Глава 42
Взгляд Линь Цюэли был настолько пристальным, что Хэлань Сюэ заметил это и повернул голову, увидев, как пальцы его маленького ученика, сжимавшего палочки для еды, покраснели от напряжения.
Хэлань Сюэ замер, его брови слегка дернулись, движение было настолько незначительным, что никто не заметил. Рука, державшая чашу, слегка пошевелилась, и вино внутри покачивалось в такт движениям владельца.
Моему маленькому ученику все равно? Он такой молодой, такой наивный. Что он вообще понимает в любви? Эти три дня абсурда, неужели мой маленький ученик определил их как средство очищения?
Хэлань Сюэ взглянул на Мяоинь и наконец сказал: «Не нужно. Этот Достопочтенный не играл уже тысячу лет. Практикующий Дао Цаншэн играет, чтобы выразить эмоции и излить желания, чтобы освободить ум от мыслей. Этот Достопочтенный уже прошел этот этап».
В любом случае, это дело между ним и Линь Цюэли, и в него не должны вмешиваться посторонние.
Услышав холодный, без тени милосердия отказ Хэлань Сюэ, Мяоинь Сяньцзы замерла и неловко убрала свою цитру. «Ах... понятно».
Слова Хэлань Сюэ не были ложью. С тех пор, как он достиг стадии совершенствования, когда его сердце было подобно неподвижной воде, он действительно больше никогда не играл.
Линь Цюэли надулся.
Вздох... Чего еще ожидать от праведника — человека, способного с невозмутимым лицом отказать самой Мяоинь.
Он оглядел оживленное окружение, затем посмотрел на Хэлань Сюэ, который стоял высоко на платформе. Внезапно ему стало скучно, и он взял несколько пирожных, чтобы выйти на прогулку. В зале было шумно и оживленно, но во дворе царила тишина. Линь Цюэли сел на каменную скамью, ел пирожные и любовался луной.
【Хозяин, зачем вы вышли?】
«У меня социальная тревожность».
【?】
Доев все пирожные, Линь Цюэли стряхнул крошки с рук и услышал голос позади себя:
«Похоже, ты совсем забыл о приличиях».
Линь Цюэли вздрогнул и обернулся, увидев неподалеку Хэлань Сюэ. Лунный свет падал на его белые волосы и белую одежду, отчего он казался одновременно далеким и близким. Он нахмурился, глядя на крошки пирожных на теле Линь Цюэли и его грязные руки, и покачал головой. Линь Цюэли сухо рассмеялся.
Хэлань Сюэ шагнул вперед и протянул Линь Цюэли шелковый платок. Линь Цюэли польстился и на мгновение забыл взять его. Увидев это, Хэлань Сюэ подумал, что у Линь Цюэли истерика, поэтому тут же схватил его за запястье и вытер ему руки.
Лицо Хэлань Сюэ немного изменилось. Этот его маленький ученик так сильно избегал его.
Линь Цюэли ошеломленно смотрел на Хэлань Сюэ. « Шизун... почему ты вышел?»
Хэлань Сюэ: «А почему вышел ты?»
Линь Цюэли улыбнулся. «Неважно, выйду я или нет, но Шизун — главный герой! Почему Шизун не сыграл дуэтом с Мяоинь Сяньцзы? Я думал, что услышу, как Шизун играет на цитре... Последний раз Шизун играл на цитре тысячу лет назад... ничего себе, меня тогда еще и не существовало!»
Хэлань Сюэ уставился на Линь Цюэли. «Хочешь послушать?»
«А...?» Линь Цюэли почесал затылок. «Конечно, хочу послушать...»
Но между ним и Хэлань Сюэ была разница в несколько тысяч лет, так что не услышать мелодию не было большой проблемой.
Хэлань Сюэ потер киноварные четки на запястье. После того, как они замолчали, вокруг стало еще тише, доносился лишь слабый шум из зала и стрекотание цикад в траве рядом.
Внезапно ХэЛань Сюэ застыл в медитативной позе прямо в воздухе, паря среди иллюзорных облаков. В тот же миг из своего пространственного мешочка он извлек цитру, вырезанную из древесины павловнии. Цитра была без украшений и узоров, дерево было простым и старинным. В руках Хэлань Сюэ она ощущалась более по-дзенски. Под недоверчивым взглядом Линь Цюэли Хэлань Сюэ развернул цитру и положил на нее руки.
Глаза Линь Цюэли расширились. «Шизун собирается играть на цитре?!»
Разве он не говорил, что отрекся от любви и желания и не прикасался к цитре тысячу лет?
Хэлань Сюэ опустил глаза . «Поскольку я не играл много лет, мои навыки, естественно, немного заржавели. Я просто сыграю какую-нибудь случайную мелодию и на этом закончу».
Несколько дней назад Линь Цюэли видел силу и гибкость этих пальцев. В этот момент они легко коснулись струн, и от нежного прикосновения раздался низкий, отдаленный звук, словно вода. Под звуки цитры Линь Цюэли увидел, как на траве под Хэлань Сюэ образовался слой инея, и вокруг них начал падать мелкий снег. Для культиватора уровня Хэлань Сюэ одним легким прикосновением его духовная энергия могла изменить цвет неба и земли. Только потому, что Хэлань Сюэ намеренно сдерживался, ветер вокруг них оставался мягким, лишь скатывая бесчисленные иней.
Линь Цюэли был ошеломлен, подумав про себя: вот это «случайная игра» высокопоставленного лица. Он протянул руку и поймал снежинку. Хэлань Сюэ отказался играть дуэтом в зале, но он играл для него один в этом маленьком дворике. — В этот момент только он видел и слышал музыку Хэлань Сюэ, играющего на цитре. Это осознание заставило температуру на ладони Линь Цюэли немного подняться, растопив снежинку в его руке. Он отчаянно хотел за что-нибудь ухватиться, но на ладони осталась лишь лужица воды.
Сначала Линь Цюэли безучастно смотрел на свою ладонь, затем поднял взгляд на Хэлань Сюэ. Лунный свет падал на Хэлань Сюэ и цитру. В тот момент, когда его кончик пальца коснулся струны, казалось, будто тысячи миль облаков замерзли во льду. Линь Цюэли не мог понять тонкостей, но чувствовал лишь, что мелодия прекрасна, в ней бесчисленные истории. Возможно, изначально эта мелодия должна была быть красивой и грустной, но из-за исполнителя в ней было немного больше холода. Но даже так, Линь Цюэли все еще слышал в ней сильные подавленные эмоции. Волна за волной, секция за секцией.
После того, как мелодия закончилась, Линь Цюэли в оцепенении уставился на Хэлань Сюэ. «Шизун, что это за мелодия?»
Хэлань Сюэ нахмурился. «Ты не знаешь?»
Линь Цюэли осторожно спросил: «...Может, я забыл?» Неужели это известная всем мелодия?
Спустя долгое время иней и снег вокруг них исчезли. Хэлань Сюэ, держа в руках цитру, встала. «Забудь об этом. Забыл ты или нет, это просто случайная мелодия. Не обращай на это внимания».
Хэлань Сюэ холодно ответил: «Уже поздно. Пойдем обратно».
Линь Цюэли почувствовал едва уловимое недовольство и давление Хэлань Сюэ. Он испуганно сжал шею, не понимая, чем снова расстроил. Ему оставалось лишь с обидой ускользнуть. «Т-тогда этот ученик вернется в свою комнату. Спокойной ночи!»
Линь Цюэли ушел, не оглядываясь, даже не осмеливаясь взглянуть на выражение лица Хэлань Сюэ. Воздух вокруг казался еще холоднее. Линь Цюэли побежал обратно в свою комнату. Укутавшись в одеяло, он внезапно почувствовал боль в животе и тошноту. Он схватился за живот и начал ворочаться. «Система!»
【Я здесь, я здесь! Ах, Хозяин... неужели из-за того, что ты слишком быстро бежал и твои эмоции слишком сильно изменились, у тебя... утренняя тошнота?】
Линь Цюэли: «...»
Какое странное слово, и ещё страннее, когда его произносят в его адрес.
【Ребёнок уже сформировался, Хозяин!】
Линь Цюэли подавил странное чувство и, терпя боль, сел и потрогал свой живот. Боже мой... Его изначально плоский живот теперь слегка выпирал. Хотя это было неочевидно, на первый взгляд казалось, что он переел, но...
«Всхлип, всхлип, всхлип, вааа... »
Линь Цюэли снова перевернулся, на этот раз не от боли, а от осознания того, что он «беременен».
Помогите ... Мысль о чём-то внутри всё ещё так пугает!
Линь Цюэли всё ещё пытался смириться с этим.
【Хозяин, не волнуйся. У Системы есть свои способы предотвратить страдания Хозяина. Система уже скорректировала значения ребёнка. «Чем больше поспишь, тем лучше будешь себя чувствовать! На более поздних стадиях мы сразу перейдем в режим спячки, и когда Хозяин проснется, родится ребенок!】
Разве это хорошо? Уголок рта Линь Цюэли дернулся. «Я должен поблагодарить тебя за это».
И, возможно, потому что сон был так называемым «противоядием», Линь Цюэли, сонно обняв свой живот, сразу же уснул и пролежал до полудня следующего дня. В конце концов, Цяньсуй кричал и стучал в дверь. Линь Цюэли едва проснулся.
«Солнце уже высоко, а ты всё дрыхнешь!» — прикрикнул ЦяньСуй, едва переступив порог. — «Младший боевой дядя, живее умывайся и переодевайся!»
Линь Цюэли, едва очнувшись от сна и умывшись, был сразу же увлечен напористым ЦяньСуем, едва успев задать свой вопрос: «Почему ты так спешишь? Есть какие-нибудь успехи? Ты нашел демонов?»
«Нет!» Цяньсуй с ухмылкой сказал: «Ведь Бессмертный Лорд Чанмин наконец-то здесь! Выйдя из уединения, он услышал о недавнем расследовании Великого Мастера и почувствовал, что это дело имеет огромное значение, поэтому он приехал прямо к нам. Он знаком с Мяоинь Сяньцзы и может нам помочь, не говоря уже о том, что он также может навестить вас и Великого Мастера!»
А? Кто?! Бессмертный Лорд Чанмин?!
«Эй, эй, эй? Младший дядя-боец, почему вы убегаете?!»
...
В главном зале рядом с Хэлань Сюэ сидел болезненный на вид мужчина с нефритовым лицом, а на элегантном столике между ними стоял горячий чай. Этот мужчина — Бессмертный Владыка Чанмин — имел темные волосы, которые делали его и без того бледную кожу еще белее. Его губы были безжизненными, а под глазами виднелись легкие темные круги. Как и Хэлань Сюэ, Чанмин прожил тысячи лет, но его уровень совершенствования был не так высок. Сейчас он находился на закате своей жизни и часто пребывал в уединении, поскольку его тело, подобно свече на ветру, нуждалось в большей духовной энергии с неба и земли для поддержания своего существования.
В этот момент Чанмин обсуждал с Хэлань Сюэ вопрос о клане Демонов. Он поскреб чашку в руке и с холодным лицом сказал: «Если в это дело замешаны секта Сюань Инь, Сияющая Церковь и даже другие праведные секты... то это немаловажно. К счастью, я всё ещё знаком с Мяоинь. Несколько лет назад я примерно почувствовал, что в её секте что-то не так после того, как она ушла в уединение, чтобы достичь стадии Зарождающейся Души».
Мяоинь считалась доверенным лицом Чанмина. Из чувства ответственности за своего друга и за праведные секты Чанмин отправил своего ученика, который также интересовался музыкой, учиться в секту Сюань Инь. «Я уже вызвал его сюда. Мы можем спросить, знает ли он об этом деле. Если нет, он также может помочь нам в дальнейшем расследовании. Сейчас он внутренний ученик Мяоинь и дьякон секты. В конце концов, Мяоинь последние несколько лет была так сосредоточена на прорыве, что совершенно не обращала внимания на внешний мир. Должно быть, потому что, если она не совершит прорыв, ей останется жить всего сто лет».
Хэлань Сюэ покачал головой. «Нелегко достичь стадии Зарождающейся Души за сто лет».
«По крайней мере, есть надежда, в отличие от меня». Чанмин горько усмехнулся. «До бессмертия мне слишком далеко, а отмеренный мне срок не дотянет и до ста лет. Но это не имеет значения. Рождение, старость, болезни и смерть — это обычное дело. В любом случае, сейчас в клане Чанмин много культиваторов, которые могут постоять за себя. Я очень рад. Единственное, что меня беспокоит...» — вздохнул Чанмин. — «Линь Ло рос рядом со мной с самого детства, но у меня редко была возможность его учить. К счастью, есть ты. Теперь, когда он стал твоим учеником, стоит тебе достичь бессмертия, и твои дни станут бесконечными. Твоего мудрого руководства хватит, чтобы направить его. Теперь я наконец-то могу уйти со спокойной душой».
Хэлань Сюэ покачал головой. — «Возможно, я тоже не смогу стать бессмертным». Он был в шаге от достижения Дао, но не мог достичь его уже сотни лет. Возможно, ему просто еще не представился верный случай. Или же он достиг своего предела.
«Это еще не точно. Но если путь к бессмертию для тебя закрыт... Тасюэ, мы живем уже слишком, слишком долго. Столько веков, что... — Чанмин устремил взгляд на струящийся за окном солнечный свет. — ...наша душа давно очерствела».
Чанмин повернулся и улыбнулся. «Все старые друзья, сражавшиеся вместе с нами в войне бессмертных и демонов, ушли из жизни. Я последний. Твой путь совершенствования изменил тебя. Ты явно более отрешен от жизни и смерти, чем я, и это не принесет тебе скорби. Это тоже хорошо... так что я могу спокойно доверить тебе свои посмертные дела».
Хэлань Сюэ посмотрел на своего старого друга, сделал глоток чая, и выражение его лица было нечитаемым. «Ммм».
Чай в печи закипел, издавая шипящий звук.
Хэлань Сюэ вдруг заговорил: «У вас с Мяоинь была помолвка. Она тебе нравилась?»
Чанмин усмехнулся. «Если бы она мне нравилась, стал бы я тянуть с помолвкой целую тысячу лет, да еще и расторг бы её при первой возможности?»
Хэлань Сюэ снова спросил: «Почему она тебе не нравилась?»
Чанмин замер. Он посмотрел на Хэлань Сюэ с некоторым недоумением, казалось, немного странно, что тот задает такой вопрос, и выражение его лица оставалось таким же холодным, как и прежде. Но даже несмотря на это, Чанмин не связывал это с самим Хэлань Сюэ. В лучшем случае, он подумал, что это «уход за умирающим» Тасюэ, поэтому терпеливо ответил: «Что тут объяснять? Нравится — это нравится, не нравится — это не нравится. Сердце само знает ответ».
Хэлань Сюэ нахмурился. Как раз когда Хэлань Сюэ собирался спросить Чанмина, знает ли он, что Линь Ло — это котел, он увидел, как прибыл вызванный Чанмином ученик. Но шаги этого молодого ученика были немного тревожными. Он ворвался и прямо, даже не отдав честь, сказал: «Н-нехорошо!»
Бум...
Прежде чем он успел закончить, снаружи раздался оглушительный звук.