Вспомни мои глаза

Глава ведётся от лица Альбины

Мы были маленькими тогда, слишком маленькими чтобы понять, что мир полная злоба.

В кабинете психолога :

Я сжимала плюшевого медведя, смотря на своего психолога, женщина лет сорока, с румянцем на щеках и с серьёзным взглядом, мне казалось что вот-вот и мою душу вывернут до конца, будто все мои проблемы слишком ничтожны чтобы она их выслушала.

– И так, давайте вернёмся к прошлому, почему так уверены что вы толстая и не красивая? Что произошло? - она говорила спокойным тоном, смотря на меня с опечаленным видом, психологиня, тоже мне мать вашу, я бы сюда никогда не пришла если бы меня не заставил собственный отец.

Я сильнее сжала игрушку и отвела взгляд, чтобы вспомнить те ужасные дни.

Шесть лет назад ;

Я стояла посреди незнакомого мне класса и смотрела на множество новых лиц, кто-то смотрел с ужасом, кто-то с злобой, конечно же, мою школу снесли, а меня перевели в эту.

– Ребята, познакомьтесь с новенькой, она была с 17 школы, но как вы знаете её снесли из-за обрушения крыши и множество других факторов, нашу новенькую зовут Альбина Черницкая, любите и уважайте её так же как и себя, Альбина садись на свободное место рядом с Марком, тот рыжий парень. - Я провела взгляд за следом учителя и правда, рыжий, вот только он такой щуплый, почти как я, но наоборот, я то полная.

– Спасибо Владислава Вячеславовна. - и я пошла за парту, первый учебный день и я здесь, как странно ощущается другая школа, в своей было родней.

– Меня зовут Альбина, а ты Марк да? - я села за парту, скинув рюкзак, смотря на него, на моего соседа по парте, красивый правда, рыжие волосы, голубые глаза, но костлявый очень, может дать ему яблоко что с собой принесла?

– Да, я Марк.. - неуверенно произнёс он и смотрел на меня, как на чокнутую дурочку.

– Тогда приятно познакомиться Марк! Люби и жалуй. - я хихикнула и протянула ему руку, а он в ответ, мы пожали и обратили внимание на учителя.

– Дети, сегодня ваш первый день как вы перешли с начального в средний класс, в этом году вы будете изучать многое другое у множества преподавателей, будет сложно, но я уверена вы справитесь, сегодня уроков не будет, но я вам расскажу о ваших преподавателях и то что вы будете изучать. - уверенно произнесла учительница смотря на класс гордостью и со своей любовью, что даже я поверила что будет легко.

Сейчас :

– Вы замолчали, Альбина, – голос психолога выдернул меня из липкого тумана воспоминаний о пятом классе.

Я моргнула и заметила, что сильно стаскиваю в своих руках медведя.

– А что рассказывать? – я дернула плечом. – Обычная история. Толстую девочку травили в школе. Отец говорил «меньше жри», а не «я тебя защищу». Мир, полный злобы, усвоен. -

Женщина с румянцем, чье имя я постоянно забывала, кажется, Ольга Эдуардовна, отложила ручку.

– Вы сказали, что вас заставил прийти отец. Почему сейчас? -

Я усмехнулась. Горько и зло.

– Потому что он думает, что я позорю его своим внешним видом перед его новой женой. Он не видит, что я уже два месяца режу руки, он видит только складки на боках под платьем. Я здесь не для того, чтобы вылечить душу, я здесь, чтобы он отстал. -

Психолог подалась вперед. Её «опечаленный вид» куда-то исчез, сменившись стальной хваткой профессионала.

– А чего вы хотите сейчас, Альбина? Не отец. Вы. -

Я перестала терзать медведя и правда, чего я хочу? Я никогда о таком не думала, даже мысли не было, старалась угодить всем, даже тот чертов Марк сбежал тогда, так почему я не смогла? Почему я осталась и терпела это всё? Сложно ответить.

– Я хочу чтобы всё было хорошо.. - я слегка замялась, неприятно вспоминать те дни. – когда моя мама была жива. - я быстро смела слезы с глаз, которые вот-вот должны были появиться.

В кабинете наступила тишина, полная и тяжёлая, мне стало слишком неуютно и я продолжила.

Шесть лет назад :

– Ну что смотришь жирная дура? - прокричал на весь класс Димка, что только что порвал мою тетрадь. – Тебе сказали будь паинькой, ты не послушала, твоя вина, жиирнааяя. - последнее слово он особенно протянул, конечно же, я сама знала что полная, что пора худеть, даже отец мне это говорил.

– Смотрите-ка, замолчала! Поняла что ничего против нас сделать не сможет! - Димка повернулся к остальному классу, с довольным прищуром и взял тряпку от доски. – А давайте зададим урок этой фрикадельке? Весело же будет! - и кинул в меня тряпку, вонючую, всю в меле тряпку.

Тряпка хлестко ударила меня по лицу, оставив белый след на щеке и забив в нос меловой пылью, я отплевывалась и закашлялась, А класс захохотал, мерзко. Мерзко!

Я должна была закричать, но мои руки тряслись, я боялась, боялась что они сделают что-то большее, что унижать будут до конца, я не знала их ход мыслей, не знала как быть, я обречённо посмотрела на рыжего, может он поможет? Я была совершенно одна в этой школе, только Марк видел это всё и хотел помочь.

Но мой взгляд заметил Димка и в его глазах появилось больше озорства.

– Влад а ну-ка и Маркушу сюда! А то зубки вижу, надо выбить смелость! - Влад тут же подскочил к парте где сидел Марк и силком поднял, толкая ко мне, да как они могут!?

– Не трогайте его! - вдруг вскрикнула я и рывком подбежала к Владу, также толкая его, прямо в грудь, со всей силы и в конце концов он упал, ударившись об парту.

– Ты чо осмелела дура конченная!? - озверел Димка и уже не терпел, он ударил меня прямо по лицу, я такое конечно же не ожидала и упала, он бил меня куда попадал, а позже и вовсе начал пинать.

Я закрыла голову руками, сворачиваясь в комок на полу. Каждый пинок отдавался тупой болью, перед глазами плыли красные круги, а где-то в глубине саяла мысль «Ну вот опять, я снова одна.»

И вдруг — тишина.

Удары прекратились. Я услышала какой-то шорох, глухой звук, будто упал стул, а затем дрожащий, срывающийся голос, который я не сразу узнала.

— Отстаньте... от неё! -

Я приподняла голову и не поверила глазам. Марк стоял между мной и Димкой, широко расставив руки, загораживая меня собой. Щуплый, костлявый, рыжий Марк, которого ветром качало, смотрел на Димку снизу вверх и трясся, как осиновый лист. Голубые глаза его были полны ужаса, но он не отступил.

Димка на секунду опешил, потом его лицо расплылось в садистской ухмылке.

– О-о-о глянь-ка! У нас в классе появился рыцарь, да не простой, влюблённый в фрикадельку! - он ткнул Марка пальцем в грудь. – Ты чего Маркуша? Мы же как лучше хотели, ты с нами постоянно, а она то, тупая, новая заноза в заднице, так ещё толстая и страшная с прыщами! - зло прошипел он, меня дёрнуло от ужаса и я привстала держась за парту.

– Я.. Я сказал, отвали от неё! - голос Марка был неуверенным, ну конечно, сам боялся, как и я боялась до чёртиков, но он не двигался с места, изредка смотря на меня. – Она тебя не трогала! Вы.. Вы не имеете права! -

Я хотела крикнуть что-нибудь, что он наверное идиота кусок, раз сам тут стоит, лучше бы сбегал за кем, но боль так отдалась где-то в груди, что я лишь хрипло выдохнула.

Влад, который стоял в стороне, будто оживился и подлетел прямо к Марку, ударив его в лицо, тот от неожиданности пошатнулся и положил ладонь на своё лицо

– Ты чо, мы же по доброму к тебе, как нашему старому другу, но что-то ты охренел я смотрю. - Влада было не узнать, тот аж скривился от злости и подключился Дима..

Сейчас :

Я замолчала. В кабинете повисла тишина, густая, вязкая, такая, что хоть ножом режь. Я смотрела в одну точку где-то на стене, но перед глазами всё ещё стояли они: Влад, Дима и Марк, загородивший меня собой.

Ольга Эдуардовна не нарушала молчания. Сидела, чуть подавшись вперёд, и ждала. Это бесило. Хотелось, чтобы она сказала что-нибудь дежурное, вроде нужно отпустить прошлое, я бы встала и ушла. Но она молчала, и это вынуждало меня говорить.

– Вы спрашивали, почему я думаю что толстая и некрасивая, тогда это и началось, с травли моих же одноклассников и был момент, что раз Марк заступился за меня, то я в ответе, понимаете? - я стискивала медведя, больно конечно это вспоминать, но насколько было больнее мне тогда, когда я получала ни за что?

– Он после этого валялся вместе со мной на полу, с разбитым носом, а у меня была рассечена губа и так уверено говорил что всё будет хорошо, а потом пропал, прямо после зимних каникул! - по моему лицу пробежала первая слеза, потом ещё и я не могла успокоиться, приложила медведя к лицу и горько плакала.

Ольга Эдуардовна не торопила. Она позволила мне выплакаться, и только когда мои плечи перестали трястись, мягко спросила:

— Альбина, вы пытались узнать, что с ним случилось? -

Я отняла медведя от лица, размазывая слёзы рукавом.

— Пыталась. Подходила к классной, спрашивала. Она сказала что перевёлся в другую школу. Семейные обстоятельства. - Я горько усмехнулась. – И всё. Даже не попрощался. Даже записки не оставил. А я... я осталась одна. Совсем одна. В классе, где меня ненавидели. -

Я уставилась в пол и добавила тихо, почти шёпотом:

– Но когда вот-вот должны были быть летние каникулы, отец заметил что что-то не так и всё равно оставил меня там до седьмого класса. - я сильно сжала медведя и кинула в стену.

– Он полная мразь! Последняя конченная мразь со своей этой шлюхой, которая ему изменяет а ему хоть бы хны! Любит видите ли он! - я отвернулась в стену и руки так сильно зачесались там где были порезы, что ненароком я начала их сильно чесать.

Ольга Эдуардовна резко поднялась со своего кресла — впервые за всю сессию. Двумя быстрыми шагами она пересекла кабинет, опустилась на корточки рядом со мной и мягко, но настойчиво перехватила мои запястья.

– Альбина. Альбина, посмотрите на меня. - Её голос звучал негромко, но в нём звенел металл. – Вы сейчас не в пятом классе. Вы здесь, в безопасности. Слышите? -

Я дёрнулась, попыталась вырвать руки, но она держала крепко, не больно, но надёжно. Мои рукава задрались, и я замерла от ужаса, понимая, что она видит. Видит все эти красные полосы, свежие и старые, уродливую карту моей боли. Но Ольга Эдуардовна даже не опустила взгляд. Она смотрела мне прямо в глаза.

— Я не буду читать вам нотации, - сказала она спокойно. – Я просто хочу, чтобы вы знали прямо сейчас, в эту минуту, вы не одна. И я не уйду, пока вы не перестанете себя наказывать за то, в чём виноваты совсем другие люди. -

Я перестала вырываться. Только часто дышала, чувствуя, как слёзы снова катятся по щекам. Никто и никогда не говорил мне такого. Никто и никогда не останавливал меня вот так, не с криком, не с отвращением, а с этой странной, твёрдой добротой.

– Он не любит меня - прошептала я севшим голосом – Отец. Он никогда меня не любил. Только её.. -

– Возможно, - тихо ответила психолог, отпуская мои запястья, но продолжая сидеть рядом. – Но это говорит о нём. Не о вас. -

Она подняла с пола моего плюшевого медведя того самого, старенького, с потёртым носом, и бережно вложила его мне в руки.

— Знаете, Альбина, - сказала она, поднимаясь и возвращаясь в своё кресло, – я не обещаю, что будет легко. Но я обещаю, что больше вы не будете проходить это одна. Договорились? -

Я молча кивнула, прижимая медведя к груди. И впервые за долгое, бесконечно долгое время что-то внутри меня глубоко, под рёбрами, там, где всегда была только пустота, чуть-чуть потеплело.

Первое время я приходила и молчала. Просто сидела, смотрела на свои руки и молчала. Ольга Эдуардовна не давила. Она вообще никогда не давила. И однажды я поймала себя на мысли, что жду вторника. Не потому что обязана, а потому что... хочется?

Так и прошёл год, как я ходила к психологу. Для меня это была целая жизнь. Медленные, тягучие вторники, когда я сидела в этом кресле и училась заново говорить, злиться, плакать, молчать и снова говорить. Училась смотреть на свои руки без желания сделать порезы. Училась не сжиматься в комок, когда кто-то повышал голос.

Я закончила одиннадцатый класс на удивление хорошо, хотя никто в меня не верил. Отец, конечно, сказал что-то вроде «ну хоть на что-то сгодилась», но его слова больше не ранили так глубоко. Они всё ещё царапали, да, но уже не резали. Шрамы на руках потихоньку заживали, превращаясь в тонкие белые линии, почти незаметные. Почти.

И я пошла в университет. На психолога. Ольга Эдуардовна, когда узнала, улыбнулась не профессиональной улыбкой, а самой что ни на есть настоящей и сказала:

– Я была уверена, что вы туда и пойдёте. Вы эмпатичны и сами понимаете, что другим когда нужно. Альбина, ты молодец, самая большая и огромная молодец. -

Она впервые назвала меня на «ты». И от этого простого, случайного «ты» у меня защипало в носу. Я неловко хмыкнула, пряча глаза, но улыбку скрыть не смогла.

— Спасибо, Ольга Эдуардовна, - пробормотала я, сжимая в руках своего старого медведя, который прошёл со мной весь этот путь. – Спасибо вам за всё. -

А она только покачала головой, поправила выбившуюся из пучка прядь и сказала:

– Ты сама это сделала, Альбина. Я только немного указала дорогу. -