chapter 7
— Смерчинский, скажи честно, ты под чем это писал? — задаю первый вопрос, который приходит на ум после прочтенного.
— А что не так-то? — искренне удивляется парень.
От чего я прихожу в недоумение. Он правда не понимает, что не так, или так искусно притворяется?
— Что не так?! — чуть ли не кричу я, из-за чего на нас оборачиваются немногочисленные прохожие и посетители моста Влюбленных.
— Это что за цирк? — продолжаю я уже чуть тише. — «Гроза и Смерч»? Смерчинский, скажи честно, у вас там на юрфаке наркоту употребляют, колются или что похуже? Ты под чем это писал, Демид?
— Объясни, что тебе не нравится, и, возможно, мы это переделаем, — спокойно говорил он, и меня прорывает.
— ЧТО МНЕ НЕ НРАВИТСЯ?! ВОЗМОЖНО, ПЕРЕДЕЛАЕМ?! Да мне всё не нравится! — машу я папкой с «договором» перед его лицом. — Смерчинский, в этом договоре, начиная от первой буквы, заканчивая жирной точкой в его конце!
— Не такая уж она и жирная, знаешь ли, — говорит он, а в его глазах цвета морской волны я вижу смешинки. Или это замаскированные черти?..
— Смерчинский, не зли меня! — угрожающе проговариваю я, а про себя думаю: «Куда бы лучше запихнуть этот договор — в мусорку или в хлеборезку? А может, треснуть его так, чисто в воспитательных целях, как говорит моя мама, чтоб мозги на место встали? Глядишь, и поумнеет, хотя мне слабо в это верится».
— Ты прекрасно понимаешь, что я не про точку!
— Обезьянка... — начинает он, но, увидев мой взгляд, осекается. — Ладно, ладно, — поднимает он руки вверх в примирительном жесте. — Амелия, объясни нормально и, желательно, без криков, что именно тебе не нравится в этом договоре. Мы всё обсудим и изменим, если ты этого хочешь.
Я медленно вдыхаю и выдыхаю воздух, немного успокаиваясь.
— Ты понимаешь, как это выглядит? — спрашиваю я и прикрываю глаза рукой. Дернул же черт связаться меня с этим мальчиком-ветерком, жила себе спокойно...
— Весело — говорит парень, не задумываясь даже на секунду. А я же смотрю в его глаза и не понимаю: шутит он или это серьезно? Может, у него, парня, какие-то извращенные представления о веселости? Кажется, у меня где-то был номер психолога...
— Это ни черта не весело, Демид, это тупо! Весь этот договор — сплошной дебилизм! И вообще, что значит «партнеры»? — запоздало доходит до меня.
— СМЕРЧИНСКИЙ, ТЫ ВООБЩЕ СТРАХ ПОТЕРЯЛ?! УЧТИ, СПАТЬ Я С ТОБОЙ НЕ БУДУ, ДАЖЕ НЕ МЕЧТАЙ!
— Да не кричи ты, — устало выдыхает парень, который, кажется, уже раз сто пожалел, что связался со мной (впрочем, как и я).
— Я ничего не имел такого в виду под этим словом. Тем более там же написано: «являются партнерами и друзьями». Видишь, я не собирался с тобой спать, ты...
— Смерчинский, если ты хотел сказать, что такие, как я, не в твоем вкусе, побереги зубы. Я же и вмазать могу! — говорю я, сжимая кулаки.
Парень удивленно приподнимает брови, видимо, его изрядно удивили мои слова и угрозы.
— Я не это имел в виду, Амелия, — проговаривает он мое имя с heavy вздохом. Видимо, я уже успела его утомить. — Я хотел сказать, что ты моя подруга. Я с друзьями не сплю. Принципы, слышала?
— Не тупая, — огрызаюсь я, хотя самой на самом деле немножко стыдно, что я уже который раз кричу на него ни за что. Так что я стараюсь запихнуть это чувство куда-то подальше.
Парень протянул мне простую черную ручку.
— Подписывай, — сказал он, а на его губах, как всегда, была усмешка от которой появились ямочки на щеках.
— Глупо! Я не собираюсь это подписывать, — отказалась я. Чего-чего, но psychic расстройствами я никогда не страдала, а чтоб подписать эту бредятину, надо как минимум несколько лет в психушке провести и какие-то таблеточки выпить.
Смерчинский молитвенно сложил ладони лодочкой и ангельскими ярко-синими глазами взглянул на меня.
Точь-в-точь как Тор, просящий погулять поздним вечером подольше.
— И не мечтай. Ты надо мной так прикалываешься? Я этот бред не подпишу. Помогать друг другу — ладно, но это... — я кивнула на договор.
— Ни в коем случае!
— Ну, мы же друзья, — с укором произнес он, очень близко наклоняясь к моему лицу, так что я увидела небольшие темно-синие крапинки в его кристаллических глазах. Вашу мать, почему я так много думаю про его глаза? Это уже походит на какую-то болезнь. Видимо, из нас двоих к психологу, а уж лучше к психиатру, должна сходить я. Это уже ненормально. После встречи с этим мальчиком-вихрем в моей жизни вообще, кажется, пропало всё нормальное и осталось только ненормальное. Хоть и близко познакомились, если можно так сказать, мы сегодня утром.
— Нет. Никаких «мы», не ялган... — я хотела сказать ему слово на родном татарском, но вовремя себя отдёрнула, потому что понимала, что парень меня не поймёт, и это его приведёт в недоумение. — Не ври, короче. И вообще, отодвинься, иначе в глаз плюну! — предупредила я, вновь показывая себя не с лучшей стороны.
Парень послушно выпрямился и даже на пару шагов от меня отошел видимо, действительно испугался.
— Я буду должен тебе желание, Амелия. Любое, в разумных пределах, конечно, — стал Дэн меня соблазнять. Поиграй со мной! Подписывай уже, будет весело, ну же, Амелия! — он опять протянул мне черную ручку на раскрытой ладони, видимо, даже не опасаясь, что я туда плюну (а я, кстати, могу...).
— Ага, а ты потом покажешь кому-нибудь! — я представила, с какими лицами этот маньячный текст будут читать посторонние или те же Злата и Максим. Один решит, что мы все психопаты, а другая закопает меня заживо. Все в университете будут шептаться и показывать на меня пальцами, как только я появлюсь. Ректор, возможно, вызовет к себе за неподобающее поведение... Я бы, возможно, и дальше представляла, что могло бы случиться, но мои мысли остановил Демид, и, наверное, впервые за этот вечер я была ему благодарна.
— Второй экземпляр будет у тебя, так что мы в равных условиях.
— Мы не в равных условиях, ведь не я придумала этот бред, — я выразительно взглянула на текст, сморшившись. — Значит, со мной еще более-менее всё в порядке, не считая того, что я каким-то непонятным образом с тобой связалась.
— Партнер, давай жить весело! — бесцеремонно обнял меня юрист-недоучка (я уверена, узнай его препод, какой его ученик составил договор, повесился бы от стыда).
— Я люблю веселье. Просто ты тип сомнительный, — с силой ударила я его под ребра, так, как учил старший брат, так что парень даже поморщился слегка и приложил руку к месту удара.
А что? Рука-то у меня тяжелая. Я знала еще с детства, когда лупилась с братом за последний кусок пиццы. Правда, как потом я узнала, он всегда поддавался мне и даже не в половину своей силы сражался со мной...
Сомнительный тип, видя мою нерешительность, тут же начал усиленно улыбаться. Это странно говорить, но я раньше думала, что улыбаться можно только губами, а он делал это еще и своими синющими глазами (может, он в них синьку залил? Ну не могут они быть такими синими от природы!), и всем своим лицом, которое словно бы светилось. Обаятельный чертов мимик.
— Сделаю всё, что захочешь, друг, — от последнего слова я скривилась, а он увидел это и аж заулыбался сильнее, если это, конечно, было возможно, говорил он, по-детски непосредственно теребя темные волосы, спускающиеся до шеи, и в упор глядя на меня, наверное, надеясь прочитать.
Я, немного подумав, решила, что лишнее желание от такого человека, как Смерч, будет нелишним, и можно, если что, использовать его в своих целях, согласилась. Подумаешь, подпись всего лишь поставить.
— Надеюсь, не кровью подписывать? — спросила я.
— Как хочешь, обезьянка. Можешь и ею, только я кровь не очень люблю.
— Ха, раз не любишь кровь, значит, и драться тоже, — я, к собственной радости, нашла в нем недостаток. Если что, смогу несколько раз дать под ребра и убегу в случае чего. Всякое бывает тем более особого доверия мальшка-ветерок во мне не вызывал.
— Подписывай уже, — ушел он от кровавой темы в прямом смысле и опять протянул мне ручку.
— Спиной встань и нагнись, моим столом поработаешь, — велела я Дэну.
— Я не гордый, — засмеялся он, наклоняясь.
А уже через минуту столом работала я, которая, вообще-то, гордостью обладала и не особо хотела работать столом для подписи каких-то дебильных бумажек.