Глава 1. Тени полуденного солнца
1431 год.
Ханян, столица Чосон.
Лучи солнца заглянули в окно, касаясь моего лица. Я невольно поморщился, чувствуя раздражение. Прикрыл глаза ладонью, пытаясь спрятаться, но лучи восходящего солнца уже заполнили комнату, не оставляя мне шанса поспать чуть дольше.
Солнце всегда приходило слишком рано — как напоминание, что этот день мне тоже не принадлежит.
Лёгкий скрип заставил меня вздрогнуть. Я заметил, как двери спальни тихо открывались, и тут же повернулся на бок, притворяясь, что сплю.
- Просыпайтесь, молодой господин, - раздался тихий голос слуги.
Я крепче сжал глаза, надеясь, что он уйдёт и не будет будить меня так рано. Но у слуги были другие планы, и он, как обычно, не собирался отступать, изо дня в день выполняя одно и то же.
Я прислушался - стало слишком тихо. Поджал губы, понимая, что меня раскрыли.
- Молодой господин, - его голос был уставшим. - Я знаю, что вы не спите.
Я затаился, отыгрывая свою роль до конца. Тогда мужчина подошёл к окну, открывая его.
Свет из окна безжалостно ударил мне в лицо. Я накрылся одеялом, пытаясь спрятаться.
Но было уже поздно.
Я резко откинул одеяло, чувствуя, как раздражение наполняет меня.
- Сунчёль! - выкрикнул я. - Ты снова решил, что солнце важнее моего сна?
Слуга никак не отреагировал. Кротко опустил глаза, принимая мой гнев на себя. Словно он давно перестал быть для него чем-то новым.
Я недовольно поджал губы.
Злиться совсем не хотелось. Но и вставать я не спешил, понимая, что этот день будет таким же, как и все другие.
Я посмотрел на Сунчёля - он всё так же стоял у окна, покорно ожидая, пока я встану. И мне стало жаль его.
Почему он просто не уйдёт?
Я ведь знал ответ на этот вопрос.
Как он может уйти? Он ведь не свободен...
Как и я.
Он служит моему отцу, а я... просто мальчишка, которому он вынужден подчиняться.
Я тяжело вздохнул и поднялся на локтях. Зажал волосы, и в следующую секунду резко дёрнул.
- Ай! - сорвалось с моих уст.
Сунчёль покачал головой, осуждая.
- Я же говорил Вам, молодой господин, не спать с распушенными волосами, - тихо сказал он, не поднимая глаз.
- Мне так удобно, - упрямо заявил я.
Сунчёль опустился рядом, помогая мне выбраться из пут собственных волос.
- Спасибо, - еле слышно произнёс я, отводя взгляд.
Он никак не отреагировал. Лишь аккуратно распутал последнюю прядь и отстранился, будто ничего не услышал.
Я задержал на нём взгляд, пытаясь понять, о чём он думает. Мне всегда хотелось узнать, кто он и как попал к моему отцу. Я слышал, что Сунчёль родился рабом. Неужели он и правда никогда не был свободен? На вид ему было около сорока... интересно, у него есть жена? Дети? Братья или сестры? Мне хотелось знать о нём всё... или хотя бы что-то... что сделало бы его живым, а не просто частью этого дома. Сунчёль - это его настоящее имя? Или отец так назвал его?
Сунчёль поднял на меня глаза - и я тут же отвёл взгляд, словно меня поймали на чём-то постыдном.
- Что-то не так, молодой господин? - тихо спросил он, поправляя моё одеяло.
- Нет, ничего, - отмахнулся я.
Сунчёль продолжил расправлять одеяло, а я снова взглянул на него, пытаясь найти ответы.
Мне было около пяти лет, когда я попал в отчий дом, и Сунчёль всё это время был со мной. Помню, как тянулся к нему, хватал за рукав, не отпуская, даже когда он пытался уйти. Помню, как плакал, злясь, что он не остаётся.
А он всё равно уходил.
Сунчёль не позволял дистанции между нами стать хоть немного меньше. Всегда делал шаг назад, стоило мне приблизиться. Всегда находил повод уйти. Всегда возвращал всё на свои места.
В детстве я считал его своим другом, а потом понял, что заблуждался. Для него я был не Хёнджином. Я был сыном его хозяина.
Сунчёль никогда не позволял себе лишнего. И я так и не понял — боялся ли он... или просто не хотел.
Сунчёль отошёл в сторону, скрываясь за ширмой. Привычным движением подготовил для меня сменную нижнюю одежду.
Я неохотно встал, до последнего сопротивляясь утреннему солнцу. Лениво потянулся, разминая мышцы, и проскользнул за ширму, желая спрятаться. Начал развязывать ленты на рубашке.
Стыдливый румянец коснулся моих щёк, и я тут же выглянул из-за ширмы, невольно проверяя, не смотрит ли он. Слуга стоял спокойно, повернувшись ко мне спиной.
Я с облегчением выдохнул, но смущение продолжало душить меня. Я быстро снял с себя нижнюю одежду, стараясь не задерживать взгляд. Тут же натянул чистые штаны. Затем рубашку. Ткань тихо шуршала, ложась по телу. Я невольно улыбнулся, чувствуя запах свежевыстиранной одежды.
Снова посмотрел на Сунчёля. Он подошёл к окну, открывая его шире.
- Вам полезен свежий воздух, - тихо сказал он.
Я отчего-то усмехнулся. А затем посмотрел в сторону окна. На улице была суета.
И я сразу всё понял.
- Отец! - вырвалось у меня раньше, чем я успел подумать.
Зацепился рубашкой за ширму, едва не рухнув на пол, но даже не остановился.
- Молодой господин! - крикнул Сунчёль мне вслед. - Вы же не одеты!
Я схватил чогори (рубашка ханбока) и быстро натянул на плечи. Побежал дальше, чувствуя, как сердце бьётся слишком быстро.
Я выбежал на улицу. Резко остановился, жадно глотая воздух. Пульс глухо отдавался в висках, и я едва стоял на ногах.
Опустил голову, пытаясь прийти в себя. И только в этот момент заметил, что забыл надеть обувь. Виновато поджал губы.
- Молодой господин! - крикнул Сунчёль, догоняя меня.
Я обернулся и увидел его. Тот спешил ко мне, держа мою обувь в руках.
Я отвёл взгляд, плотнее запахнув чогори, словно это могло скрыть мой вид. Поспешил дальше, желая быстрее увидеть отца.
Его паланкин уже стоял за воротами. Я увидел, как отец выходит на улицу, и улыбка невольно появилась на моём лице.
- Отец! - выкрикнул я, спеша ему навстречу.
Он заметил меня. Улыбнулся, озаряя это утро своей улыбкой.
- Хёнджин, - его голос был стальным, но я всегда слышал нотки тепла, когда он произносил моё имя.
- Отец, - тихо сказал я, склоняя голову.
Поднял глаза и заметил, что отец разглядывает меня. Тут же виновато опустил глаза, не зная, куда себя деть.
- Что за вид? - голос отца стал строгим. - Как ты можешь показываться на людях в таком виде?
- Да я... - неуверенно сказал я, опуская глаза.
- Ещё и волосы распущены, - отец осуждающе покачал головой. - Совсем стыда нет.
Я поджал губы, едва сдерживая себя. Чувствовал, как дрожу под его взглядом, но и уйти не мог.
- Простите, - прошептал я. - Этого больше не повторится.
Отец устало вздохнул. Отвернулся, направляясь в свою комнату.
- Приведи себя в порядок и выходи к завтраку, - сказал он, не оборачиваясь.
Я выдохнул, чувствуя странное облегчение... и только потом понял, что улыбаюсь. Тут же поспешил обратно в спальню, желая быстрее поговорить с отцом.
Когда вернулся, Сунчёль тут же оказался рядом. Он покачал головой, смотря на мои грязные от пыли носки.
- Надо помыть, - спокойно сказал он, не спрашивая моего мнения.
Я стыдливо отвёл взгляд, чувствуя свою вину.
Обязательно было выбегать в носках? - проскользнула мысль в моей голове. Слишком навязчивая, чтобы её можно было просто проигнорировать.
Сунчёль снял с меня носки и начал мыть мне ноги. Я опустил глаза, не зная, куда себя деть. Было стыдно, некомфортно. Я не хотел, чтобы он это делал. Дёрнул ногой, пытаясь вырваться, но Сунчёль лишь крепче схватил меня за лодыжку.
- Я могу сам помыть себе ноги, - заявил я, пытаясь придать голосу уверенности.
Сунчёль проигнорировал мои слова. Закончил мыть мне ноги и вышел, закрывая за собой двери.
Я недовольно поджал губы, едва сдерживая своё раздражение.
Почему он всегда решает за меня?
Я едва успел надеть носки, как Сунчёль вернулся с кувшином воды. Поставил передо мной столик и тут же опустил на него тазик, ловко доставая из подмышки. Налил чистую воду в таз.
- Прошу, молодой господин.
Я опустил глаза, смотря, как вода плещется в тазу. Такое рутинное действие, но... сегодня почему-то не хотелось.
- Ваш отец ждёт Вас, - напомнил Сунчёль.
Я опустил взгляд, чувствуя, как внутри всё сжимается. Закатал рукава и начал умываться.
Затем сел перед зеркалом, разглядывая своё отражение. На меня смотрел бледный юноша, и я тут же отвёл взгляд.
Не хотел смотреть.
Не хотел быть таким.
Сунчёль нанёс масло мне на волосы. Приятный запах жасмина щекотал нос, и я невольно улыбнулся - почти против воли.
Сунчёль начал бережно расчёсывать мне волосы, собирая их в пучок на голове.
Я скривил губы.
Ненавидел эту причёску.
Кожа на голове натягивалась, отзывалась тупой болью, и к вечеру хотелось просто сорвать всё к чёрту.
Скучал по тем временам, когда мог ходить с косой. Но в прошлом году я прошёл церемонию совершеннолетия, и теперь должен носить кат (мужская традиционная шляпа).
Мне это всё не нравилось.
Я ждал этой церемонии. Думал, что после неё всё изменится.
Что стану мужчиной.
Что меня начнут уважать.
Что перестанут смотреть как на ребёнка.
Я заблуждался.
Ничего не изменилось.
Просто на меня надели что-то другое.
Когда Сунчёль закончил с волосами, он протянул мне следующий комплект одежды.
- Ещё топо (длинный жилет) принеси, - попросил я, забирая чогори из его рук.
Сунчёль на секунду растерялся.
- Вы уверены, молодой господин? - спросил он, склоняя голову. - Завтрак будет в беседке.
- Уверен, - твёрдо сказал я. - Хочу порадовать отца.
Сунчёль ниже склонил голову и незаметно вышел, тихо закрывая за собой двери. А я продолжил одеваться, с каждым слоем одежды придавая себе уверенности.
Не заметил, как вернулся Сунчёль.
- Давайте я, молодой господин, - тихо сказал он, помогая завязать мне чогори.
Я отвёл взгляд, чувствуя злость на самого себя. Какой же я янбан, если даже чогори завязать не могу?
Я усмехнулся сам себе.
Нет, я не янбан.
Я только притворяюсь янбаном.
Я - сын кисэн. Я получился от случайной связи.
Меня не должно было быть.
Отец женился не по любви. Его родители решили за него, с кем он свяжет судьбу. И они выбрали госпожу Чон - девушку из благородной семьи.
Отец не любил свою жену.
Поэтому появилась моя мать.
Поэтому появился я.
Отец сказал, что первое время я жил с матерью, но я этого не помню. Ни её лица, ни голоса. Совсем ничего. Будто её и вовсе не было в моей жизни.
Мне было около пяти лет, когда я попал в отчий дом. Отец забрал меня. Дал свою фамилию, вписал в семейный реестр. И начал делать из меня янбана.
А я...
Кажется, я никогда не чувствовал себя частью этого мира. Я был чужим. И навсегда таким останусь.
Семья отца плохо приняла меня. Я стал их общим врагом, и они объединились против меня. И, наверное, были правы. Я сам понимал, что мне среди них не место.
Я ещё и был самым маленьким. Четвёртый сын, шестой ребёнок. Старшего брата я совсем не знаю. Видел только пару раз, но мы никогда не разговаривали. Он игнорирует меня. Он съехал почти сразу. Сказал, что мой плач мешает ему.
Остальные братья и сёстры тоже вскоре разъехались. Мы почти не общаемся.
Госпожа Чон, жена моего отца, также покинула дом. Сказала, что не может жить рядом с отпрыском любовницы. Она всегда была холодна со мной, но... я не могу избавиться от мысли, что это я всё разрушил.
Один из моих братьев - Хван Юль - говорит, что дело не во мне. Но я не верю. Хван Юль просто слишком добр, он не хочет, чтобы я винил себя.
Сунчёль закончил одевать меня, завязав пояс на топо. Я взглянул на себя, видя своё отражение в небольшом зеркале.
Если я буду выглядеть как янбан... может, этого будет достаточно.
Я в последний раз взглянул на себя, желая убедиться, что выгляжу достойно. Надел обувь и вышел на улицу.
Весенний ветер ласкал лицо, принося с собой запах распустившихся цветов. Я невольно улыбнулся, наслаждаясь утренней прохладой. Посмотрел в сторону - отец уже сидел в беседке, ожидая меня.
Я ускорился, чувствуя себя неловко.
Я не должен заставлять его ждать.
Никогда.
Как только я поднялся по ступенькам, отец тут же посмотрел на меня оценивающим взглядом. Я покорно опустил глаза и отступил назад, словно занял слишком много места.
Улыбка коснулась его лица.
- Хёнджин, - его голос снова стал мягким. - Теперь ты выглядишь достойно. Хвалю.
Я улыбнулся краем губ, стараясь не выдать, как сильно мне это нужно. Не поднимая глаз, опустился на колени, занимая место напротив.
Отец налил чая мне в чашку, продолжая улыбаться.
Я поднял на него глаза и едва заметно улыбнулся. Смотрел на него, не веря, что он и правда здесь.
Отец выпил чай, и его чашка глухо ударилась о стол. Он выдохнул, наслаждаясь послевкусием.
Я задержал на нём взгляд.
Мой отец был настоящим янбаном. Учёный, чиновник. Королевская кровь. Он был одним из двоюродных братьев короля Тэджона - отца нынешнего короля. Очень уважаемый человек.
- Пей чай, пока не остыл, - спокойно сказал отец, беря чайник в руки.
- Позвольте, - нерешительно произнёс я, забирая чайник из его рук.
Отец уступил, и я налил ему чая. Замер, наблюдая, как он пьёт.
Отец был для меня идеалом мужчины. Идеалом человека. Я мечтал однажды стать таким, как он. Хоть и понимал, что это невозможно.
Отец улыбнулся, смотря на меня. А затем начал есть, погрузившись в собственные мысли.
Я взял чашку в руки и отпил немного чая, отводя взгляд. Руки тряслись от волнения, поэтому я поспешил поставить чашку обратно.
- Почему не ешь? - спросил отец, задерживая на мне взгляд.
- Не голоден, - выдохнул я.
Отец осуждающе покачал головой, и я тут же опустил глаза, боясь его гнева.
- Тебе нужно есть, - строго сказал отец. - Хотя бы рису поешь. Если ничего не съешь, не сможешь принять лекарство.
Под столом я сжал руку в кулак.
- Зачем вообще это лекарство? - вырвалось у меня. - От него нет никакого толку. Мне не становится лучше.
- Если не будешь его принимать, станет хуже, - уверенно произнёс отец, наливая себе чай. - Поэтому не спорь.
Я недовольно поджал губы, пытаясь скрыть своё раздражение. Хотел поспорить, но не стал.
Бесполезно.
Отец всё равно не отступит.
Взял ложку в руки и набрал риса. Положил в рот. Есть совсем не хотелось. Рис был безвкусным.
Меня начало тошнить.
Я закрыл рот ладонью, боясь, что меня вырвет. Быстро проглотил, не чувствуя вкуса.
Отец не заметил. Продолжил спокойно есть, наслаждаясь трапезой.
- Как вам Китай? - спросил я, пытаясь поймать его взгляд.
Отец по-доброму усмехнулся, поправляя бороду.
- Да что, Китай? Как обычно. Ничего не изменилось.
Я улыбнулся от его слов.
- Повидался с господином Ли, - продолжил отец. - Его корейский стал хуже. Боюсь, что однажды он совсем забудет родную речь.
- Вам не стоит беспокоиться, - спокойно сказал я, наливая ему чай. - Если господин Ли забудет корейский, Вы сможете говорить с ним на китайском.
- Мой китайский уже не так хорош, - с улыбкой произнёс отец. - А вот тебе стоит повторить китайский. Однажды я возьму тебя с собой.
Я опустил глаза, борясь со смущением.
- Боюсь, что не смогу отправиться с Вами, - тихо сказал я. - Болезнь мне не позволит.
- Поэтому тебе и нужно пить лекарство.
Я отвёл взгляд.
Опять это лекарство.
Отец положил мне кусок мяса в тарелку.
- Ешь, Хёнджин, - его голос был мягким. - Силы тебе понадобятся.
Я невольно улыбнулся и сразу же положил мясо в рот. Есть по-прежнему не хотелось, но отказываться было невежливо.
Я проглотил через силу, натянуто улыбаясь.
- Я привёз тебе подарки, - продолжил отец. - Твои любимые печенья с османтусом.
Я улыбнулся краем губ. Всегда радовался, когда отец покупал мне это печенье.
- Ещё купил тебе несколько книг, - сказал отец, продолжая есть. - В Китае вся аристократия их читает. И ткани. Да, ткани. Очень красивые ткани. Нужно обновить твой гардероб.
- У меня и так много одежды, - тихо возразил я. - Больше не надо.
Отец задержал на мне взгляд. И я тут же виновато опустил глаза.
- Хёнджин, - его голос стал строгим. - Что я говорил тебе?
Я поджал губы.
- Хёнджин, - чуть громче сказал он.
- Я должен быть благодарным, - прошептал я.
- Громче!
Я сжал руку в кулак.
- Я должен быть благодарным, - громче повторил я.
Отец улыбнулся, довольный моим ответом.
- Не забывай об этом, - спокойно сказал он, продолжая есть.
Он посмотрел на меня с одобрением.
А я закрыл глаза, чувствуя, как внутри всё сжимается.
- Завтра утром я уезжаю в Андон, - внезапно сказал отец.
Я резко открыл глаза.
- Что? Почему? - растерялся я. - Вы же только приехали.
- Хочу повидать своего друга, господина Кима, - спокойно произнёс отец.
Я отвёл взгляд в сторону, чувствуя, как меня трясёт внутри.
Я снова останусь один.
Один.
- Я понимаю, что ты расстроен, - спокойно сказал отец. - Поэтому будет лучше, если ты навестишь Хван Джу. Кажется, ты не видел её с прошлого года.
- Не думаю, что нуна (старшая сестра) будет рада моему визиту, - тихо произнёс я, опуская глаза.
- Это не так, - возразил отец. - Хван Джу любит тебя.
Я едва сдержался, чтобы не усмехнуться.
Любит? Да я самый ненавистный человек в её жизни.
- Мне пора, - сказал отец, вставая.
Я тут же поднялся следом, провожая его.
Отец прошёл мимо, а затем обернулся.
- Не забудь принять лекарство, Хёнджин, - строго сказал он.
Я кивнул, даже не задумываясь. Поднял глаза, смотря, как отец покидает беседку.
Поджал губы, чувствуя тревогу.
Он снова оставляет меня.
- Молодой господин, - позвал меня Сунчёль.
Я обернулся к нему.
Сунчёль стоял с подносом в руках. В чашке меня уже ждало лекарство.
Я скривил губы, не желая пить. Но понимал - выбора нет. Взял чашку в руки и залпом выпил. Горечь ударила по языку. Я закашлялся, не в силах остановиться.
Сунчёль всё это время спокойно стоял, не поднимая на меня глаз.
Я вернул чашку на поднос.
- Иди, - сказал я хрипло.
Сунчёль поклонился и ушёл, оставляя меня одного.
Меня бросило в жар. Я устало провёл по лицу, чувствуя, как проступает пот. Снял с себя кат. Потянулся к поясу и тут же остановился.
Нельзя.
Надо терпеть.
Я янбан.
Я должен держать лицо.
***
Солнце было почти в зените, когда за порог отчего дома шагнул невысокий господин в тёмно-зелёном ханбоке. Он поправил кат, щурясь от солнечных лучей.
- Учитель Ким, - сказал я, кротко опуская голову.
Господин качнул головой, заметив меня. На его лице появилась едва заметная улыбка.
Учитель Ким снова пришёл ко мне. Он приходил трижды в неделю, чтобы помочь мне готовиться к государственному экзамену.
Мне было одиннадцать лет, когда я закончил начальное обучение. С пяти лет я обучался в стенах дома. После этого я должен был продолжить обучение в Сонгюнване.
Я с нетерпением ждал этого дня.
Представлял, как буду жить в академии. Как буду смеяться с другими учениками. Спорить, делить еду, жаловаться на уроки. Как у меня наконец появятся друзья.
Я так хотел поехать в Сонгюнван. Так ждал этого дня.
Но... этот день так и не настал.
Отец не отпустил меня в академию. Сказал, что так будет лучше. Он скрывал мою болезнь. Будто в ней было что-то постыдное.
Отец настоял на домашнем обучении. Это было против правил, но ему позволили. Потому что он уважаемый человек.
Он был доволен. А я... будто потерял что-то, чего у меня никогда не было.
Учитель Ким зашёл в комнату и занял место, уже ставшее для него привычным. Поправил топо, усаживаясь поудобнее.
- Сегодня будем изучать Йеги (Книга ритуалов), - спокойно сказал он, даже не смотря на меня.
Я вытянул книгу из стопки заранее заготовленных к уроку книг. Открыл, ища нужную страницу.
Тема ритуалов раздражала меня больше всего. Потому что я не верил в их пользу. Они были такими же бессмысленными, как лекарство, которое я пил. Просто свод правил, которые ничего не меняют.
Учитель Ким старательно рассказал, но я его не слушал. Скучающе поджал губы и выглянул в открытую дверь, ища глазами отца.
Его не было.
- Господин Хван, - строго сказал учитель. - Вы меня слушаете?
- Да, - тут же отозвался я. - Конечно.
Посмотрел в книгу, усиленно делая вид, что читаю.
Взгляд зацепился за раздел о ритуале вызова дождя.
- Учитель Ким, - сказал я, поднимая глаза. - Могу я спросить Вас?
- Если это по учёбе, то да, - спокойно ответил учитель, не сводя с меня глаз.
- Это касается ритуала вызова дождя.
- Спрашивайте.
Я нервно сглотнул, будто собираюсь спросить что-то запрещённое.
- Этот ритуал может проводить только король или кто-то из его наследников? - нерешительно спросил я.
- Разумеется, - подтвердил учитель. - Иначе дождь не пойдёт.
- В этом ритуале взывают к Небесному божеству, чтобы тот смилостивился и послал дождь на землю?
- Что Вас смущает? - нахмурился учитель.
Я отвёл взгляд. Не хотел спрашивать, но не мог иначе. Эта мысль давно мучила меня.
- Но король... король, - мой голос стал тише, будто я сам боялся своих слов. - Король является потомком дракона. А дракон может вызывать дождь. Я читал, что драконы так могут. Значит, король, как потомок дракона, тоже может вызывать дождь. Тогда зачем ему молиться Небесному божеству?
Учитель Ким качнул головой, будто я сказал какую-то глупость.
- Вы правда верите, что король - потомок дракона?
Я тут же склонился к нему, с опаской оглядываясь по сторонам.
- Не говорите так, - я перешёл на шёпот. - А если король Вас услышит? Вас могут казнить.
Учитель Ким не выглядел взволнованным. Он лишь качнул головой, не придавая моим словам значения.
- Короля здесь нет, - спокойно сказал он.
- Король везде, - возразил я.
- Он всего лишь человек, - учитель Ким нахмурился. - Не божество. И у него явно есть дела поинтереснее, чем следить за Вами, господин Хван.
Я медленно отодвинулся, не находя слов.
- Неужели Вы правда верите в духов и божества? - спросил учитель, качая головой.
- Конечно, - не раздумывая, ответил я. - Я много читал о них.
Учитель Ким недовольно поджал губы.
- Вы учёный, господин Хван. Вам по статусу не положено верить во всякую ересь. Это всё сказки, которые придумывают необразованные простолюдины, чтобы хоть как-то оправдать вещи, которые они не в силах объяснить.
Я пождал губы и опустил глаза.
- Тогда зачем нужны ритуалы? - с непониманием спросил я.
Учитель Ким задержал на мне взгляд.
- Во-первых, - протянул он. - Чтобы успокоить народ. В тяжёлые времена людям нужна надежда. Во-вторых, для укрепления власти короля. Люди должны верить, что он связан с божествами. Это усилит его влияние.
Он сделал паузу.
- И, в-третьих, ритуалы - это традиции. А традиции не обсуждают.
- К чёрту традиции, - сорвалось с моих губ.
И в следующую секунду я получил книгой по голове.
- Ай! - воскликнул я, хватаясь за голову.
Учитель сжал губы в тонкую линию.
- Следите за языком, - строго сказал он. - Подобное не должно быть в Вашей голове, господин Хван.
- Но разве учёный не должен сомневаться? - возразил я. - Учёный должен иметь живой ум, уметь смотреть на ситуацию с разных сторон, не ограничивая своё мышление.
Книга с грохотом упала на стол. И я вздрогнул.
- Хватит! - отрезал учитель.
Я опустил глаза, не смея больше говорить.
Но я не был уверен, что он прав.
***
Когда занятие закончилось, я поспешил проводить учителя Кима. Он кивнул мне напоследок, выходя за ворота.
Как только дверь за ним закрылась, я тут же скинул с себя кат, швырнув его в сторону.
- К чёрту традиции, - прошептал я, распутывая гульку на голове.
Волосы получили свободу. Упали на плечи, принося мне радость и покой.
Я улыбнулся, чувствуя, как ветер раздувает мои волосы, наполняя их воздухом.
За спиной кто-то покашлял.
Я резко обернулся, теряя равновесие.
Передо мной стоял отец. Его взгляд задержался на моих волосах.
Я виновато опустил глаза, не зная, куда себя деть.
Но внутри меня что-то взбунтовалось.
Я медленно поднял глаза.
На этот раз я не хотел опускать голову.
- Что ты себе позволяешь? - строго спросил отец.
Я нахмурился, разглядывая его лицо.
- Вы тоже не верите в духов? - твёрдо спросил я.
Отец задержал на мне взгляд.
- Не верю, - спокойно ответил он.
Я не сдержался и нервно рассмеялся.
- Хёнджин, - строго сказал отец.
- Тогда почему я одержим злыми духами?! - сорвался я, не в силах больше держать это в себе.
Отец нахмурился.
- Ты не одержим. Ты болен.
- Если бы я был болен, меня бы можно было вылечить, - сказал, чувствуя, как сбивается дыхание. - Но меня нельзя вылечить. Нельзя. Я скоро умру.
- Ты не умрёшь, - уверенно произнёс отец. - Я не допущу. Найду лекарство и вылечу тебя.
Я усмехнулся, убирая волосы с лица.
- Вы всегда так говорите, - тихо сказал я. - Но ничего не меняется. Злые духи всё равно заберут меня, и Вы их не остановите.
- Хватит верить в злых духов, - строго произнёс отец. - Конфуцианский учёный не должен верить в подобную ересь.
- Хватит! - сорвался я. - Я сам решу, во что мне верить!
- Хёнджин! - резко крикнул отец.
Я не отвёл взгляд.
Крепко сжал кулаки, что аж костяшки побелели. Набрал побольше воздуха, собираясь ответить, но горло сжало. Я попытался вдохнуть, но тело не слушалось.
Что-то внутри словно оборвалось.
Затем дрожь.
Тело задрожало. Сначала едва заметно — потом резко.
Пот проступил на лбу.
Нет, нет, нет. Только не сейчас.
- Хёнджин? - голос отца резко изменился.
Я не ответил.
Не смог.
Попытался дёрнуться, вырываясь из собственного тела. Но было бесполезно. Чем больше сопротивлялся, тем делал только хуже.
Ноги подкосились.
Я рухнул на землю.
Отец тут же подбежал ко мне. Его губы шевелились, но я уже не слышал.
Я закричал, но звук ушёл внутрь.
Перед глазами потемнело.
Я провалился куда-то вглубь себя.