Глава вторая: «Чутьё обманутого»
Прошло два месяца. Медленно, но верно, я стал привыкать к её дурачеству. В какой-то момент, мне это даже показалось милым и забавным. Сложно признать, но простые посиделки на кухне под мигающей и жужжащей лампочкой, кажутся такими расслабляющими и уютными, что теряешь бдительность. После тяжелого дня отмывания денег, наркатрафика, когда ты приходишь с этим едким запахом вина, сигарет и чей-то крови — просто покурить с ней ночью на балконе, под гул машин и лёгкого ветерка — стало самой желанной роскошью.
Но какой бы очаровательной она ни была, меня всё равно не покидало навязчивое и подсознательное ощущение притворства, неискренности. Словно фальшивая нота в мелодии. Отче звал это «Чутьём обманутого» это продолжалось до тех пор, пока мой взор не привлекла одна блестяшка. У Перси, (Так она просила её звать) Была привычка всё держать в одном месте, не будь-то одежда, столовые приборы, и те же ключи. Свой комод она запирала на замок, в руках у меня её ключница, а сама она в душе. Ухмыльнувшись и сопоставив эти три факта, я подумал: Грех не воспользоваться случаем.
Внутри не было чего-то реально стоящего и ценного. Глупые штучки Врунишки-Перси. Но всё же, её записная книжка заинтриговала меня. Ещё в день её переезда, я спросил; что же это за блокнот? Она непринуждённо выхватила его из моих рук, со словами что это всего лишь номерная книжка, ну, или её планы мести. Листая её, я не заметил чего-то важного, всякие обрывки, картинки, фотографии её подруг, да и вправду, всякие номерки. Но номерок, обведённый сердечком, с подписью; «Лукас» Меня смутил.
Не успев толком даже записать сие номер к себе в тетрадь, как послышался громкий хлопок ванной дверцы. Перси медленно приоткрывает дверь и втискивает свою до смеха, небрежную головку.
«Скучаешь, ковбой?» Она заходить в комнату, и включает телик. Тот неприятно зажужжал, и на экране появилась какая-то голливудская драма. Я с облегчением выдохнул, поняв, что она ни о чём не догадывается.
«Тоскую, не могу. Место себе не нахожу» Язвительно отвечаю я. Периссия всего лишь корчить рожу. Она берёт расчёску из тумбочки, садится на край кровати, и начинает перебирать свои кудряшки. Я лёжа на кровати, смотрел ей в спину. Мне это напомнило, как я так же сидел и смотрел, на то как моя мама расчёсывается. Вот только у моей матери, волосы выпадали клочками, и она безжизненно смотрела на них. А Перси всего лишь ворчит, смотря кино.
Позже она заплетает себе косу, и ложиться рядышком: «Знаешь, вот сколько я смотрю этот сериал, он мне так саму себя напоминает! У меня как и у главной героини есть сводные братишки и сестрички. Вот только если у неё их максимум два, то у меня штук десять-то точно!»
Меня это сбило с толку. Я растеряно протираю глаза. «Как это у тебя десять братьев да сестёр?»
«М, у папки было, есть и будет куча женщин. Мамка моя в борделе работала. И если говорить скромно и коротко, то, вот, так вот я появилась. В принципе, как и мои сводные» Она говорит об этом так, будто это норма. Хотя, возможно с нынешними реалиями это так.
«И что? Ты со всеми общаешься?»
«Нет конечно! Только с теми, кого папка признал»
«Значит тебя признал?»
«Наверное? Может быть, именно из-за этого, все считали и считают меня папиной дочкой?» Она заправляет выбившуюся прядь волос за ухо. «А, у тебя?» Её тон сразу меняется. «Ну, как дела с родителями?»
«Ну, какие дела... обычные? Там научит, там отругает, там ударит» Я был застигнут врасплох. Довольно не привычно когда спрашивают о твоей жизни, так непосредственно.
«А меня никогда не били.» Без стеснения говорит она. На мой вопрос, «почему?» она отвечает в духе «Милых и кокетливых девочек никто не трогают» К этому времени, я уже хотел было закрыть глаза, стоило мне лишь расслабится, как в голову вновь прилетел тот номер. Господи, я просто молю: Пусть это будет один из её сводных братьев, которого она очень любить. Вздохнув, я продолжаю слушать её болтовню. Неохотно, но стремительно я засыпаю.