Часть 29
Мы продержались две недели. Две недели счастья, обнимашек, утреннего кофе в постели и ночных разговоров о всякой херне. А потом реальность дала нам пизды.
Я работала из дома - рисовала иллюстрации для детской книги про енота, который боится темноты. Заказчик требовал правки, сроки горели, а вдохновение послало меня нахуй. Пэйтон запускал свой бизнес - созванивался с поставщиками, договаривался о складах, решал тысячу мелких проблем. Мы оба были на нервах.
Ссора началась из-за ерунды. Я попросила его купить молока. Он забыл. Я сказала: «Ты мог бы и запомнить». Он ответил: «А ты могла бы и сама сходить». Я взбесилась.
- Я работаю, Пэйтон! У меня дедлайн через два дня!
- А я, по-твоему, отдыхаю? - он повысил голос. - Я тащу этот бизнес на себе, пока ты рисуешь своего енота!
- Своего енота?! - я вскочила. - Это мой заработок! Без него мы бы жрали одни макароны!
- Мы и так жрем макароны, потому что ты не умеешь готовить!
- А ты умеешь? Твоя яичница уже приелась, между прочим!
Мы орали друг на друга. Я топала ногой. Он сжал кулаки. В какой-то момент я схватила подушку и запустила в него. Он поймал.
- Т/и, прекрати!
- Сам прекрати!
- Бля, - он выдохнул, провел рукой по лицу. - Давай остынем.
- Отлично, - я развернулась и ушла в спальню. Хлопнула дверью.
Легла на кровать. Свернулась клубочком. Внутри всё кипело - злость, обида, страх. А вдруг мы не справимся? Вдруг этот брак убьет всё, что между нами есть?
Через час в дверь постучали.
- Т/и, - голос Пэйтона тихий. - Можно войти?
- Нет.
Он вошел anyway. Сел на край кровати.
- Я дурак, - сказал он.
- Я знаю.
- И ты дура.
- Это тоже знаю.
Он лег рядом. Не касаясь. Смотрел в потолок.
- Я не должен был кричать, - сказал он.
- И я не должна была кидаться подушкой, - ответила я.
Повисла тишина. Я чувствовала его тепло рядом. Искоса видела профиль, напряженную челюсть.
- Пэйтон, - сказала я.
- М?
- Я боюсь.
- Чего?
- Что мы не вывезем. Что быт нас сожрет. Что мы разлюбим друг друга через полгода.
Он повернулся ко мне. Взял за руку. Притянул к себе.
- Т/и, - он зарылся лицом в мои волосы. - Мы вывезем. Потому что у нас нет другого выхода.
- Это не причина.
- А вот это причина, - он приподнялся и посмотрел мне в глаза. - Я люблю тебя. Не за что-то. Не потому что ты удобная. А потому что без тебя я не могу. Дышать не могу, есть не могу, спать не могу. Ты стала моим воздухом. И если ты уйдешь, я задохнусь.
- Пафосно, - сказала я, но голос дрожал.
- Это правда, - он провел большим пальцем по моей щеке. - А ты? Ты любишь меня?
- Нет, - я ткнула его в грудь. - Я тебя обожаю. До бешенства. До потери пульса. Ты бесишь меня, выбешиваешь, ты мудак и нахал, но я не хочу никого другого. Никогда.
Он улыбнулся. Я улыбнулась.
- Мы идиоты, - сказала я.
- Полные, - согласился он.
А потом он поцеловал меня. Нежно. Медленно. Пальцами вцепился в мою талию, притянул ближе. Я запустила ногти ему в спину.
- Еще? - прошептал он.
- Еще, - ответила я.
Мы не выходили из спальни до утра. А утром проснулись от звонка. Пэйтон взял трубку, послушал, и лицо его изменилось.
- Что? - спросила я.
- Первая поставка, - он сел на кровати, растерянный. - Гитары пришли. Качество отличное. Брайс говорит, заказчики довольны.
- Это же хорошо? - я села рядом.
- Это очень хорошо, - он повернулся ко мне. - Т/и, у нас первый заказ!
- Да ты что? - я обняла его. - Я же говорила! Мы справимся!
- Справимся, - он поцеловал меня в висок. - Теперь твоя очередь. Как там енот?
- Енот, сука, боится темноты, но я его сейчас научу свет включать, - я вскочила. - У меня вчера было вдохновение. Пока мы ссорились, я придумала концовку.
- Значит, ссоры полезны?
- Иногда, - я натянула его футболку (свои вещи искать было лень) и пошла к ноутбуку.
Через час я отправила финальные иллюстрации. Через два пришел ответ: «Принимаем. Гонорар завтра».
Мы сидели на кухне, пили дешевый кофе (дорогой все еще был не по карману) и смотрели друг на друга.
- У нас получилось, - сказал Пэйтон.
- Пока только один раз, - ответила я. - Но это начало.
- Я люблю тебя, - он взял меня за руку.
- Я люблю тебя, - ответила я.
В дверь позвонили. Пэйтон пошел открывать. Вернулся с огромным букетом цветов.
- Это от кого? - я вытаращилась.
- От твоего отца, - он протянул карточку. - Читай.
Я открыла конверт. Там было написано: «Т/и, я горжусь тобой. Твой папа».
- Серьезно? - я перечитала три раза.
- Серьезно, - Пэйтон сел рядом. - Мне тоже звонил отец. Сказал, что передумал. И что гордится моим бизнесом.
- Они что, сговорились?
- Или просто поняли, что мы не отступим, - он обнял меня. - Как думаешь, это примирение?
- Не знаю, - я положила голову ему на плечо. - Но это уже не важно.
- Почему?
- Потому что у нас есть мы, - я взяла его ладонь и переплела пальцы. - А остальное - детали.
Мы сидели на кухне, смотрели на цветы и улыбались. Два человека, которые начинали с ненависти и контракта.
И пришли к любви.
По-настоящему.