введение
Знакомьтесь: Лу.
Ему девятнадцать. Почти двадцать, если быть точным. Но Лу не любит точность. Точность — это когда знаешь, чего ждать. А он не знал никогда. Его жизнь — это череда случайностей, и ни одна из них не была счастливой.
Когда ему было пять, убили мать.
Он помнит только запах её духов. Сладкий, с горчинкой. Помнит тепло ладони на своей щеке — последнее тепло в его жизни. Помнит, как сидел на полу в пустом коридоре и ждал. Ждал, что мама вернётся, погладит по голове, скажет: «Всё хорошо, малыш».
Она не вернулась.
После её смерти Лу остался с отцом и дедом. Огромный особняк, дорогая мебель, прислуга, которая кланялась в пояс. Всё, что можно купить за деньги. Кроме одного — любви.
Отец всегда был занят. Он исчезал на несколько дней, возвращался с сигаретой в зубах и усталым взглядом, проходил мимо, даже не взглянув на сына. Дед был ещё хуже. Холодный, как сталь, острый, как лезвие. Он говорил только о делах, о клане, о власти. Лу для него был не внуком, а наследником. Будущим активом. Инструментом.
Они никогда не обнимали его. Никогда не спрашивали, как прошёл его день. Никогда не говорили «мы тебя любим». Лу жил в огромном доме и чувствовал себя пустым местом. Он мог кричать, плакать, разбивать посуду — никто не обращал внимания.
В шестнадцать он собрал рюкзак. Бросил туда пару футболок, джинсы, старый плеер и плюшевого медведя — единственное, что осталось от матери. И ушёл. Просто вышел за ворота и не обернулся.
Он ждал, что за ним придут. Что отец позвонит. Что дед пришлёт людей. Что кто-нибудь скажет: «Вернись, ты нам нужен».
Никто не позвонил. Никто не пришёл. Никто не искал.
Лу устроился в общагу, потом нашёл работу в кофейне. Научился варить кофе, улыбаться посетителям и жить один. Он больше не верил в семью. Он вообще ни во что не верил.
Но где-то глубоко внутри всё ещё жил тот пятилетний мальчик, который ждал маму. И шестнадцатилетний подросток, который ждал, что отец скажет: «Сынок, прости». Глупая, детская надежда, которая не умирала, как бы Лу ни пытался её похоронить.
Сейчас ему девятнадцать. Он работает в кофейне на тихой улочке. У него маленькие запястья, которые кажутся ещё меньше в широких рукавах форменной рубашки. У него светлые, вечно растрёпанные волосы и глаза — синие, чистые, как небо после дождя. Он улыбается каждому посетителю, и никто не догадывается, что за этой улыбкой — одиночество размером с целый особняк.
Он выглядит беззащитным. Он и есть беззащитный — внутри. Там, глубоко, живёт ребёнок, который хочет только одного: чтобы его обняли. Просто обняли. И сказали, что он нужен.
Лу знает, кто его семья. Отец и дед — главы мафиозного клана. Он знал это с детства. Но ему плевать. Это их мир, их война, их кровь. Лу выбрал кофе, а не оружие. Тёплый свет витрины, а не холод особняка. Он отказался от наследства. Отказался от них.
Но они от него — нет.
А это — Мариус.
Ему двадцать три. Сейчас он сидит у окна в кофейне, пьёт американо без сахара и смотрит на Лу. У него тёмные волосы, острые скулы и глаза, в которых давно ничего не отражается. Он красивый, но холодный. Как дорогой нож.
Мариус не помнит запаха матери. Зато помнит вес пистолета в руке — с двенадцати лет. У него не было детства. У него не было семьи, которая обнимала бы перед сном. У него были приказы, тренировки и первая смерть в четырнадцать. Он вырос в клане. Точнее, не вырос — выжил. Клан не растит детей. Клан делает из них оружие.
Мариус — киллер. Один из лучших. Он не промахивается. Не сомневается. Не задаёт вопросов. За десять лет — ни одного провала. Его репутация безупречна, как выстрел в висок.
Его новый заказ: парень по имени Лу. Бариста. Девятнадцать лет. Цель не опасна. Сопротивления не окажет. Срок — сутки. Гонорар — такой, что можно месяц не брать новые заказы.
Мариус пришёл в кофейню в понедельник утром. Заказал американо. Сел у окна. И начал смотреть.
Он видит, как Лу улыбается. Как поправляет волосы. Как протягивает кому-то чашку с латте и говорит «хорошего дня» так, будто ему самому никто никогда этого не желал. В этих движениях — что-то трогательное. Что-то беззащитное. Что-то, от чего у Мариуса странно сжимается внутри.
Он ещё не знает, что к вечеру всё пойдёт не по плану.
Он ещё не знает, что этот заказ изменит всё: его жизнь, его правила, его сердце.
И Лу пока не знает, что за окном, на крыше соседнего здания, другие люди уже готовят свой выстрел.
Но это пока.