Глава 1 «Гниение внутренностей»
Квартира пахла застарелым потом, плесенью и дешевым алкоголем. Воздух здесь был плотным, почти осязаемым — его можно было резать ножом и намазывать на хлеб. Лиам давно перестал различать день и ночь. Шторы были задернуты наглухо, отрезая его от внешнего мира, который казался теперь лишь тусклым воспоминанием.Он сидел на краю продавленного дивана и смотрел на свои руки. Это было единственное доступное ему развлечение в последние месяцы. Руки как руки: бледные, с проступающими венами. Но сегодня с ними было что-то не так. Кожа казалась слишком тонкой, почти прозрачной, словно папиросная бумага. Сквозь неё проступала не плоть, а какая-то мутная, темная жижа.«Гниение», — подумал Лиам. Это слово не вызывало эмоций, лишь тупое, ноющее подтверждение очевидного факта. Он гнил изнутри. Это не было метафорой или ипохондрией. Это была физическая константа его существования. Он чувствовал это всем своим существом: тяжесть в костях, сладковатый привкус разложения на языке, который не перебивал даже самый крепкий виски.
Мир за пределами его черепной коробки перестал быть надежным. Он давно заметил первые сбои. Сначала это были мелочи: тень от стула на стене двигалась на долю секунды позже самого стула. Отражение в чайной ложке подмигивало ему, когда он этого не делал. Но сбои учащались, превращаясь в системные ошибки реальности.И в этом беззвучном гуле он услышал голоса.
Они не были человеческими. Это был хор сухих щелчков, скрежета ржавого металла и влажного хлюпанья. Голоса говорили с ним напрямую, минуя уши и проникая прямо в нейроны.
«Ты — дефект», — прошипел один из них.
«Твое сознание — ошибка в коде», — добавил другой.
«Мы здесь были до тебя. Мы будем здесь после. Ты лишь плесень на поверхности вечности..Лиам закрыл глаза (или ему показалось, что закрыл), но тьма под веками была живой. Она пульсировала багровым светом и состояла из миллиардов микроскопических червей или личинок, копошащихся в абсолютной пустоте. Он понял страшную правду: его депрессия была не болезнью разума. Это была реакция его биологического интерфейса на осознание истинной природы бытия.Реальность была не более чем тонкой пленкой на поверхности первобытного хаоса. И эта пленка в нем истончалась.Он снова посмотрел на свои руки — если это все еще можно было назвать руками. Кожа лопнула с тихим хлопком, похожим на звук разрываемой ткани. Из-под неё не хлынула кровь. Вместо этого наружу полезли влажные, пульсирующие трубки сизого цвета, переплетенные между собой в невозможный геометрический узор. Они извивались и тянулись к нему же самому, пытаясь оплести запястье.Боли не было. Было лишь глубокое омерзение и чувство неизбежности. Лиам больше не был человеком в биологическом смысле. Он был узлом в сети, прорехой в мироздании, через которую просачивалась энтропия. Попытка закричать обернулась провалом: из горла вырвался не звук, а облако черной пыли. Пыль медленно оседала на ковер, прожигая в нем идеальные круги.Он подошел к зеркалу в прихожей — зачем-то он все еще хранил эту связь с прошлой жизнью — и уставился на свое отражение. Оттуда на него смотрело не лицо Лиама. Это была серая маска из спрессованного пепла с двумя провалами там, где должны быть глаза. Из провалов сочилась та же темная жижа, что он видел под своей кожей.Отражение медленно подняло руку — серую, безжизненную — и приложило ладонь к стеклу изнутри.
Лиам сделал то же самое снаружи.
Их пальцы встретились на поверхности зеркала.Не было ни удара током, ни сопротивления. Стекло просто перестало существовать как барьер. Его рука прошла сквозь холодную гладь и погрузилась во что-то теплое и влажное по ту сторону. Пальцы отражения сплелись с его пальцами в замок.В этот момент Лиам понял всё.
Он никогда не жил в этой квартире как Лиам-человек. Он сам был этой квартирой — её гниющими стенами, её затхлым воздухом, её скрипучим полом. А то существо в зеркале было его истинным «Я» — чистым сознанием без телесной оболочки, которое наконец-то возвращалось домой из долгого плена плотиПоследним угасающим импульсом своего распадающегося мозга он почувствовал облегчение.
Слияние было неотвратимо.
Рука отражения дернула его на себя с нечеловеческой сил.Последнее, что ощутил Лиам перед тем, как реальность схлопнулась в одну точку абсолютного небытия — это вкус гнили во рту сменился вкусом бесконечности.
А затем наступила тишина.В пустой квартире шторы вдруг сами собой распахнулись от порыва ветра из разбитого окна (которого раньше не было). В комнату хлынул серый свет пасмурного дня. На полу у зеркала осталась лишь небольшая горстка черного праха да пара полупрозрачных трубок биологического происхождения, которые медленно высыхали и рассыпались в пыль под лучами безразличного солнца..