Красная плесень... 2

Дом встретил их не тишиной, а оглушительным, давящим гулом. Это не был звук в привычном понимании это была вибрация самого воздуха, от которой ныли зубы и закладывало уши. Особняк Уитакеров, величественный и холодный, превратился в гигантский резонатор, гудящий на одной низкой, инфразвуковой ноте.

Лиам стоял в центре своей старой спальни. Комната, где прошло его детство, казалась чужой и нереальной. Игрушечные машинки на полке, постер с рок-группой на стене всё это выглядело как декорации к чужому, давно забытому фильму. Гудение исходило отовсюду и одновременно из ниоткуда. Оно шло из-под паркета, из толщи стен, из самого неба.

— Это дом, спокойно ответил Лиам, не повышая голоса. Он слышал его прекрасно, этот звук был частью его самого.

— Он поет нам колыбельную. Прислушайся.

Лиам закрыл глаза и сделал шаг вперед. Гудение начало меняться. Оно распадалось на составляющие. Сквозь низкий гул пробился новый звук: влажный, ритмичный шлеп-шлеп-шлеп, похожий на звук босых ног, шлепающих по мокрому бетону.

А затем пришел запах. Сладковатый, густой смрад разложения и застоявшейся воды.

Лиам открыл глаза. Реальность комнаты начала плыть. Обои с геометрическим узором пошли волнами, а затем начали отслаиваться от стен, но не падать на пол, а скручиваться в тонкие, пульсирующие трубки сизого цвета, похожие на артерии. Деревянный паркет под его ногами вспучился и стал мягким, как плоть. С каждым шагом он проваливался на дюйм, чувствуя под досками не бетонное перекрытие, а что-то теплое и упругое.

Лиам перевел взгляд. Стена напротив кровати перестала быть стеной. Она превратилась в огромный, вертикальный кусок гниющей плоти. По ней ползли лиловые и черные вены, которые пульсировали в такт гудению. В некоторых местах кожа на «стене» лопнула, и из прорех сочилась черная, маслянистая сукровица, стекая на ковер и прожигая в нем идеальные круглые дыры.

Но самым страшным был потолок. Он выгнулся куполом, натянувшись до предела. Сквозь слой штукатурки проступили очертания огромного, деформированного лица. У лица не было глаз, только две темные ямы, но Лиам чувствовал его взгляд. Лицо беззвучно открывало и закрывало огромный рот, силясь что-то сказать или просто вдохнуть воздух комнаты.

Лиам же, наоборот, сделал шаг к пульсирующей стене. Он протянул руку и коснулся её поверхности. На ощупь она была теплой и влажной. В тот же миг, как его пальцы коснулись гнили, всё прекратилось.

Гудение стихло. Запах исчез. Стена снова стала стеной — просто бежевые обои в мелкий рубчик. Паркет снова был твердым деревом

Лиам посмотрел на свою руку. Он не чувствовал отвращения. Он чувствовал... контроль.

— Уолтер. Я просто... принял это. Дом — это я. А я это дом. Моё тело и это место связаны. Моё гниение это его гниение.

Он подошел к своему старому письменному столу и выдвинул нижний ящик. Внутри лежал его детский альбом для рисования.

— Отец думает, что я прячусь здесь как загнанная крыса, сказал Лиам, листая страницы с неуклюжими рисунками динозавров и домиков. Он пошлет сюда своих людей с пушками. Они будут обыскивать каждый дюйм сада, каждый гараж.

Он закрыл альбом и посмотрел на Уолтера. В его взгляде не было ничего человеческого.

— Они найдут здесь только то, что я им позволю найти.

Внезапно снизу, с первого этажа, донесся звук бьющегося стекла.

Тишина.

Затем тяжелый удар входной двери о стену.

Тишина.

А затем топот десятка тяжелых ботинок по мраморному полу холла.

Они были здесь.

Лиам улыбнулся. Это была та самая улыбка, которую Хлоя увидела через весь зал у Финча.

— Игра началась, Уолтер. Пора показать им нашу архитектуру безумия.

Он подошел к выключателю и погасил свет в комнате.

Тьма окутала их, но она больше не была пустой. В углах комнаты что-то зашевелилось, впитывая мрак и формируя из него длинные, извивающиеся тени.

Снизу раздался голос Ричарда Уитакера, усиленный мегафоном:

— Лиам! Я знаю, что ты там! Выходи с поднятыми руками! Обещаю, никто не пострадает!

Звук бьющегося стекла и тяжелый топот ботинок по мраморному полу сработали как спусковой крючок. Реальность для Лиама не поплыла, она треснула, словно зеркало, в которое бросили камень.

Внезапно дышать стало нечем. Воздух в комнате сгустился, наполнившись сладковатым, удушливым запахом тлена. Это был запах его собственного разложения.

Уолтер, стоявший у двери, увидел лишь то, как Лиам, только что державший в руках альбом, вдруг замер. Его зрачки расширились, заполнив почти всю радужку, превратив глаза в два черных омута. Он медленно, очень медленно повернул голову к стене.

— Лиам? Ты в порядке? Шепотом спросил Уолтер. Он не слышал того, что слышал Лиам. Для него дом был просто старым, тихим особняком.

Лиам не ответил. Он видел.

Обои на стене, которые в реальности оставались неподвижными, для него пошли крупной, влажной рябью. Затем они начали отслаиваться от штукатурки, но не падали вниз. Они скручивались в тонкие, пульсирующие трубки сизого цвета, похожие на гниющие корни или артерии. Они тянулись к нему, извиваясь в воздухе.

— Лиам! Уолтер дернул его за плечо.

Прикосновение было резким, болезненным. Оно сработало как удар тока. Триггер сработал. Видение стало абсолютным.

Лиам закричал. Это был не крик страха, а вопль агонии. Он схватился за свое лицо, но его пальцы провалились в плоть. Ему показалось, что кожа на щеках стала мягкой, как гнилой сыр, и под давлением пальцев проминается внутрь, грозя оторваться от костей.

— Мое лицо! Оно... оно сползает! — хрипел он, царапая ногтями собственную кожу.

Уолтер в ужасе отшатнулся. Он видел, как Лиам корчится посреди комнаты, хватая руками пустоту и собственное лицо, оставляя на нем красные полосы от ногтей. Но он не видел причины. Для Уолтера это был просто приступ безумия.

Снизу донесся громкий голос Ричарда Уитакера:

— Обыскать второй этаж! Он должен быть там!

Лиам рухнул на колени. Его била крупная дрожь. Вкус гнили во рту был невыносим. Ему казалось, что его язык распух и теперь гноится, покрываясь черной плесенью. Он чувствовал, как его тело изнутри пожирает что-то темное и влажное.

— Уолтер... Прошептал он, глядя на санитара снизу вверх безумным, невидящим взглядом.

— Я чувствую... как они едят меня изнутри. Черви... везде...

Уолтер схватил его за руку и рывком поднял на ноги.

— Хватит! Слышишь?! Это всё в твоей голове! Их шаги уже на лестнице! Нам нужно бежать!

Слова Уолтера пробились сквозь пелену кошмара. Шаги. Да. Реальные шаги. Опасность была настоящей. Опасность была здесь и сейчас.

Лиам сфокусировал взгляд на лице Уолтера. Это было якорем. Единственной твердой точкой в мире плавящейся плоти и гниющих стен.

— Да... бежать... Прохрипел он.

Триггер не отпустил его полностью. Комната все еще пахла тленом, а в углах все еще извивались невидимые для Уолтера тени. Но инстинкт самосохранения оказался сильнее психоза.

Лиам оттолкнул видение и схватил реальность за горло.

— К черному ходу! Выдохнул он.

Они выскочили из комнаты в тот самый момент, когда первая группа охранников ворвалась на этаж через главную лестницу. Дом Уитакеров снова стал просто домом. Но для Лиама он навсегда останется склепом, где стены истекают гноем.