелся назад при свете я смогла разглядеть его лучше, от ярких бликов света, его черная чешуя, переливалась как будто их только что отполировали, от левого глаза до самой пасти, выступал шрам, который тянулся рубцом, его крылья были сложены и сдавлены цепью, а по хребту выступали острые шипы которые больше напоминали на старые сточенные кости. Лишь ближе к шее, где держался огромный замок щипы отсутствовали, судя по пятнам крови на цепи, кости специально сломали для того, чтобы крепче держался сам замок.  От цепей исходила энергия Кощея, которая сдавливала дракона каждый раз, когда дракон напрягался. Я услышала, лязг цепей и заметила осторожные шаги дракона, он выглядел как зверь в саванне который собирался поймать свою жертву. Осознание наступила быстро, дракон готовится меня сожрать, моя рука интуитивно потянулся к карману, где лежал гребень для волос, острые зубки застряли в мягкой коже под пастью дракона, он завизжали махнул головой опрокинул меня одним ударом задев меня своим носом. Я отлетела в конец помещения и ударилась об бетонный пол, перед глазами все заробела, а в ушах звенел, злостный рык дракона слышался отдалённо как будто я находилась в безопасности, от тяжелых шагов дракона земля задрожала, и я опомнилась увидела дракона, который бежит на меня с разинутой пастью, кувырком я убралась с места, куда через секунду наступил дракон.  

Когда дракон осознал, что я еще жива, он злостно зарычал, и огнем покрыл потолок, воздуха сразу стал тяжелым, легкие сдавило, я встала с пола и голова закружилась я отбежала прочь, по коридору, где воздух был не таким тяжелым. Шаги дракона тут же последовали за мной, я не оборачивалась и бежала вперед по темному коридору, пока не услышала грохот за спиной, которая сразу срасталась с тишиной. Я остановилась и прислушалась, к тишине ничего... зачем-то сделала несколько шагов назад и вгляделась в даль коридора, где открывался вид в помещение, где дракон лежал на полу в позе эмбриона, он пытался вырваться, приглушённо рычал, но его словно что-то сдерживал, и обратно тянул к земле. Заметив меня, в коридоре он начал рыпаться, но некие силы еще сильнее сдавили его порыв. Немедля я побежала прочь, не оглядываясь назад мне казалось, что он все еще может догнать меня, освободившись от сил. Коридоры стали уже, через такое узкое пространство не прошел бы громадный дракон, тени с потолка, ползли по стенам когтистыми лапами пытались меня схватить, последний рывок и я уже поднималась по железной лестнице вверх.