Эпилог
Прошло время.
Испания встретила Маргариту привычным шумом океана и тёплым ветром с побережья. Маленький городок, затерянный среди белых домов и узких улочек, давно стал для неё местом, куда хотелось возвращаться между этапами чемпионата.
Здесь всё было проще. Здесь никто не ждал от неё фотографий для обложек, интервью или очередного доказательства того, что она заслуживает своё место в мире Формулы-1. Здесь можно было просто сидеть у воды и смотреть на горизонт.
Несколько свободных дней между Гран-при выпали неожиданно, и Маргарита воспользовалась ими без раздумий.
Самыми первыми приехали Пенелопа и Лили. Их привез Макс.
Пенелопа говорила за троих, перескакивая с одной мысли на другую быстрее, чем успевала закончить предыдущую. Лили слушала её с тем серьёзным выражением лица, которое появлялось у неё всегда, когда она пыталась разобраться в происходящем. Иногда казалось, что она родилась взрослой.
В один из вечеров они пошли к океану.
Солнце медленно опускалось к воде, окрашивая всё вокруг в золотой цвет. Волны лениво накатывали на берег. Ветер трепал волосы и приносил запах соли.
Фотографию сделала Алекса.
Почти случайно.
Позже Маргарита будет думать, что именно лучшие фотографии всегда получаются случайно.
На снимке она стояла у самой воды в белом платье. Без макияжа. С тёмными волосами, которые всё больше напоминали волосы Антонио.
Лили была у неё на руках, крепко обхватив шею обеими руками и прижавшись щекой к щеке.
Даже обнималась она по-своему.
Серьёзно.
Пенелопа стояла справа, прижавшись плечом к Маргарите. Она не смотрела в объектив. Её взгляд был направлен куда-то вдаль, за океан.
За последние несколько лет у неё появился этот задумчивый взгляд.
И он удивительно ей шёл.
Маргарита долго рассматривала фотографию.
Три лица.
Три совершенно разные истории.
Три девочки, каждая из которых пришла в её жизнь своим путём.
И одна семья.
Она открыла instagram и некоторое время смотрела на пустое поле для подписи фото.
Когда-то ей казалось важным находить правильные слова.
Теперь всё было гораздо проще.
My everything.
Всего два слова.
Но ничего точнее придумать было невозможно.
Опубликовав фотографию, Маргарита убрала телефон в карман и снова посмотрела на океан.
Пенелопа в это время уже что-то рассказывала Лили, активно жестикулируя и явно пытаясь убедить сестру в своей правоте.
Маргарита улыбнулась.
И вдруг вспомнила один разговор.
Пенелопе тогда было лет десять.
Они сидели на кухне, обсуждая какие-то документы для школы, когда Пи неожиданно заявила:
— Когда вырасту, буду Пенелопа Квят-Пике.
Она произнесла это с таким серьёзным видом, словно сообщала давно установленный факт.
Никто даже не стал спорить.
Через несколько дней Лили задумалась почти на минуту и сказала, что тогда она будет Лили Ферстаппен-Пике.
Тоже абсолютно уверенно.
Словно вопрос уже давно был решён.
Маргарита тогда рассмеялась.
А потом неожиданно почувствовала что-то очень тёплое внутри.
Потому что поняла одну простую вещь.
Для них фамилия Пике больше не была чем-то сложным.
Не была болью.
Не была грузом прошлого.
Она была частью семьи.
Такой же естественной, как фамилии Квят или Ферстаппен.
Три фамилии.
Три истории.
Одна мама, которая так или иначе подарила их всем.
И от этого больше не хотелось убегать.
Это не прятали.
Не отрицали.
Не вычёркивали.
Это просто носили с собой.
Как часть собственной истории.
Три девочки Пике.
Каждая совершенно разная.
Каждая со своим характером, своими страхами и мечтами.
И всё же каким-то образом связанные друг с другом гораздо сильнее, чем кто-либо мог представить много лет назад.
Маргарита смотрела на океан и думала, что когда-то была маленькая девочка, которая стояла у окна в Бразилии и чувствовала себя очень одинокой.
Та девочка никогда бы не поверила, что однажды её жизнь будет выглядеть именно так.
И, возможно, это было самым главным чудом из всех.
———
Через несколько недель после поездки в Испанию наступил июль.
Как и много лет подряд, день рождения Маргариты и Пенелопы праздновали вместе.
Когда-то это казалось случайностью.
Теперь стало традицией.
Дом был полон людей ещё до обеда. Кто-то приходил раньше назначенного времени, кто-то опаздывал, кто-то начинал помогать с подготовкой, а кто-то только создавал дополнительный хаос. И почему-то именно так всё и должно было быть.
Маргарита стояла на террасе с чашкой кофе и наблюдала за происходящим.
Иногда ей казалось, что она смотрит на чужую жизнь.
Антонио смеялся вместе с Максом так громко, что их было слышно даже во дворе. Элена и Виктория, сестра Макса, спорили о еде на смеси португальского, английского и нидерландского языков и каким-то удивительным образом прекрасно понимали друг друга. Карлос и Нельсон устроились немного в стороне с бокалами и обсуждали что-то настолько серьёзно, будто от их разговора зависела судьба мира.
Сильвия наблюдала за всеми с тем самым выражением лица, которое Маргарита знала с детства.
Я всё вижу.
И обо всём думаю.
София тем временем кормила всех подряд. Не имело значения, был человек голоден или нет. Если он оказывался рядом с ней больше двух минут, в его руках обязательно появлялась тарелка.
Джули командовала.
Нельсон-младший помогал.
А иногда мешал.
Примерно в равной степени.
Даниил Квят пришёл ближе к вечеру.
Как всегда немного неловкий в больших семейных собраниях, но всё равно пришёл.
Ради Пенелопы.
Этого было достаточно.
Пи увидела его первой и с такой скоростью бросилась через весь двор, что едва не сбила по дороге нескольких человек.
— Папа!
Даниил едва успел поймать её в объятия.
Маргарита наблюдала за этим со стороны и улыбалась.
Иногда любовь выглядела именно так.
Лили большую часть дня просидела на плечах у Антонио.
Оттуда было удобнее наблюдать за происходящим.
Она вообще любила наблюдать.
Запоминать.
Собирать детали.
Пенелопа же, наоборот, успевала оказаться одновременно везде.
Казалось невозможным уследить за её перемещениями.
В какой-то момент она появилась рядом с Маргаритой.
Остановилась.
Посмотрела вокруг.
Потом снова на неё.
— Мими.
— М?
— Ты видишь всё это?
Маргарита проследила за её взглядом.
За столами сидели люди.
— Вижу, — ответила она.
Пенелопа немного помолчала.
— Это наша семья?
Маргарита почувствовала, как что-то тёплое разливается внутри.
Потому что когда-то именно этот вопрос был для неё самым сложным на свете.
А теперь ответ оказался удивительно простым.
— Да, — сказала она. — Наша.
Пенелопа удовлетворённо кивнула.
Будто только что получила окончательное подтверждение тому, что и так давно знала.
— Я так и думала.
И тут же убежала обратно.
Маргарита рассмеялась.
Через несколько минут рядом появилась Лили.
Она сползла с плеч Антонио, подошла и просто взяла её за руку.
Они стояли рядом и смотрели на праздник.
Лили никогда не была похожа на Пенелопу.
Она не требовала внимания.
Не стремилась оказаться в центре событий.
Ей было достаточно просто быть рядом.
Спустя несколько минут она подняла голову.
— Марги.
— М?
— Я рада, что ты есть.
Маргарита посмотрела на неё.
И поняла, что некоторые слова остаются с человеком навсегда.
Она сжала маленькую ладонь.
— Я тоже рада, — тихо сказала она.
Позже кто-то сделал фотографию.
Никто так и не смог вспомнить кто именно.
Просто в какой-то момент был поднят телефон и поймано мгновение.
Одно из тех, которые невозможно поставить специально.
На снимке были все.
Лили на руках у Маргариты.
Пенелопа рядом.
Келли в объятиях Макса.
Антонио.
Даниил.
Элена.
София.
Виктория с детьми.
Нельсон.
Сильвия.
Джули.
Нельсон-младший вместе с беременной женой.
Все.
Смеющиеся.
Немного растрёпанные.
Позже эта фотография появилась дома у Маргариты на самом видном месте.
Потом такая же появилась у Пенелопы.
А ещё одна — у Лили.
Однажды Маргарита услышала, как они спорят возле неё.
— Я похожа на Марги, — серьёзно сказала Лили.
Пенелопа внимательно посмотрела сначала на сестру, потом на фотографию.
— Не выдумывай.
— Почему?
— Потому что это я на неё похожа.
Маргарита тогда ничего не сказала.
Только улыбнулась.
Потому что некоторые споры лучше не заканчивать.
Формула-1 тоже никуда не исчезла.
Она по-прежнему оставалась частью её жизни.
Несколько сезонов в Ауди пролетели быстрее, чем она ожидала. Работа давно перестала быть способом что-то доказать миру. Теперь это была просто её жизнь. Её место. Её люди.
В день, когда это наконец произошло, Маргарита стояла в боксе с камерой.
Габриэль обнял её первым.
— Мы сделали это.
— Ты сделал.
— Мы, — возразил он. — Не спорь.
И Маргарита не стала.
Потому что иногда люди сами выбирают тех, кого считают частью своей истории.
Потом был новый этап.
Мерседес.
Новые лица.
Новая работа.
Её фотографии появлялись в Vogue и Harper's Bazaar.
Проходили выставки в Париже.
Потом в Милане.
Жизнь наконец стала её собственной.
Настолько собственной, насколько вообще может быть жизнь человека с фамилией Ferras-Piquet.
А однажды вечером она снова сидела на испанской набережной.
С книгой в руках.
С шумом океана где-то впереди.
В какой-то момент рядом упал волейбольный мяч.
Маргарита подняла голову.
Незнакомый парень смотрел на неё с лёгкой улыбкой.
Тёмные глаза.
Смуглая кожа.
Что-то в нём было такое, из-за чего взгляд задерживался чуть дольше обычного.
За его спиной шумела компания друзей.
Они играли в волейбол, смеялись и явно не слишком переживали о завтрашнем дне.
— Извини, — сказал он на английском с заметным акцентом. — Меня зовут...
— Неважно, как тебя зовут, — перебила Маргарита.
Он удивлённо моргнул.
— Правда?
— Конечно.
— И что тогда важно?
Маргарита посмотрела на мяч в его руках.
Потом на него самого.
И впервые за долгое время почувствовала желание немного поиграть с судьбой.
— Важно только то, куда теперь полетит мяч.
Парень рассмеялся.
Маргарита вернулась к книге.
Но страницу так и не перевернула.
Потому что некоторые истории заканчиваются.
Чтобы однажды могла начаться новая.
Конец.