Ти единственная девушка в школе парней

Утро понедельника обрушилось на Ти не звонком будильника, а хриплым, безжизненным голосом матери из динамика телефона. Весть о замужестве и ссылке к отцу-алкоголику прозвучала как смертный приговор её прошлому. Но пока мать говорила, в голове Ти уже зрел план — холодный, расчётливый и окончательный. Она не будет жить в этом аду.

Два часа спустя она стояла перед дверью небольшой студии-студии в десяти минутах ходьбы от школы. Агент по недвижимости смотрел с подозрением, но наличные решают всё. Ключ повернулся в замке, отрезая её от прошлой жизни. Эта маленькая комната с узкой кроватью пахла свежим ремонтом и абсолютной, пьянящей свободой.

Следующее утро было другим. Не было паники. Была лишь звенящая пустота и ясность. Её новый образ был декларацией этой свободы — дерзкой, открытой и абсолютно уверенной в себе. На ней была простая белая майка-алкоголичка, ткань которой мягко облегала грудь, очерчивая каждый изгиб. Поверх неё — мужская рубашка из плотного голубого денима. Ти не стала её застёгивать; она просто завязала полы тугим узлом прямо под грудью. Это движение натянуло тонкую белую ткань майки, заставив соски проступить сквозь неё от соприкосновения с грубой джинсой. Голубые джинсы сидели низко на бёдрах, подчёркивая длину ног, а белые кеды добавляли образу небрежной легкости. Волосы были собраны в высокий, слегка растрёпанный хвост, открывая длинную шею и ключицы.

Она вошла на территорию школы через чёрный ход за спортзалом. Шум перемены здесь казался приглушённым гулом. Она шла уверенно, твёрдо ступая подошвой белых кедов по асфальту, когда услышала его голос ещё до того, как увидела его самого.

— Так-так. Кто это у нас тут потерялся?

Джин стоял, прислонившись плечом к бетонной стене спортзала, один. Он курил электронную сигарету, выпуская густой пар с ароматом манго. Его взгляд скользнул по её фигуре снизу вверх: от белых кед по стройным лодыжкам, обтянутым джинсами, задержался на узле рубашки, который так провокационно подчеркивал талию, и остановился на лице. В его серых глазах вспыхнул опасный огонёк хищника, увидевшего новую, неожиданную добычу.

Ти не остановилась. Она продолжала идти прямо на него, глядя ему в глаза. Джин оттолкнулся от стены одним плавным движением и шагнул ей навстречу, преграждая путь. Они оказались слишком близко друг к другу в узком проходе.

— Сменила стиль? — его голос стал ниже, в нём появились бархатные, опасные нотки. Взгляд медленно пополз обратно вниз, откровенно изучая её тело. — Решила показать товар лицом? Или это для меня такой... утренний подарок?

Ти осталась стоять на месте, вскинув подбородок. От него пахло холодным парфюмом и сладким паром электронной сигареты. Этот контраст сводил с ума.

— Я живу своей жизнью, Джин. И мне плевать, что ты думаешь о моей одежде.

Он усмехнулся, качая головой, но не отступил ни на сантиметр.

— Плевать? Ты стоишь здесь, одетая так, словно умоляешь, чтобы тебя рассмотрели получше, и говоришь, что тебе плевать? Лгунья.

Его рука поднялась, но он не коснулся её. Вместо этого костяшки пальцев медленно, дразняще провели по воздуху в миллиметре от её скулы, спускаясь к шее, где бешено бился пульс. Ти вздрогнула, но не от страха. По телу пробежала горячая волна, концентрируясь внизу живота. Она перехватила его запястье железной хваткой, останавливая движение.

— Не трогай меня, — выдохнула она тихо, но властно. — Мы договорились.

В стальных глазах Джина вспыхнуло чистое, неприкрытое восхищение вперемешку с яростью. Ему бросили перчатку, и он принял вызов.

— Хорошо, судья, — протянул он, освобождаясь от её хватки и проводя большим пальцем по тыльной стороне её ладони, прежде чем отпустить. — Новые правила приняты. Пока что. Но учти, игра становится интереснее.

***

День прошёл как в тумане сексуального напряжения. Если вчера её боялись, то сегодня её хотели все. Взгляды парней в коридоре прожигали дыру в спине. Девушки смотрели с завистью и ненавистью. Но главным испытанием стало первое совместное появление в классе.

Джин вошёл вместе со звонком и сел рядом с ней за парту у окна. Класс замер. «Молнии» на задних рядах выглядели так, будто их лидер сошёл с ума. Джин положил свой рюкзак между ними, создавая границу, и достал планшет. Весь урок он сидел идеально неподвижно. Ти чувствовала жар его тела, слышала ровное дыхание и запах его кожи. Когда учитель отвернулся к доске, Джин чуть наклонился к её уху. Его губы почти касались мочки.

— Знаешь, о чём я думаю весь этот час? — прошептал он так тихо, что вибрация его голоса отозвалась мурашками по всему её позвоночнику. — О том, как эта чёртова джинсовая ткань натянута на твоей талии. Мне хочется развязать этот узел. Медленно.

Ти резко втянула воздух, но сохранила каменное выражение лица, глядя прямо перед собой.

— Думай о квадратном уравнении, Джин-сонбэним, — процедила она сквозь зубы.

На большой перемене ситуация повторилась в столовой. Джин встал из-за своего стола и направился прямиком к тому месту у окна, куда села Ти. Он поставил свой поднос напротив неё и сел.

— Совместная трапеза, сонбэним, — объявил он во всеуслышание, игнорируя шокированные взгляды Гао и Муна.

Весь обед они ели молча, ведя безмолвную дуэль взглядов через стол. Джин ел свой дорогой рамен медленно, нарочито смакуя каждый кусочек, не отрывая от неё глаз. Ти казалось, что он раздевает её этим взглядом догола прямо посреди переполненного зала. Воздух между ними искрил от невысказанных слов и запретных желаний.

Последняя перемена застала её на любимом подоконнике третьего этажа. Солнце заливало коридор золотистым светом, делая всё нереальным. Дверь скрипнула. Это был Джин. Он подошёл и остановился у противоположной стены, прислонившись к ней плечом. Несколько минут они молчали, разделённые солнечным светом и метрами раскалённого воздуха.

Наконец, он нарушил тишину. Его голос звучал глухо, без обычной насмешки:

— Твоя вчерашняя чёрная одежда... это была броня. Ты пряталась. А эта белая майка... Это самая опасная ловушка из всех. Ты показываешь уязвимость, открытость... Заставляешь думать, что ты проста и доступна. Но это ложь. Под этой хрупкостью скрывается сталь. И это... сбивает с толку. Сводит с ума.

Ти закрыла учебник и спрыгнула с подоконника. Она сделала шаг вперёд, сокращая дистанцию ровно настолько, чтобы их разговор остался только между ними.

— Может, это ты слишком привык всё мерить по себе? — её голос был тихим, но каждое слово падало тяжело. — Не все хотят быть трофеями или королями. Некоторые просто хотят дышать свободно.

Джин сделал шаг ей навстречу. Теперь между ними почти не осталось пространства. Он поднял руку и кончиками пальцев провёл линию от её подбородка вниз, вдоль шеи, до самой ямочки между ключицами, виднеющейся в вырезе майки.

— Свободно? — переспросил он хрипло. — Рядом со мной невозможно дышать свободно, Ти. Ты либо борешься, либо сдаёшься. И сейчас... ты делаешь и то, и другое одновременно. Это убивает меня.

Он склонился ниже, его дыхание обожгло её кожу.

— Я принимаю твои условия. Никаких прикосновений. Пока что. Но помни, судья... Игра становится интереснее. Потому что теперь я хочу выиграть не тело. Я хочу сломать эту твою броню из белого шёлка и посмотреть, какая буря прячется внутри.

Он отстранился так же внезапно, как и приблизился, развернулся и пошёл прочь по коридору. Ти прижала ладонь к груди, пытаясь унять бешеный ритм сердца. Она победила в этой маленькой схватке, отстояла границы. Но почему эта победа ощущалась как начало чего-то гораздо более масштабного, тёмного и неизбежного? Почему вместо облегчения она чувствовала тянущую, болезненную пустоту там, где секунду назад стояло его тело?