ГЛАВА 07. Одежда из холста тепла, рис с овощами - сытен
Посреди дороги громко заурчал один живот.
- Не смотри так на меня! Я проголодался, это естественно, - сказал Гуй Фэнь, скрестив руки на груди, дабы заглушить нещадный вой.
- Я ничего не говорил, - в тон ему ответил Шэн Цзао.
- Ты взглядом говорил! И довольно понятно, что ты надо мной издевался!
- Тебе показалось. Глазами я говорить ещё не научился.
Гуй Фэнь обиженно насупился и теснее прижал руки к телу, а его желудок ещё жалобнее заурчал.
- Куда делось твоё умение доставать всякие фрукты и ягоды из ниоткуда? - чуть погодя спросил он у Шэн Цзао.
Как и любой человек, когда он голодал, Гуй Фэнь становился раздражительным, а поскольку поблизости никого кроме товарища с пословицами не было, то на нём он и отыгрывался.
- Никуда не делось, но в открытом поле оно бесполезно, - спокойно ответил будильник.
- А если зайца поймать?
- Чем?
- Я могу тебе моток ниток одолжить, - с надеждой глядя на Шэн Цзао, сказал Гуй Фэнь.
- Ниток у тебя больше нет, - хмыкнул тот. - Ты их благополучно проиграл, как и варенье, и что-то там ещё.
- Так у меня ещё один моток есть. Я не дурак, чтобы отдавать всё с концами.
- Не дурак ли? - издеваясь, передразнил Шэн Цзао Гуй Фэня. - Шумный бамбук внутри полон ветра.
- Сам ты бамбук!
И пока они, медленно волоча ноги по пыльной дороге и припирались друг с другом, откуда-то сбоку послышался мужской голос.
- Вы, уважаемые, случайно работу не ищете?
- Случайно ищем, - без раздумий ответил Шэн Цзао.
Остановившись, они с Гуй Фэнем повернули головы в сторону, откуда послышался голос, и увидели стоящего посреди невспаханной земли сгорбленного крестьянина. Тому на вид было больше пятидесяти, поскольку в пучке, что он носил на голове, наряду с чёрными прядями было предостаточно и седых волос.
- Тогда айда ко мне поле вспахивать! - сказал тот, хитро улыбаясь.
- А не поздновато вы за это дело взялись? Вон ваши соседи скоро и урожай соберут, а вы только сажать собираетесь? - нахмурившись, потому что чуял он, что работы у старика было немерено, спросил Гуй Фэнь.
- Так это у меня второй урожай. Первый я уже собрал! - гордо ответили ему.
- Что же у вас так быстро выросло?
- Картошка! Земля плодородная, посадил пораньше и уже успел собрать. Во второй раз хочу редьку посадить! Если в погребе есть картофель, редька да кувшин крепкого вина, то зиму пережить раз плюнуть!
«А я бы миску риса навернул», - подумал про себя Гуй Фэнь, и живот его снова громко заурчал.
Видя, что путники не собираются так быстро соглашаться с его предложением, крестьянин двинулся им навстречу, а оказавшись рядом, упёр руки в бока и жизнерадостно воскликнул:
- По глазам вижу, что голодные! Айда ко мне работать, хлопцы!
- Вы учтите, что мы берем дорого, - сцепив руки за спину, словно столетний мудрец, изрёк Шэн Цзао, глядя куда-то вдаль.
- Сколько ж вы берёте? - слегка его передразнивая, спросил старик.
- За день работы по монете на каждого!
- У вас же сейчас цянь в обиходе? - спросил Гуй Фэнь, взглядом указав на виднеющуюся вдали деревню. - Вот нам и нужно два цяня.
- Поле у меня маленькое, если до вечера с ним управимся, то я вам целых три цяня заплачу, а ещё и ужином накормлю досыта! - сказал крестьянин, начав улыбаться.
- И переночевать пустите? - смерив его долгим взглядом, спросил Шэн Цзао.
- Конечно, пущу! Куда же вы, умаянные работой, ночью пойдёте?
Шэн Цзао задумчиво кивнул, после чего повернулся к Гуй Фэню. Несколько долгих мгновений они с долей неловкости смотрели друг другу в глаза, после чего синхронно кивнули, соглашаясь, что лучшего предложения они навряд ли скоро получат.
- Мы согласны! - уверенно ответил Шэн Цзао, и старик возликовал.
- Ай, какие молодцы! Давайте снимайте верхние рубахи, чтобы не испачкать, и принимайтесь за работу! Сейчас принесу вам по мотыге.
И пока старик радостно бежал за инструментами, Гуй Фэнь и Шэн Цзао синхронно тяжело вздохнули.
- Работу не делают понапрасну, а земля не обманывает людей, - сказал последний, будто бы желая их обоих подбодрить.
- Хоть монеты получим, и на том спасибо, - тихо ответил ему Гуй Фэнь.
Сойдя с дороги, они вступили на землю старика и, найдя подходящий клочок земли, начали раздеваться. Первым делом Гуй Фэнь швырнул на землю свой увесистый мешок, после чего снял пояс, избавился от верхней рубашки и снова его надел. В поясе хранились драгоценные монеты, и он не хотел их оставлять без присмотра. Это действие не укрылось от стоящего рядом Шэн Цзао, и тот не упустил возможности съехидничать.
- Пояс широк да живот спокоен, пояс туг да хозяин голоден.
- Как будто сам втихаря обожрался досыта! - словно дитё малое, показав Шэн Цзао язык, выдал Гуй Фэнь. - Ну голоден и голоден! Избавь меня сегодня от своих премудростей. Снимай рубашку и пошли быстрее. Я хочу закончить тут до наступления темноты.
Шэн Цзао ограничился лёгким фырканьем и недовольным взглядом, после чего явно нехотя снял накидку, верхнюю рубашку и, в отличие от Гуй Фэня, аккуратно их сложил, прежде чем положить их поверх ранца.
- Чего вы там копошитесь? Быстрее разбирайте мотыги! ― крикнул им крестьянин, и мужчины нехотя к нему направились.
Выбрав подходящее орудие труда и получив ценное указание от старика, который больше командовал, а не помогал, они принялись вспахивать землю. Познавший горький опыт, Гуй Фэнь в этот раз решил схитрить и отправился работать в самый дальний конец поля, дабы не слышать бесконечный поток пословиц. Поначалу он даже радовался, издалека слыша, как Шэн Цзао что-то там бубнит, и видя, как лицо крестьянина становится всё мрачнее и мрачнее, но позже понял, что вновь просчитался.
Пару часов спустя, когда беспощадное солнце грозилось сжечь ему волосы, а усталые руки более его не слушались, Гуй Фэнь начал всё отчётливее слышать пословицы.
- В торговле главное считать, в земледелие ― рано вставать! - утирая вспотевший лоб, выдал Шэн Цзао. - Каждый день идёшь - не бойся сотен тысяч ли, всё время работаешь - не бойся сотен тысяч дел.
Начав работу с разных концов, Гуй Фэнь и Шэн Цзао встретились посередине поля, как раз когда от усталости хотелось свалиться на землю и больше не вставать. Если бы Гуй Фэнь был бы чуть догадливее, то он бы терпел премудрости своего попутчика в самом начале, когда это было куда легче выносить, а устав, наслаждался бы тишиной. Сейчас же, когда мотыга, казалось, весит больше лошади, раздражение Гуй Фэня стало напоминать огромную змею.
- Будешь ловить рыбу да искать крабов - проворонишь урожай, - сказал Шэн Цзао, и Гуй Фэню начало чудится, что у того на макушке выросли заячьи ушки.
Он начал часто-часто моргать, чтобы видение исчезло, но все стало только хуже. За спиной зайца-будильника выросла огромная чёрная змея, которая открыла пасть и целиком заглотила наполненное премудростями угощение. Когда желудок Гуй Фэня громко заурчал, змея исчезла, оставив на своем месте ухмыляющегося Шэн Цзао.
- Пустой живот громче любого поэта, - выдал тот, и Гуй Фэнь тяжело вздохнул.
Ему внезапно стало так грустно и невыносимо, что устоять на ногах он более не мог. Отшвырнув в сторону мотыгу, Гуй Фэнь, словно осенний листик, легонько улегся на землю и печальным взглядом уставился на ясное небо. Проплывающим мимо облакам будто бы было все равно на овладевшую всем его телом горечь, а солнце неумолимо выжигало остатки надежды.
- Не утоляй жажду, глядя на сливы, выпей воды да заполни страдающий желудок.
Подошедший к Гуй Фэню Шэн Цзао не только выплеснул своей мудрости, но и кинул страдающему флягу с водой.
Гуй Фэнь приподнялся на локтях и прижал её к животу, вновь ложась на землю. Несколько долгих мгновений каждый думал о своём, а потом разлёгшийся бездельник поднял руки и посмотрел на свои грязные ладони.
- Шэн Цзао, - тихо позвал он. - Если ты сегодня произнесёшь ещё хоть одну пословицу, я задушу вот этими вот руками.
Гуй Фэнь не знал, находится ли он где-то на границе сумасшествия или иного мира, но даже там человек-будильник оказался обладателем завидной смелости.
- У глупости непременно есть дно, у мудрости же нет предела, - сказал он и тихо усмехнулся. ― Говорил же, не бери в голову, мне с пословицами легче работается.
- А мне тяжелее, - печально отозвался Гуй Фэнь. - Каждая твоя мудрость заставляет меня вспомнить о печальном настоящем...
Гуй Фэнь замолчал, потому что разговор внезапно обрел слишком личные очертания. Он обессиленно опустил руки и на несколько секунд закрыл глаза, а после чего почувствовал, как его головы коснулось что-то холодное.
- Держи ноги в тепле, а голову в холоде. Остуди немного пылающий ум.
Взяв флягу, Шэн Цзао вылил немного прохладной воды прямо Гуй Фэню на голову, и внезапная свежесть в миг того отрезвила.
Подняв тяжелую голову и не менее тяжёлое туловище, Гуй Фэнь, скрестив ноги, уселся на землю. Рядом стоящий Шэн Цзао еле заметно улыбался и по-прежнему протягивал откупоренную флягу. Не будь он вымотан работой, Гуй Фэнь непременно бы рассердился, но сейчас сил ему хватило лишь на недовольный взгляд.
- При первой нашей встрече ты сказал, что мы не вспахивали поля вместе, чтобы я к тебе панибратски относился. Теперь, когда мы именно этим и занимаемся, думаю, в пору начать вести себя с тобой дерзко, - ответил Шэн Цзао, и Гуй Фэнь издевательски спросил:
- То есть, до этого ты был кроток и мягок? Как пушистый заяц? - возмутился он. - А знаешь, раз так, то я тоже начну к тебе дерзко относиться! Прямо сейчас!
С вызовом глядя на Шэн Цзао, Гуй Фэнь распластался по земле, широко раскинув в стороны руки и ноги, после чего крикнул так громко, что его наверняка слышали в родном уезде.
- Шэн Цзао! Ты слышишь, Шэн Цзао! Если ты не заткнёшься, то я до самого заката буду тут лежать!
- Пусть так. Мне-то что? - невозмутимо отозвался виновник всех мучений Гуй Фэня.
- А знаешь что? Дальше тебе придётся работать одному! Я и пальцем не пошевелю, а ты своими изнеженными ручками, в которых неумело держишь мотыгу, будешь пахать до седьмого пота, пока твои же пословицы не начнут у тебя через уши вываливаться!
Под конец своей длинной тирады Гуй Фэнь звучал словно старая несмазанная телега, но раздражение и уверенности в нём было так много, что он не обращал на это внимания. Он лежал на тёплой земле и снизу вверх смотрел на возвышающегося Шэн Цзао, взгляд которого будто бы пытался прожечь его насквозь, но Гуй Фэнь не сдавался: он был смелым, а голод его озлобил. Он дерзко смотрел в ответ и впервые за много лет вышел победителем из словесной перепалки, которую сам же и устроил.
- Ладно, твоя взяла. Сегодня я помолчу, ради тебя, бедолаги, которого аж до бреда солнцем припекло! - высокомерно выдал Шэн Цзао, и Гуй Фэнь победоносно улыбнулся.
Вскочив на ноги, он выхватил полную флягу, испил половину, а другую вылил себе на голову, дабы остудиться.
- Выпьешь мою воду, - сказал он Шэн Цзао, швырнув в его руки пустую флягу.
Бывший человек-будильник только кивнул, явно намереваясь до самого заката молчать как рыба, но по-прежнему позволил себе пристальный взгляд. он смотрел на Гуй Фэня с примесью презрения и восхищения.
Ему явно до этого никто не смел и слова против сказать, подумалось Гуй Фэню, и внезапно от осознания того, что он осадил на место человека, раннее считавшим себя чуть ли не всемогущим, улучшилось настроение. Широкая улыбка озарила его лицо, а сил прибавилось немерено.
Схватив мотыгу, он ещё усерднее, чем прежде, принялся пахать, и до самого заката улыбка не сходила с его лица, а всё потому, что окружала его одна лишь умиротворяющая тишина.
***
Дом старика был расположен довольно близко к полю, но даже так путь до него показался Гуй Фэню настоящей пыткой. Он работал как вол без еды и покоя, и под конец дня руки, ноги, голова и даже язык его более не слушались.
- А что у нас на ужин? - спросил он, как только они вошли во двор.
- Рис с овощами, ясно дело, - оживленно ответил старик, и Гуй Фэнь тяжело вздохнул.
- А мясо? Мясо нам тоже полагается! За целое вспаханное поле уж точно!
- Когда человек трудолюбив, то и земля не ленится, - впервые за вечер заговорил Шэн Цзао.
- Ладно, ладно, будет вам мясо. Только его приготовить надо. Подождёте? - войдя в дом, спросил крестьянин.
- Подождём, чего уж не подождать, - с трудом выговорил Гуй Фэнь, следуя за ним. - А спать мы где будем?
- А вон в соседней комнате. Постелите себе на полу по циновке и спите спокойно.
Старик указал рукой на свободную комнату в доме, куда, шаркая ногами, тут же направился Гуй Фэнь. Помещение было чистым, но больше походило на кладовку, а свернутая в углу циновка, хоть и была новой, не манила удобством.
- Ну вот, опять на полу спать, - печально вздохнул Гуй Фэнь. - Это какое-то безкроватное путешествие ...
Расправив циновку и уместив ее рядом со стеной, Гуй Фэнь услышал тихий смешок. Глупый будильник над ним насмехался, но ему было все равно.
- Эй... Шэн Цзао, - сонно пробормотал он, совсем не изящно сев на циновку. - Ты знаешь какие-нибудь поговорки про кровать?
- Нету таких, - вновь усмехаясь, ответили ему.
- Ну вот, кроватей нет и поговорок нет ... Эх...
Гуй Фэнь закрыл глаза и свалился на бок, а потом, крепко обняв свой мешок, начал громко сопеть. Шэн Цзао фыркнул и покачал головой, а потом отправился донимать старика.
- Где у вас тут можно освежиться? - спросил он, войдя на кухню.
- На улице бочка с водой стоит. Плескайся в своё удовольствие.
Поморщившись, услышав слова старика, Шэн Цзао развернулся на пятках и нехотя направился на улицу. Уличные водные процедуры ему не особо прельщали, но вымыть руки, лицо и привести в порядок пыльную одежду хотелось, потому пришлось уподобиться простому люду.
- Ого, как будто бы и не работал вообще весь день, а чаи гонял да книжки читал, - сказал старик, когда свежий и благоухающий Шэн Цзао вернулся на кухню. - Иди буди товарища, и приходите есть, пока не остыло.
- Остывшая еда, что нелюбимая жена, - согласно кивнул Шэн Цзао.
Выйдя из кухни, он намеревался послушать старика, но стоило зайти в кладовку, которая этой ночью должна была послужить им спальней, как он тут же передумал. Крепко обнимающий свой мешок Гуй Фэнь выглядел уставшим даже во сне. Подумав, что будь он на его месте, то не захотел бы, чтобы его разбудили, Шэн Цзао оставил Гуй Фэня спать и в одиночестве вернулся на кухню.
- Спит крепко и проснётся только к утру. Давайте поужинаем без него.
- Ну давай.
Присев за столом, они начали молча ужинать. Но не успел Шэн Цзао закончить половину чаши риса, как старик начал недобрым взглядом смотреть в сторону порции Гуй Фэня. Посмотрел раз, посмотрел два, а на третий потянулся палочками к куску мяса, что лежал поверх риса, и был тут же остановлен. Стремительным движением Шэн Цзао перехватил палочки старика своими и посмотрел на него, как на врага народа.
- Ты чего? ― хитро ухмыльнулся старик. ― Он всё равно спит. Давай разделим всё мясо, а завтра утром, когда он проснётся, съест овощи да рис и сыт будет весь день.
- Непорядок, - неумолимо ответил Шэн Цзао.
- Я слышал, что на завтрак вредно есть мясо.
- С одного раза ничего не будет.
Старик недовольно фыркнул и убрал палочки, но сладкий запах мяса кружил голову, и он вновь попытался уговорить Шэн Цзао:
- Опозорил он тебя, - низким голосом выдал он. - Хвала небесам, что только я свидетелем был. Даже так будешь его мясо защищать?
- Мы не обижаемся на крепкие слова друг друга. Правило у нас такое... Да и позора я не боюсь, дурной молвы и подавно, - сверля старика суровым взглядом, ответил Шэн Цзао. - Гуй Фэнь вспахал рядов вдвое больше, чем мы с вами. Если кому-то в этом доме и полагается мясо, то только ему.
- Тц, да ну вас. Если до утра мясо протухнет, меня не вините, - недовольно сказал старик, но и на этот раз Шэн Цзао нашёл, что ему ответить:
- Его порцию поставьте в погреб, где похолоднее, а завтра утром разогреете. Я прослежу.
- Проследит он, пф!
Поняв, что лишний кусок мяса ему не светит, старик отвернулся в сторону и так и доел свой рис, глядя куда угодно, только не на Шэн Цзао.
- Благодарю за ужин, - сказал тот, доев и встав из-за стола. - Еда крестьянина зависит от погоды, а еда рабочего от совести нанимателя, - добавил он, глядя на полную миску Гуй Фэня.
- Да понял я, понял, нечего напоминать! - огрызнулся старик.
Встав из-за стола, тот взял наполненную миску с остывшим рисом и мясом и направился к погребу. Шэн Цзао же пристально за ним наблюдал, а убедившись, что ужин товарища был надёжно сохранен до утра, направился в комнату для ночлега, где вскоре заснул под мирное сопение Гуй Фэня.
