39
Честь и свобода! Если вы не вместе,
Одну из вас придётся предпочесть.
Иные за свободу платят честью,
А те свободой жертвуют за честь.
И всё же в человеческой природе —
Стремиться сразу к чести и свободе.
Валентин Берестов
Лигерия. Мелетия.
Особняк герцога Чон — Военная Академия Лигерии.
Чон Чонгук
В особняк рода Чон я вернулся только под утро. Уставший до состояния, когда уснуть можно даже стоя, но с чувством, что силы и время потрачены не зря.
Не стану расписывать каких трудов стоило запутать след и скрыться от умелых ищеек, что драгоценнейший враг лорд Ленс посадил мне на хвост. Но и мои люди не зря едят свой хлеб, кстати, надо отметить, что не пустой, а с хорошим таким куском мяса сверху. Кого-то из соглядатаев мягко запутали и отправили по ложному пути, а кое-кто из особо рьяных отправился на корм многочисленным рыбам, в изобилие водящимся в глубинах Тии и процветающих в том числе и от таких подаяний, получаемых регулярно. Конечно, жирели рыбы не только от жертв игрищ высшей аристократии, но и от бандитских разборок, которых ещё хватало в беднейших кварталах. И, боюсь, большие города в любой части Кантии никогда не изживут это уродливое явление: такова природа населявших наш мир существ — мы убиваем себе подобных, ради, власти, денег или женщин, а порой и просто расчищая место под солнцем под собственные нужды.
Сожалел ли о жестком приказе устранять шпионов там, где другие методы не подействовали? Отнюдь. Не то, что я уж слишком кровожаден, но на карту поставлено слишком многое, а значит потери неизбежны.
К тому же прозвище Кровавого Генерала надо оправдывать, а то даже как-то неловко получается.
Это были сумасшедшие сутки бесконечных встреч, переговоров, составления планов, обещаний и клятв. Зато теперь я смело мог считать, что сделал в этой ситуации всё, или почти все возможное... По крайней мере, я очень надеялся, что всё предусмотрел. Впрочем, практика показывает, что так не бывает. Но нынче ставки высоки. Слишком высоки.
Дворецкий Гарольд вновь застал меня спящим в собственном кабинете — определенно плохая тенденция, хоть переноси сюда походную койку. Хорошо, что старик невозмутим и стоек, как стены Твердыни, но некоторую тревогу во взгляде я все же прочел.
— Мой лорд, испытания в Академии для поступления лорда Дарелла начнутся уже через полтора часа. Я бы с удовольствием вас не будил, зная во сколько вы вернулись, но взял на себя эту смелость понимая, как это важно для вас и юного хозяина! — он нависал над с трудом продирающим глаза хозяином, словно сама совесть.
— Ты всё правильно сделал, лир, благодарю, — хрипло произношу, поднимаясь из кресла. Нет, определенно, еще одна такая ночевка и я реально пойму, как чувствуют себя старики, чей зверь ушел. Оборот мне в помощь, конечно, но в данный момент это был не выход. Я потянулся, пытаясь привести в порядок мышцы и обернулся ко всё ещё ожидающему указаний слуге. — Где сейчас мой сын?
— Юный хозяин и лир Тамиш ожидают вас к завтраку в малой столовой, милорд, — поклонился лир. — И я также приготовил ваш мундир. Одежда в купальне, мой господин.
Я благодарно кивнул, отправляясь в указанную комнату. Приводил себя в порядок быстро, по-военному. Все же время поджимало, а я ещё не виделся с Даром. Хотелось надеяться, что с ним все в порядке... Но в это так сложно было поверить, когда столько лет тебя и его убеждали в обратном. Пусть я и мысли не допускал, что у моей прекрасной Зовущей что-то могло не получиться, но проклятый червячок страха грыз изнутри.
А мысли о Лалисе вообще себе запретил — желания выглядеть идиотом с глупой улыбкой мечтателя на лице не было. Тут Чимин прав, сдаем себя с потрохами.
И тут же вспомнил тепло ее тела в своих руках... Демоны нижнего мира! Вот как тут устранять врагов, а возможно и устраивать смену власти в стране, когда умственные процессы так и норовят опуститься в нижнюю половину тела?
Вдох-выдох. Давай, собрался живо, бесов влюбленный!
Посмотрел в зеркало, поправляя шейный платок. Усмехнулся темным кругам под глазами: что ж, может и к лучшему, пусть все считают, что я не спал, переживая грядущий позор наследника. Порой стоит показаться слабее, чтобы противник расслабился и сделался уязвимее.
Минута, чтобы спуститься вниз и пройти в малую столовую. Здесь мы принимаем пищу лишь в домашнем кругу и особый этикет не требуется. Толкаю двери и нахожу взглядом Дара, что вместе с лиром учителем поднимаются, чтобы меня приветствовать.
Один мерзавец Айт, чья черная туша нагло развалилась у ног сына, лениво приподнял голову, посмотрел на меня с немым укором и лишь слегка вильнул хвостом — мол, хватит с тебя и этого, большего не заслужил. Действительно, шлялся где-то пока его друг и хозяин переживал в одиночестве — не порядок! Я покосился на выразительную морду пса, едва удержав на лице строгую маску, чтобы не рассмеяться и вновь перевел взгляд на сына.
— Ясной зари, — ответил на приветствие, — Как настроение? — произнес, опускаясь на стул и беря в руки салфетку. Есть, кстати, хотелось сильно: вспомнил, что почти сутки голодный. Как-то было не до этого.
— Благодарю, отец, я настроен победить, — прозвучало весьма убедительно.
Я рассматривал Дара, который невозмутимо поглощал сытный завтрак. То, что аппетит у мальчишки сегодня отменный радовало, притом было видно, что ест он с удовольствием. Даже заметил подозрительный взгляд Тамиша, который ещё вчера утром поймал меня и умолял перенести поступление его воспитанника на год. Старый вояка был готов даже к увольнению, лишь бы мальчик не пострадал. Спорил до хрипоты. Что ж, маленькая эльфийка в нем не ошиблась — он действительно достоин находиться рядом с сыном, пренебрегая собственными интересами. Я запомню, что Лили наблюдательна и постараюсь учитывать в будущем ее мнение о ком-то. А то, что это будущее у нас непременно станет совместным, я даже не сомневался. По крайней мере, если переживу всю эту заваруху.
— Отлично, Дарелл, заканчивай завтрак и я тебя жду внизу. Мне надо отдать ещё кое-какие распоряжения.
Отложил приборы и, кивнув лиру, что прожигал меня взглядом, явно считая, что я решил угробить мальчика, вышел из зала. Мне и вправду следовало отдать приказы охране, ведь финал нашего посещения Академии был не то что непредсказуем, а просто мог пойти по не самому хорошему сценарию. И тогда моим людям здесь потребуется защита. А особняк Чон, хоть выглядит обычным домом для очень богатого аристократа, на самом деле, при необходимости может выдержать довольно серьезную осаду. Вот к ней и стоит подготовить моих стражей.
Спустился в холл через четверть часа, переговорив с офицером по безопасности из личной гвардии герцогов Чон — привилегию иметь свою маленькую армию у нашего рода никто, к счастью, не отбирал. Времени оставалось впритык, но мы не опаздывали, благо ехать до Академии отсюда совсем недолго. Когда-то я сам вообще предпочитал ходить сюда пешком, если выпадало ночевать не в казарме или во дворце... И удивленно увидел, что вся челядь выстроилась, словно на параде и причиной этому оказалось искреннее желание поддержать лорда Дарелла, пожелав ему удачи. Мой мальчик был явно смущен таким вниманием, но люди и оборотни, что служили в доме не одно поколение, действительно переживали за своего молодого хозяина. И это было несколько неожиданно и приятно.
Я заметил как Дар буквально расправил плечи, даже хромота почти прошла. Он сдержанно поблагодарил наших слуг, и, бросив на меня взгляд, словно искал одобрения, прошел на выход.
Лир Сеам уже услужливо распахнул ему дверцу кареты, а мне подвели коня — кто знает, где и как закончится этот день, лучше быть мобильным. На запятки экипажа скользнули пара грумов и я увидел сначала недоумение, а после понимание в глазах сына. Обычно мы не брали таких слуг, лишняя помпа ни к чему, но это были не простые грумы, а серьезная охрана. И, кстати, они были не единственные, но об этом не стоило говорить в открытую.
Лир Тамиш остался возле входа, на испытания его не пригласили, так было не принято, но смотрел он так проникновенно и с такой болью, будто пытался запомнить навсегда. Да, когда теряешь близких, везде опасаешься худшего. Мне ли не знать?
Дверь кареты захлопнулась за сыном, а я вскочил в седло. Каких-то десяток минут и мы уже подъезжали к зданию Военной Академии Лигерии. Это было огромное здание, точнее целый комплекс, что располагался на большом участке земли, выделенным под это учебное заведение ещё тысячелетие назад. Кстати, я даже помню, когда эта круглая дата праздновалась. Сие событие пришлось как раз на годы моей учебы. Было много торжеств и открыли новый корпус, где как раз теперь и проводят испытания. Фактически, мини арена, лишь декорированная в общем стиле комплекса Академии — камень и шпили, да стрельчатые окна. Этакий немного странный цирк с четырьмя башенками, на вершинах которых развивались флаги, и вмещающий при необходимости на трибунах почти всех учащихся. Здесь в обычное время проходят показательные схватки и выступают приглашенные бойцы, а также собрания в значимые праздники и просто удобная сцена, если требуется провести некое мероприятие. Прежде для этих целей служил небольшой зал, а любые поединки проводили на открытом полигоне, который служит тренировочной площадкой. Теперь же это массивное каменной сооружение подчеркивало значимость Академии для Лигерии, как и внушало студентам и поступающим уважение и трепет своей монументальностью.
Попасть на территорию мог не каждый, в общем доступе было лишь административное здание и музей славы Академии, где были представлены портреты и биографии знаменитых учеников и преподавателей, но в такие дни как этот, ворота, ведущие к учебным корпусам, открывались для приглашенных и будущих учеников. И, конечно же, помимо самого Дарелла, генерала Лигерии с удовольствием ждали на испытаниях. Тем более, когда его сын поступает.
Впрочем, я тут был не один в числе почетных гостей. Члены королевской семьи всегда присутствовали на отборе, обычно это был Моран, реже сам король. Но, по понятной причине, старший братишка нынче отсутствовал. Его, к моему удовольствию, и что греха таить, я на это и рассчитывал, заменил Чимин. Тэхён никогда не присутствовал — у него была своя Академия, которая требовала от главы пристального внимания, тем более там тоже проходили вступительные экзамены. Лигерия — жаркая страна и летом мучить молодежь никто не собирался. Любые экзамены выматывают, а поступление слишком важный шаг, чтобы усугублять его зноем лигерийского климата.
Карету с гербом герцогов Чон, как и сопровождение, пропустили без лишних вопросов. Только на входе в саму арену — именно так негласно назывался этот корпус — вежливые охранники в форме Академии попросили представиться, сверяясь со списками. Впрочем, то, что и я и Дар были узнаны, не сомневался — полагаю, поступление в эту элитную обитель войны и снобизма юноши столь знатного происхождения, но калеки, вызвало настоящий ажиотаж. И, конечно же, ропот: аристократии не нравилось, что кто-то пытается нарушить негласные устои. Тем более, когда речь идет о сильнейших, которые должны подавать пример соблюдения этих самых поведенческих норм. Пусть они и основывались когда-то на реальном выживании для некогда малочисленной общины, отделившейся от мощного на тот момент государства эльфов. Правда истоки этой неприязни известны лишь жрецам и теперь вот мне. И винить сограждан сложно, поскольку такое внушают любому с детства и это работает. Вот только ни тогда, когда беда коснулась твоего единственного ребенка...
Ладно, пусть это будет на совести Первых, я же попробую расшатывать лодку и дальше. И, может не сразу, но рано или поздно должно что-то измениться в лучшую сторону.
К нам навстречу выходит сам ректор лорд Бейт. Почтенный и неподкупный оборотень, худой, но мощный, напоминающий скорее ястреба, чем тигра. Уважаемый не только среди военных, с которыми он прошел не одно сражение, но и среди знати, за волю и искреннее желание воспитывать молодую смену защитников родины.
Он руководил этой самой элитной Академией уже лет сто, как мне кажется, но его зверь до сих пор силен, и я помню как мы склоняли буйные головы, когда он приходил в аудитории распекать очередных балбесов, которые выкинули что-то явно не по уставу. Сейчас его сила, конечно, на меня не давила, но этот оборотень всегда был примером для подражания молодежи: суровый, сильный, но справедливый.
Тортон Бейт вежливо здоровается со мной, пожимая руку и обернувшись к Дареллу, окидывает его взглядом ничем не выдающим возмущение или гнев — а уж я его понимаю, радости подобный ученик ему вряд ли мог принести, лишь проблемы — спокойно говорит:
— А вас, лорд Чон ожидает куратор, вы сейчас абитуриент и отправляетесь в зал вместе со всеми, — он указал на уже собирающуюся в холле группу мальчишек, всех тех кто недавно был в Храме и на приеме у Шеара.
— Благодарю за разъяснение, милорд, — Дар четко щелкает каблуками, словно его ноги и не такие неповоротливые, на лице ни одной лишней эмоции, только уверенный взгляд и голос звучит с долей уважения, но не подобострастно, — Позвольте идти?
— Конечно, молодой человек, — кивает ему Тортон и невольно смотрит вслед моему сыны. Я понимаю, уродство всегда притягивает глаз, даже если раздражает, но сегодня Дарелл собран и почти не хромает, лишь слегка опираясь на трость, — Генерал Чон, вы уверены, что это необходимо? — очень тихо спрашивает ректор.
— У меня нет повода сомневаться в моем сыне, — отвечаю нейтрально и Бейт, слегка прищурясь, словно пытаясь понять в чем же суть, коротко склоняет голову и далее ведет обычную светскую беседу, увлекая меня на трибуну для почетных гостей.
Мы беседуем о прошедшей военной компании, обсуждаем объем ежегодной благотворительной помощи Академии, что герцогство выделяет на стипендии некоторым ученикам — ну да, признаюсь, это была моя идея, поддерживать талантливых будущих военных из семей, что не в состоянии оплачивать астрономические суммы за обучение. И такой подход давал плоды, в частности ко мне только в этом году обратилось пятеро представителей не самых знатных родов с подобной просьбой. Я соглашался при условии, что их отпрыски блестяще пройдут испытания и продержатся в первой двадцатке своего потока. Талант надо поощрять и давать возможность двигаться вперед, невзирая на затруднения финансового плана у семьи.
Подойдя к местам, выделенным для таких гостей как я, увидел тех, кто прибыл раньше. И если появление здесь Чимина и Советника Ленса было очевидным, (последний, кстати, не пропускал ни одно испытание, это входило в часть его обязанностей — курировать Военную Академию), то брата Сехуна, сидящего с самым благостным видом и рассматривающего выстраивавшихся в ряд внизу юношей, я увидеть здесь никак не ожидал.
Последовали взаимные приветствия, а ректор извинился, сославшись на то, что ему пора открывать испытания, я опустился на сидение рядом с Ленсом. Чимин же ловко сел поближе, явно намереваясь подслушивать, разумеется с самым что ни на есть незаинтересованным видом. Я то был не против, а вот Советника изрядно перекосило — он рыжего братца не слишком жаловал.
— Я желаю вашему наследнику удачи на испытаниях, герцог, — произнес Ленс, бросая на меня многозначительный взгляд. — Уверен, сын такого отца справится даже с оборотнем.
Это «даже» неприятно резануло слух. Ну, разумеется, Дара за такового он не счел! Поворачиваюсь, вежливо улыбаясь одними губами:
— Ну что вы, Советник, на одну удачу никто не рассчитывает! Это недальновидно, не находите?
Ленс просиял, считая, что я намекал на наши договоренности и закивал головой.
— Конечно-конечно, генерал! Главное ведь подготовка, правда? Тот кто готовитсяправильно, — он выделил последнее слово, — тот всегда может рассчитывать на победу! Какие могут быть сомнения?
Я коротко кивнул Ленсу, и бросил взгляд на Чимина. Тот сидел со скучающим видом, но уголки губ слегка подрагивали от сдерживаемой улыбки. Брата я ещё вчера посвятил во все планы, и рассказал о милой встрече с драгоценным будущим тестем. То, что он слышал каждое слово и уловил подоплеку разговора — это точно. Как и то, что он понял, что я-то подразумевал в своей фразе Советнику, вовсе иное.
Но завуалированные словесные игры отошли на второй план, потому что трибуны заполнили преподаватели из приемной комиссии, и студенты. Такое ощущение, что явилась вся Академия, ведь чтобы испытания проводились во второй ипостаси — такого я не припомню, а стало быть никто не желал пропустить редкое зрелище. А прямо перед нами уже выстроились молодые оборотни, гордо и самоуверенно посматривающие друг на друга, и молчащие только из-за близости куратора и самогоректора Бейта, который уже начал самозабвенно вещать о том, какая честь выпала этим юным аристократам. Речь ничем не отличалась от тех, что мне доводилась здесь слышать самому, разве что упоминалось это самое условие боя в звериной форме.
— Итак, лорды, вы, как будущие офицеры, должны одержать победу. Битва до первой крови или признания превосходства соперника. — Он хищно улыбнулся мальчишкам, — Да-да, молодые люди, не стесняйтесь упасть на спину, если не хотите серьезно пострадать, ведь каждый знает, что раны от клыков и когтей таких же как мы, полученные во второй ипостаси весьма болезненны и заживают не так быстро, как если бы в человеческой форме получили ранение и просто прошли бы оборот, благодаря луну и Первых, запуская регенерацию. Здесь не ставится цель вас покалечить, только оценить уровень силы! И мы понимаем, что жребий коварен, поэтому проигравший может бросить вызов вторично любому победителю, но не более ещё двух раз. И если все же окажется сильнее, то двери Академии для него откроются! — Лорд обвел взглядом немного приунывших юношей, — Итак, порядок следующий: куратор лорд Нерси вытянет из вот этого сосуда жребий с именами и вызывает вас по очереди. Тот, чье имя прозвучит, выходит и призывает своего зверя. Далее выйдет соперник. Тот, соответственно тоже проходит оборот. По две минуты на схватку, думаю, будет достаточно. Если не появится явного победители, то схватка зачтется обоим, — ректор погрозил пальцем. — Но не рассчитывайте, что можно таким образом договориться! Кто будет драться вполсилы, тот отправится домой к нянькам! Взрослеть! — вновь прожигающий каждого взгляд, — Все меня поняли, господа?
— Да, милорд ректор Бейт! — прозвучал довольно стройный ответ проникшихся серьезностью момента абитуриентов.
— Что ж, прошу вас, куратор Нерси, начинайте! А вы, господа, отойдите за край круга, дабы не мешать поединку.
Молодые люди послушно отступили, освобождая арену. Действительно, паре зверей требовалось немало места, чтобы зрителей не задеть, но в общем-то Бейт перестраховывался — такового здесь было с избытком. Я же наблюдал за сыном и по его поведению трудно было заподозрить хоть толику волнения, а ведь оно присутствовало, я в этом уверен. Ведь даже у меня гадко сосало где-то внутри, просто я запретил себе думать о том, что что-то может пойти не так.