Часть 26
Мы пролежали в постели до обеда. Не делали ничего особенного - просто лежали, обнимались, иногда целовались, говорили ни о чем. Я забыла, как это приятно - просыпаться рядом с тем, кто тебе дорог. Не по контракту. По-настоящему.
Но рай всегда заканчивается. В два часа дня позвонил мой папа.
- Т/и, - сказал он с порога, даже не поздоровавшись. - Мы с Крисом едем к вам. Есть разговор.
- Какой? - спросила я, хотя уже догадалась.
- Узнаешь.
Он повесил трубку. Я посмотрела на Пэйтона. Он лежал рядом и смотрел в потолок.
- Они знают, - сказал он.
- О чем?
- О том, что я позвонил юристу. Отец уже мне написал. Спрашивал, какого хера я собираюсь менять контракт.
Я села.
- Ты уже позвонил?
- Утром, пока ты спала, - он взял меня за руку. - Я хотел сделать это быстро.
- И как?
- Пока не знаю. Но они уже в курсе.
Мы оделись, сварили кофе и сели ждать. Я нервничала. Пэйтон, кажется, тоже, хотя не подавал виду.
Родители приехали через час. Оба - мой папа и Крис Мурмаер - с лицами, которые обещали бурю. Они сели в гостиной, не снимая пальто. Как будто собирались уйти через пять минут.
- Объясните, - сказал Крис ледяным тоном. - Что значит «аннулирование брачного контракта»?
- То и значит, - ответил Пэйтон спокойно. - Мы с Т/и решили, что не хотим жить по бумажке.
- Это не ваше решение, - отрезал мой папа. - Контракт подписан. Он действителен.
- Контракт можно переписать, - возразила я.
- Зачем? - Крис прищурился. - Что изменилось?
Я посмотрела на Пэйтона. Он посмотрел на меня.
- Мы любим друг друга, - сказала я.
Повисла тишина. Гнетущая, тяжелая. Наши отцы переглянулись.
- Любите? - переспросил мой папа с таким видом, будто я сказала, что собираюсь лететь на Луну. - Т/и, ты в своем уме?
- В своем, - ответила я твердо. - Впервые за долгое время.
- Этот брак - сделка, - напомнил Крис. - Не надо превращать его в мыльную оперу.
- А если мы хотим? - Пэйтон встал. - Если мы хотим быть настоящей семьей? Без контрактов, без пунктов и подпунктов?
- Ты несешь херню, - Крис тоже встал. - Ты забываешь, кто ты и откуда. Мурмаеры не женятся по любви. Мурмаеры заключают сделки.
- Я не Мурмаер, - вмешалась я. - Я Винстон. И я имею право любить, кого хочу.
- Ты имеешь право делать то, что я скажу, - мой папа повысил голос. - Пока ты живешь за мой счет, пока носишь мою фамилию, пока...
- Пока что? - я встала. - Пока ты управляешь моей жизнью? Слушай, папа. Я устала. Я устала быть твоей марионеткой. Я вышла замуж, потому что ты сказал. Я переехала, потому что ты сказал. Я улыбалась камерам, потому что ты сказал. Но сейчас я говорю: хватит.
Папа открыл рот. Закрыл. Посмотрел на Криса. Тот выглядел так, будто проглотил язык.
- Т/и, - сказал папа тише. - Ты не понимаешь, что делаешь.
- Понимаю, - я подошла к Пэйтону. - Я выбираю его. Не из-за денег. Не из-за контракта. А потому что он единственный, кто видит меня настоящую.
Пэйтон взял меня за руку. Сжал.
- Мы не будем менять контракт, - сказал он. - Мы его аннулируем. Полностью.
- Вы не можете, - прошипел Крис.
- Можем, - Пэйтон посмотрел отцу в глаза. - Я совершеннолетний. Т/и - тоже. Мы подписали бумаги. Мы их и порвем.
- Ты потеряешь компанию, - сказал Крис. - Я лишу тебя наследства.
- Лишай, - Пэйтон пожал плечами. - Я найду другой способ заработать.
- Ты ничего не умеешь, кроме как подписывать бумаги!
- Научусь, - Пэйтон усмехнулся. - Т/и говорила, что я хорошо готовлю. Открою ресторан.
Я не удержалась и улыбнулась. Сквозь страх, сквозь скандал - но улыбнулась.
Наши отцы смотрели на нас как на сумасшедших.
- Вы пожалеете, - сказал мой папа, вставая.
- Возможно, - ответила я. - Но это будет наша ошибка. Не ваша.
Они ушли. Хлопнула дверь. Стало тихо.
Пэйтон выдохнул. Я выдохнула.
- Бля, - сказала я.
- Бля, - согласился он.
Мы стояли и смотрели друг на друга. А потом я засмеялась. И он засмеялся. И мы смеялись долго, почти истерично, потому что только что потеряли всё. Или нашли.
- Что мы наделали? - спросила я, вытирая слезы.
- Не знаю, - он обнял меня. - Но мы сделали это вместе.
- А если они лишат нас всего?
- Начнем с нуля, - он поцеловал меня в макушку. - Я не боюсь. Пока ты со мной.
- Я не боюсь, пока ты со мной, - повторила я.
Мы простояли так несколько минут. Обнявшись.
- Пэйтон, - сказала я.
- М?
- У тебя правда есть план? На случай, если они заберут все деньги?
- Правда, - он отстранился. - Я несколько лет откладывал. Тайно. На черный день.
- Серьезно?
- Серьезно, - он усмехнулся. - Не такой уж я и дурак.
Я ударила его по плечу.
- Предупредил бы.
- Хотел сделать сюрприз.
Мы пошли на кухню пить чай. Как ни в чем не бывало. Но внутри всё кипело. Страх. Надежда. Неизвестность.
- Т/и, - сказал он, когда мы сели за стол.
- Что?
- Ты не пожалеешь? Правда?
- Не знаю, - я посмотрела на него. - Но я лучше пожалею о том, что сделала, чем о том, что не сделала.
Он кивнул. Взял мою руку. Поцеловал пальцы.
За окном зажигались огни Нью-Йорка. Мы сидели и смотрели на них. Вдвоем. Свободные. Напуганные. Счастливые.
Никто не знал, что будет завтра.
Но мы знали, что будем вместе.