Цена счастья | Джавон Уолтон

Я хлопаю дверью машины сильнее, чем нужно. Металл глухо ударяется о корпус. Плевать. Пусть хоть вся улица услышит. Мне нужно выпустить злость. Я сажусь за руль, несколько секунд просто смотрю перед собой, а потом резко завожу двигатель. Нога почти вдавливает педаль газа в пол. Ночной город проносится мимо. Фонари превращаются в длинные жёлтые полосы. Музыка играет так громко, что дрожат стёкла. Но даже она не способна заглушить мысли.

— Чёрт...

Я ударяю ладонью по рулю. Перед глазами снова появляется кухня. Дядя Майкл. Разговор. Школа. Отец.
Я ненавижу, когда мне читают нотации. Особенно люди, которые действительно имеют на это право. Потому что тогда мне нечего ответить. Телефон начинает вибрировать. Я даже не смотрю.

Кто бы это ни был — подождёт.

Через двадцать минут машина уже останавливается возле старого кирпичного здания. Обычный человек никогда бы не подумал, что здесь находится лучший боксёрский зал в округе.

Я выхожу из машины. Прохладный воздух сразу ударяет в лицо. Хорошо. Нужно остыть. Я захожу внутрь. Запах пота.  Резины. Старых бинтов. Крови. Вот здесь мне спокойно. Здесь всё честно. Либо ты сильнее. Либо лежишь на полу.

Никаких игр. Никаких масок.

— Уолтон.

Я поднимаю голову. Тренер уже стоит возле ринга. Высокий, седой мужчина лет пятидесяти. Бывший профессиональный боксёр. Человек, которого боятся даже самые здоровые парни в этом зале.

— Опять ночью?

— А есть проблемы?

Он хмыкает.

— Пока нет.

Я молча беру бинты. Начинаю привычными движениями заматывать кисти. Левая. Правая.
Каждый виток успокаивает. Как будто вместе с тканью я затягиваю всю злость внутрь.

— Лапы — коротко бросает тренер

Я киваю. Поднимаюсь на ринг. Первый удар. Второй. Третий. Я не считаю. Я просто бью.
Так быстро, что тренеру приходится постоянно менять положение лап.

— Быстрее!

Я ускоряюсь.

— Ещё!

Удар. Удар. Апперкот. Хук. Прямой. Я почти не чувствую рук. Только глухие хлопки.

— Стоп.

Я продолжаю.

— Уолтон!

Только после второго крика я опускаю кулаки. Дышу тяжело. Пот течёт по вискам.

— Что с тобой?

— Всё нормально.

— Не ври.

Я молчу. Он смотрит на меня несколько секунд. Потом снимает лапы.

— Ты сегодня не тренируешься.

Ты дерёшься. Я усмехаюсь.

— Разве не одно и то же?

— Нет.

Он подходит ближе.

— На ринге ты думаешь.

Сегодня ты просто хочешь кого-то уничтожить. Я отвожу взгляд. Потому что он прав. Он всегда, чёрт возьми, прав.

— Кто тебя выбесил?

— Никто.

— Тогда почему ты бьёшь так, будто человек перед тобой виноват во всех твоих проблемах?

Я молчу. Он складывает руки на груди.

— Школа?

Я пожимаю плечами.

— Семья?

Тишина.

— Девушка?

Я резко поднимаю голову.

— Какая ещё девушка?

Он усмехается.

— Вот теперь попал.

Я закатываю глаза.

— Нет никакой девушки.

— Тогда чего ты так завёлся?

— Потому что люди достали.

— Какие именно?

Я сжимаю челюсть.

— Все.

Тренер молчит. Потом неожиданно кивает на тяжёлый мешок, висящий в углу.

— Тогда представь, что это они.

Я смотрю на мешок. Подхожу. Первый удар. Второй. Третий. Через минуту по залу разносится тяжёлый грохот.
Мешок раскачивается так сильно, что почти касается потолка. Я бью без остановки. Пока не начинает гореть всё тело. Пока не сбивается дыхание. Пока костяшки не начинают ныть даже через бинты.

— Хватит.

Я не слышу.

— Джавон!

Я снова продолжаю. Только когда тренер хватает мешок руками, он перестаёт качаться. Он смотрит мне прямо в глаза.

— Послушай меня внимательно.

Я тяжело дышу.

— Ты можешь быть самым талантливым боксёром, которого я когда-либо тренировал.

Но если однажды выйдешь на ринг с такой головой... Он касается пальцем моего виска.

— Тебя вынесут. Не потому, что ты слабее. Потому что злость ослепляет быстрее любого удара.

Я ничего не отвечаю.

Только смотрю на свои руки. На бинты. И впервые за долгое время понимаю... Сегодня я приехал сюда не тренироваться. Я приехал убегать. Только вот от чего именно... Я всё ещё не знаю.

Я молча стягиваю бинты. Ткань уже мокрая от пота. Костяшки ноют. Хорошо. Значит, хоть что-то сегодня работает как надо.

— Куда собрался? — бросает тренер.

— Домой.

— Нет.

Я останавливаюсь.

— В смысле "нет"?

— Спарринг.

Я смотрю на него исподлобья.

— Ты же только что сказал, что с такой головой меня вынесут.

— Вот и посмотрим, умеешь ли ты её включать.

Я криво усмехаюсь.

— Чёрт... ну давай.

Он кивает куда-то за мою спину.

— Дерек!

Из другого конца зала выходит здоровенный парень. Выше меня почти на голову.

Тяжёлый вес. Широкие плечи. Ломаный нос. Лицо человека, который улыбается только тогда, когда кому-то больно.

Он снимает капу.

— Уолтон.

— Давно не виделись, шкаф.

Он усмехается.

— Всё такой же язык без тормозов?

— А ты всё такой же страшный. Хотя нет... сегодня будто ещё хуже.

Кто-то из ребят за рингом тихо смеётся. Дерек качает головой.

— Сейчас посмотрим, как ты заговоришь через пару минут.

— Не льсти себе.

Я залезаю на ринг. Прыгаю пару раз на месте. Плечи расслаблены. Шея хрустит. Вот теперь становится легче.
Тут всё понятно. Никаких директоров. Никаких разговоров. Никаких проблем. Только я. И человек напротив.

— Без нокаутов, — спокойно говорит тренер.

Мы оба киваем. Хотя прекрасно понимаем... Если кто-то сорвётся, его уже не остановить.

— Работаем!

Дерек сразу идёт вперёд. Без разведки. Люблю таких. Они сами несут голову под удар. Первый джеб проходит совсем рядом. Я ухожу корпусом. Второй. Тоже мимо.

— Медленный, — усмехаюсь я.

Он отвечает хуком. Чёрт. Едва успеваю закрыться.

— А ты болтливый.

— Это врождённое.

Я пробиваю двойку в корпус. Он даже не отходит. Только скалится.

— Слабовато.

— Сейчас добавлю.

Мы начинаем работать быстрее. Удары становятся жёстче. По залу разносится звук перчаток. Я чувствую, как внутри снова начинает подниматься злость. Не на Дерека. Вообще на всё. На школу. На Майкла. На себя.

— Джавон!

Голос тренера.

— Голова!

Поздно. Я уже бросаюсь вперёд. Серия. Ещё серия. Ещё. Дерек начинает пятиться.

— Вот так!

Кричит кто-то возле ринга. Я почти загоняю его в канаты. И именно в этот момент... Получаю прямой удар.
Голова резко откидывается назад. Во рту появляется вкус крови.

— Твою мать...

Я сплёвываю прямо на настил. Дерек ухмыляется.

— Очнулся?

Я медленно поднимаю голову. И улыбаюсь. Очень плохой знак. Он знает. Все в этом зале знают.
Когда я начинаю улыбаться после удара... Значит, кто-то сейчас пожалеет.

— Ну всё. Теперь ты меня реально выбесил.

Я срываюсь с места. Левый. Правый. Апперкот. Дерек успевает закрыться. Но давление уже на моей стороне.
Он начинает тяжело дышать. Я не даю ему ни секунды.

Х— Уолтон!

Снова тренер.

— Работай головой, а не характером!

— Да работаю я, блядь!

— Нет!

Он резко ударяет ладонью по канатам.

— Ты опять полез убивать!

Я делаю шаг назад. Дышу. Челюсть сжата так сильно, что начинают болеть зубы. Тренер забирается на ринг.
Подходит почти вплотную.

— Что происходит?

— Ничего.

— Хватит нести херню.

Он смотрит мне прямо в глаза.

— Ты уже полчаса пытаешься доказать что-то самому себе.

Не мне. Не Дереку. Себе. Я отвожу взгляд.

— Ты ошибаешься.

— Правда?

Он усмехается.

— Тогда ответь. Почему ты приехал сюда в десять вечера? Почему ты чуть не убил мешок? Почему сейчас полез в бессмысленный размен?

Я молчу.

— Потому что кто-то сидит у тебя в голове. И ты никак не можешь его оттуда выкинуть.

Я резко поднимаю взгляд.

— Да никого там нет.

— Конечно.

Он усмехается.

— Тогда чего ты так взбесился?

— Потому что день дерьмовый.

— Не только день.

Он качает головой.

— Ты меняешься, Джавон. И знаешь, что самое паршивое? Ты сам этого ещё не понял.

В зале становится тихо. Даже Дерек молчит, опершись локтями о канаты. Я снимаю капу и тяжело выдыхаю.

— Да пошли вы все...

Беру полотенце, вытираю лицо и направляюсь к выходу.

— Эй, Уолтон! — кричит вслед Дерек.

Я оборачиваюсь.

— Чего?

— В следующий раз приходи злым. Так интереснее.

Я криво улыбаюсь.

— В следующий раз, шкаф... Я покажу тебе, что такое действительно злой.

Он только смеётся. А я толкаю дверь и выхожу на прохладный ночной воздух. Но сколько бы я ни убеждал себя, что тренер ошибается... Его слова всё равно продолжают крутиться у меня в голове.

"Кто-то сидит у тебя в голове."

— Да хер там...

Тихо бросаю я самому себе, закуривая сигарету. И почему-то именно в этот момент понимаю, что убедить в этом пытаюсь не тренера. А самого себя. Я сидел на крыше дома, свесив ноги вниз и смотря куда-то вдаль. Город шумел, жил своей жизнью, а мне казалось, что я стою отдельно от всего этого. Как будто вокруг меня была стеклянная стена, через которую я видел людей, но не мог почувствовать ничего.

Сигарета медленно тлела между пальцами. Я сделал затяжку и задержал дым в лёгких дольше, чем нужно.

Глупая привычка.

Хотя у меня было много таких.

Я давно перестал удивляться тому, что разрушал вещи, которые другие пытались сохранить. Телефон завибрировал рядом.

На экране высветилось имя.

Джейла.

Я закатил глаза, но всё равно поднял трубку.

— Да?

— Даже не «привет»? — её голос сразу был таким же, как всегда. Тёплым. Живым. Будто она не замечала, каким холодным я стал.

— Привет, Джейла, — сухо сказал я.

— Ты опять куришь?

Я усмехнулся.

— Привет, мам.

Она тихо вздохнула.

— Джавон, я серьёзно.

— А я нет?

— Иногда мне кажется, что ты специально делаешь вид, будто тебе всё равно.

Я промолчал. Потому что она была права. На заднем фоне послышался смех.

— Это Джавон? — услышал я голос Даело.

— Дай сюда телефон, — сказал он.

Через секунду в трубке появился его голос.

— Брат, ты вообще живой?

— Как видишь.

— Ты опять отвечаешь так, будто тебя заставляют разговаривать.

— Потому что меня и заставляют.

— Ничего не изменилось, — рассмеялся он.

И именно это раздражало меня больше всего. Они были нормальными. Они умели радоваться.

Джейла всегда пыталась поддержать всех. Даело был тем человеком, который мог рассмешить даже в самый плохой день. Даже Джейден, который был похож на меня больше остальных — спокойный, закрытый, немного холодный — всё равно умел показывать, что ему не всё равно.

А я?

Я просто стал человеком, которому всё равно.

— Джавон? — снова услышал я голос Джейлы.

— Что?

— Мы скучаем по тебе.

Я усмехнулся.

— Вы скучаете по тому, каким я был раньше.

В трубке стало тихо. Я понял, что сказал слишком много.

— Не говори так, — мягко сказала она.

Я хотел ответить, но не успел. На экране появился другой звонок.

Отец.

Улыбка исчезла с моего лица.

— Мне нужно идти.

— Джавон...

— Пока, Джейла.

Я сбросил и несколько секунд смотрел на имя отца. Потом всё-таки ответил.

— Что?

— Вот так ты разговариваешь с отцом?

Его голос. Холодный. Всегда уверенный.

— А как мне разговаривать? Ты же позвонил не узнать, как у меня дела.

— Я звоню узнать, почему мой сын превращается в человека, которого я не узнаю.

Я молчал.

— Мне сказали, что у тебя проблемы в школе.

— У всех бывают проблемы.

— Не у всех падают оценки, пропускаются тренировки и исчезает желание заниматься тем, что раньше было важнее всего.

Я сжал челюсть.

— Ты следишь за мной?

— Я слежу за тем, чтобы моё имя не позорили.

Вот оно.

Не «мой сын».

Не «тебе нужна помощь».

Моё имя.

Всегда только это.

— Я справляюсь.

Он тихо усмехнулся.

— Нет, Джавон. Ты не справляешься. Ты стал ленивым. Агрессивным. Отстранённым. Даже твои друзья говорят, что ты изменился.

— Мои друзья не твоя проблема.

— Всё, что касается тебя, моя проблема.

Я закрыл глаза.

— Конечно.

— Ты знаешь, что меня больше всего раздражает?

Я ничего не ответил.

— Ты имеешь способности. У тебя есть талант. Спорт, учёба, возможности. Но ты просто бросаешь всё.

Я посмотрел на сигарету в руке.

— Может, мне надоело быть тем, кем ты хочешь меня видеть.

На другом конце стало тихо. А потом его голос стал жёстче.

— Осторожнее со словами.

Я ничего не сказал.

— И ещё одно, Джавон.

Я почувствовал, как внутри всё напряглось.

— Если я узнаю, что ты начал думать о ком-то больше, чем нужно... если узнаю, что ты позволил кому-то занять место в твоей голове...

Он сделал паузу.

— Я наведу порядок.

Сердце неприятно ударило. На секунду перед глазами появилась Вивьен. Её взгляд. Её голос. Её упрямство. Я сжал пальцы. Нет. Я ничего не скажу.

Особенно ему.

Мой отец был человеком, которого в Атланте знали слишком многие. У него были связи, власть и возможность разрушить всё, до чего дотянется. А Вивьен я не позволю превратить в очередную вещь в его руках.

— Тебе нечего мне запрещать, — холодно сказал я.

— Ошибаешься.

— Нет. Я просто устал от того, что ты считаешь меня своим проектом.

— Посмотри на Джейдена.

Я закатил глаза. Конечно.

— Он спокойно учится. Тренируется. Не создаёт проблем.

— Поздравляю его.

— Посмотри на Джейлу. Она строит свою жизнь, помогает семье, думает о будущем.

Я усмехнулся.

— Может, тебе стоило оставить только их.

Тишина. Я понял, что задел его. Но он сделал хуже.

— Ты опять начинаешь?

Моё лицо изменилось.

— Не начинай.

— Почему? Потому что тебе неприятно вспоминать?

Я встал.

— Замолчи.

— Ты забыл, сколько проблем уже создал? — прокричал отец

Каждое слово било сильнее предыдущего.

— Я сказал, замолчи.

— Ты всегда был таким. Сначала делаешь что хочешь, а потом другие платят за твои ошибки.

Я смотрел в темноту. Тот день. Та авария. Та ночь. Я не забыл. Никогда. Даже спустя годы.
Но никто не знал, насколько сильно это осталось внутри меня. Для всех это была просто трагедия.

Для меня — воспоминание, которое я носил каждый день.

— Ты думаешь, что можешь просто стать холодным и забыть? — продолжал отец. — Нет, Джавон. Ты обязан помнить. Ты виноват в этой смерти! И ты должен помнить это!

Я сжал телефон так сильно, что побелели пальцы.

— Ты закончил?

— Я закончу, когда ты снова станешь тем человеком, которым должен быть. Когда ты наконец-то повзрослеешь и станешь нормальным мужчиной на кого я смогу рассчитывать

Я горько усмехнулся.

— Так почему же ты хочеш чтобы я помогал тебе если у тебя есть такой прекрасный сын как Джейден?
Он же моя противоположность, спокойный, уравновешенный, заботливый, помощник для семьи, умный а я что? Я для чего тебе?

— Успокойся!

— Нет. Ты хочешь, чтобы я стал тем человеком, которого удобно показывать другим.

— Следи за языком.

— А ты следи за тем, чтобы не разрушить ещё кого-то своей «заботой».

Несколько секунд мы молчали. Потом отец сказал:

— Ты всё ещё мой сын. Поэтому я дам тебе шанс исправиться.

— Мне не нужен твой шанс.

— Посмотрим.

Звонок закончился. Я остался один. Сигарета давно догорела, но я даже не заметил. Я просто стоял и смотрел на город. Все думали, что я холодный потому, что мне всё равно. Они ошибались. Мне было слишком много всего.
Просто я научился прятать это лучше, чем кто-либо.