~24~
Москва встретила их утренней прохладой и чистым, посвежевшим после долгих дождей небом. Город входил в свой привычный ритм, но для Ангелины и Глеба этот ритм теперь звучал совершенно иначе. Из аэропорта они уехали вместе, не скрываясь от редких вспышек телефонов случайных прохожих. Прятаться больше не было смысла.
Прошел месяц.
Жизнь стремительно перестраивалась. Юридическая война, которую когда-то так боялась Ангелина, прошла на удивление тихо для неё самой. Адвокаты Глеба сдержали слово: все старые контракты с агентством Сони были официально аннулированы через суд из-за многочисленных нарушений со стороны руководства. Сама Соня, лишившись возможности манипулировать чужими судьбами, осталась далеко в прошлом — её имя больше не всплывало ни в разговорах, ни в планах на будущее.
Музыкальная студия Глеба была полностью восстановлена. Вместо разбитых мониторов теперь стояло новое, еще более мощное оборудование, а панорамное окно снова открывало вид на индустриальные пейзажи столицы. Но изменилась сама атмосфера — здесь больше не пахло застарелым одиночеством и злостью.
Вечер субботы собрал в стенах обновленной студии только самых близких: музыкантов из команды Глеба, дизайнеров и нескольких близких друзей. Неоновые полосы на потолке горели мягким, теплым светом.
Ангелина сидела на том самом кожаном диване, где когда-то спала, укрывшись его толстовкой. На ней было простое, но элегантное белое платье, а на плечах — легкий пиджак Глеба. Она наблюдала за ним. Парень стоял у пульта, о чем-то спокойно переговариваясь со звукоинженером. На его лице впервые за долгое время не было маски отстраненности. Он выглядел человеком, который наконец-то нашел свой дом.
Глеб постучал по микрофону, привлекая внимание присутствующих. Шум в комнате мгновенно затих.
— Спасибо всем, кто пришел, — хрипло произнес он, и его взгляд сразу же отыскал в толпе Ангелину. — Этот альбом должен был стать манифестом злости и мести. Пять лет я писал музыку только для того, чтобы сжигать мосты. Но последний месяц научил меня, что строить гораздо сложнее и... важнее. Этот релиз — о том, что даже после самого сильного шторма наступает утро. И посвящен он моему главному соавтору.
Из колонок раздались первые аккорды. Это была новая песня. В ней по-прежнему оставался его фирменный, сильный бит и глубокий текст, но фортепианная партия стала чище, светлее, а в голосе блондина больше не было леденящего холода. Это была музыка свободы.
Ангелина смотрела на него, чувствуя, как по коже пробегают мурашки, а на губах появляется счастливая улыбка.
Когда трек закончился и студию захлестнули аплодисменты, Глеб оставил микрофон и подошел прямо к дивану. Он протянул ей руку, и Ангелина, не задумываясь, вложила свои пальцы в его теплую ладонь. Парень потянул её на себя, крепко обнимая за талию и утыкаясь носом в её волосы.
— Ну что, Ангел? — тихо прошептал он ей на ухо, пока вокруг шумели гости. — Твой новый контракт в Милане начинается через неделю. Готова лететь?
— Только если ты летишь со мной, — так же тихо ответила она, поднимая на него глаза.
— На этот раз — только вместе, — улыбнулся Глеб и мягко поцеловал её.
Их старая, болезненная история, начавшаяся с чужого обмана и жажды мести, была официально завершена. Впереди их ждали новые города, показы, альбомы и огромный мир, который они теперь уверенно и смело строили на своих собственных условиях. С чистого листа.
Конец.