Прицел на будущее

Цена победы

Старый автовокзал на окраине города встретил Виктора запахом сырости, битого стекла и давно забытой жизни.

Он приехал за час до назначенного времени. Это была снайперская привычка — занять позицию раньше противника, осмотреться, найти укрытия, просчитать отступление.

Рома и двое его людей — Андрей и Клим — остались в машине в трёхстах метрах, готовые ворваться по сигналу.

— На связи, — шепнул Рома в гарнитуру.

— Принял, — ответил Виктор.

Он вошёл через разбитую дверь главного зала. Бывшие кассы, ржавые скамейки, огромное табло с разбитым экраном. В центре — пустота. Идеальное место для засады.

Виктор встал у колонны, откуда просматривались оба входа. Ждал.

Ровно в восемь скрипнула дверь с другой стороны.

Вошёл Мотор.

Он был невысоким, плотным, с короткой стрижкой и тяжёлым взглядом. Следом — десять человек. Без оружия на виду, но Виктор знал — стволы у каждого за поясом или под курткой.

— Виктор, — Мотор развёл руками, изображая радушие. — Давно не виделись.

— Здорово, Мотор. Ты позвал — я пришёл.

— Один? Смело.

— Я всегда один.

Мотор хмыкнул.

— А зря. Ты, наверное, не понял — это не переговоры, Виктор. Это разборка. Ты не платил мне два года. Ты обидел моего нового друга Костика. И ты трахаешь мозг моей девушке.

— Твоей девушке? — Виктор прищурился. — Лера — твоя девушка?

— Бывшая. Но я всё равно не люблю, когда кто-то трогает моё.

Виктор понял, что информация Леры была правдой — но она же и подставила его. Она знала, что Мотор придёт с людьми. Она знала, что Виктор не возьмёт команду. И она сделала это нарочно — чтобы посмотреть, как он будет выкручиваться.

Или чтобы он не выкрутился вовсе.

— Чего ты хочешь, Мотор?

— Хочу, чтобы ты отдал «Фантазию». Полностью. И уехал из города. Навсегда. А свою девчонку — эту, маленькую, — оставил здесь. Она мне нравится.

Виктор почувствовал, как что-то оборвалось внутри.

— К Вите не приближайтесь, — сказал он очень тихо. — Это даже не обсуждается.

— Тогда, — Мотор кивнул своим, — мы с тобой побеседуем иначе.

Они двинулись.

Первый выстрел Виктор сделал без предупреждения.

Не из пистолета — из небольшого травматического, спрятанного в рукаве. Он не хотел убивать. Пока.

Первый упал — простреленное плечо, крик, мат.

Второй побежал на него — Виктор ушёл в сторону, подсечка, удар локтем в челюсть. Второй вырубился.

Третий достал нож.

— Ножи не люблю, — сказал Виктор и встретил атаку блоком, перехватил руку, вывернул, хруст — третий заорал.

Но их было десять.

Кто-то ударил его по спине — чем-то тяжёлым, наверное, трубой. Виктор упал на колено, но вскочил, развернулся, вмазал обидчику в нос. Кровь брызнула.

— Рома! — крикнул он в гарнитуру. — Пора!

Но Рома не отвечал.

— Рома!

Тишина.

Виктор понял — глушат сигнал. Мотор подготовился.

— Твои не придут, — усмехнулся Мотор, наблюдая из-за спин своих людей. — Мы заблокировали связь. Ты один.

Виктор вытер кровь с разбитой губы.

— Восемь, — сказал он.

— Что?

— Вы убили одного? Нет, одного я вырубил, второго. Значит, осталось восемь. Я против восьми. Нормальные шансы.

Он бросился вперёд — с яростью, которую не показывал много лет.

Он бил, уходил, бил снова. Плечо горело, рёбра трещали, в голове шумело. Но он думал о Вите. О её улыбке. О стажировке в Питере. О том, что обещал вернуться.

Снайпер не имеет права не вернуться.

Четвёртый упал. Пятый. Шестой побежал — струсил.

Мотор выругался и вытащил пистолет.

— Хватит, — сказал он. — Ты хорош, Виктор. Но хорошие часто умирают первыми.

Виктор замер.

Дуло смотрело ему в грудь.

— Прощай, — сказал Мотор.

И нажал на курок.

Вита сидела в квартире и смотрела на часы.

Двадцать минут десятого. Виктор должен был вернуться час назад.

Рома не брал трубку. Андрей не отвечал. Клим — молчание.

Она набрала Виктора в сотый раз — абонент вне зоны доступа.

— Нет, — прошептала она, встала и начала ходить по комнате. — Нет, нет, нет.

Внутри росла паника.

«Если ты не вернёшься, я всё равно поеду в Питер. Но без тебя. И это будет неправильный Питер».

Его слова бились в голове.

Она не могла сидеть. Она должна была что-то сделать. Но что? Она не знала, где старый автовокзал. Не умела водить. Не имела оружия.

Но у неё был ключ от кабинета Виктора.

Она открыла дверь, подошла к чехлу с винтовкой, расстегнула молнию. Холодный металл блеснул в тусклом свете.

«Ты не будешь трогать оружие», — сказал он тогда.

Она не послушалась.

Взяла винтовку. Тяжёлую, длинную, с оптикой, которая смотрела как глаз хищника.

«Что чувствует человек, когда смотрит на мир через этот прицел?» — спросила она себя тогда.

Теперь она узнает.

Вита надела его куртку, сунула запасные обоймы в карманы (нашла в ящике стола), вышла из квартиры и набрала такси.

— Куда? — спросил водитель.

— Старый автовокзал. Быстро.

Всю дорогу она держала винтовку в чехле на коленях и молилась всем богам, в которых не верила.

«Только будь жив. Пожалуйста. Только будь жив».

Она приехала через пятнадцать минут.

Вокруг автовокзала — темнота, битое стекло, несколько машин. Одна — знакомая — Ромы. Рядом лежали двое — Андрей и Клим. Живые? Она не знала.

Вита вылезла из такси, закинула чехол на плечо и побежала к зданию.

Внутри было тихо.

Слишком тихо.

Она кралась вдоль стен, как учил Виктор — ноги мягко, дыхание через нос. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно за километр.

Главный зал.

Она заглянула за угол.

На полу — люди. Кровь. Брошенные ножи, пистолет.

И Виктор.

Он стояил на коленях, прижав руку к груди. Футболка была тёмной от крови. Рядом — Мотор с пистолетом, дуло смотрит в голову Виктора.

Вита не думала.

Она опустилась на колено, как учил Виктор на тренировках (только тогда они учили стрелять из воображаемого оружия, а тут — настоящее), приложила приклад к плечу, заглянула в оптику.

Крест. Мотор. Виктор.

— В стороны! — крикнула она, сама не веря своему голосу.

Мотор обернулся.

Увидел девчонку с винтовкой и рассмеялся.

— Ты что, стрелять умеешь, крошка?

Она нажала на спусковой крючок.

Пуля просвистела в сантиметре от его уха и вонзилась в стену сзади.

Мотор перестал смеяться.

— Следующая — в голову, — сказала Вита. Голос не дрожал. Как у него. Как у снайпера. — Отойди от него.

— Ты не выстрелишь, — сказал Мотор, но в голосе уже не было уверенности. — Ты девочка. Ты никогда не убивала.

— Сегодня первый раз, — сказала Вита. — Будешь проверять?

Они смотрели друг на друга через оптику. Мотор — бледный. Вита — бледная, но с руками, которые не тряслись.

Потому что она думала не о том, что убивает. Она думала о том, что спасает.

— Уходи, — сказал Мотор своим. — Уходим.

Они подхватили раненых и вышли через заднюю дверь.

Мотор — последним. На пороге обернулся.

— Ты ещё пожалеешь, что не выстрелила, — сказал он.

— Я уже жалею, — ответила Вита.

Он исчез в темноте.

Вита опустила винтовку. Ноги подкосились. Она упала на колени рядом с Виктором.

— Ты жив? Ты жив?!

Он открыл глаза. Губы белые, на лбу пот, но жив.

— Ты… стреляла… — прошептал он.

— Училась у лучшего. — Она рвала его футболку, пытаясь понять, откуда кровь. — Пуля задела ребро. Не глубоко. Но надо останавливать кровь.

— Откуда ты знаешь… что делать?

— Смотрела видео на ютубе. Пока ты спал.

Он усмехнулся — и закашлялся кровью.

— Не смей умирать, — она прижала ткань к ране. — Слышишь? Ты обещал. Обещал вернуться.

— Я вернулся, — прошептал он. — Теперь я всегда буду возвращаться.

Она наклонилась и поцеловала его в лоб — солёным от слёз, грязным от крови.

— Скорая едет, — раздался голос Ромы — тот наконец пришёл в себя и стоял в дверях, держась за голову. — Вита, ты… ты спасла его.

Она подняла глаза.

— Я сделала то, что должна была.

Больница, два дня спустя.

Виктор лежал в палате с зашитым ребром, дренажом и капельницами. Бледный, худой, но живой.

Вита сидела рядом, держала его за руку и смотрела в окно.

— Ты должна ехать в Питер, — сказал он охрипшим голосом. — Стажировка через две недели.

— Я не поеду.

— Вита…

— Я сказала — не поеду, — она повернулась к нему. В глазах — сталь, которую он сам в ней воспитал. — Ты ранен. Ты нужен здесь. Я нужна здесь.

— А твоя мечта?

— Моя мечта — быть дизайнером. Я могу учиться онлайн. Могу сдать курсовую дистанционно. Могу найти стажировку здесь, в конце концов. А ты — один. И если я уеду, а Мотор или Костик вернутся, я себе этого не прощу.

— Ты жертвуешь мечтой ради меня.

— Я не жертвую. Я выбираю. Тебя. Сейчас. А мечта подождёт. Или найдётся другая мечта — с тобой в Питере, но позже.

Виктор закрыл глаза.

— Ты невозможная, — сказал он.

— Я знаю.

Она взяла его руку и прижалась щекой к его ладони.

— Я остаюсь, Виктор. Потому что люблю тебя. И потому что ты — не одиночка. У тебя есть я. И теперь уже никуда не денешься.

Он сжал её пальцы — слабо, но крепко.

— Спасибо, — сказал он. — За всё. За выстрел. За то, что не бросила. За то, что поверила.

— А ты — выживи. И тогда, может быть, мы поедем в Питер вместе. Через год. Через два. Я подожду.

— Я выживу, — сказал Виктор. — Ради тебя.

Она улыбнулась сквозь слёзы.

В палате пахло лекарствами, хлоркой и надеждой.

А за окном шёл снег — первый в этом году.