49 часть.
От лица Джимин.
Я поняла, что что-то не так, ещё до того, как увидела пустое место у стены.
Минджон не было.
Сначала я решила, что она ушла в соседний кабинет.
Потом — что проверяет окна.
Потом прошло десять минут.
И мне стало не по себе.
— Где она?
Никто не ответил.
Я обвела кабинет взглядом.
Пятеро человек.
Минджон нет.
— Где. Она.
На этот раз голос прозвучал жёстче.
Девушка возле окна отвела взгляд.
Один из парней нервно почесал затылок.
И в этот момент я всё поняла.
Слишком быстро.
Слишком хорошо.
— Что вы сделали?
Тишина.
Мёртвая.
Отвратительная.
— Мы ничего не сделали, — пробормотал кто-то.
— Врёшь.
Я шагнула вперёд.
— Что вы ей сказали?
Никто не хотел отвечать.
Но в конце концов один из парней выдохнул:
— Она сама ушла.
Я смотрела на него.
Ждала продолжения.
— После разговора.
— Какого разговора?
Он замолчал.
И именно это было ответом.
У меня внутри всё похолодело.
— Вы опять начали.
Никто не возразил.
Конечно.
Потому что возражать было нечем.
Я представила Минджон.
Семнадцать лет.
Самая младшая среди нас.
Девчонка со шрамом на ноге и рукой, которая до конца так и не восстановилась.
Девчонка, которая неделями таскала нам еду.
И в итоге ей пришлось защищаться не только от заражённых.
Но и от людей, которых она кормила.
Меня затошнило от одной этой мысли.
— Что вы ей сказали?
На этот раз голос прозвучал тихо.
Опасно тихо.
Девушка возле стены наконец прошептала:
— Что она создаёт проблемы...
Я молчала.
— Что из-за неё мы постоянно рискуем...
Я молчала.
— Что если она хочет геройствовать, то пусть делает это подальше от нас...
Тишина.
А потом я резко ударила кулаком по столу.
Так сильно, что всё на нём подпрыгнуло.
Кто-то вздрогнул.
— Вы совсем с ума сошли?
Никто не ответил.
Потому что ответить было нечего.
Я схватила топор.
Рюкзак.
Фонарь.
И направилась к двери.
— Джимин, ты куда?!
Я обернулась.
И посмотрела на них так, что сразу стало тихо.
— Искать её.
— Но снаружи опасно—
— А внутри, видимо, безопаснее?
Никто больше ничего не сказал.
Потому что все понимали.
Я открыла дверь и вышла в коридор.
Пустой.
Тёмный.
Холодный.
Первый этаж встретил меня тишиной.
Я проверила библиотеку.
Столовую.
Медпункт.
Несколько кабинетов.
Пусто.
И только возле учительской заметила кое-что.
Следы.
Свежие.
Знакомые.
Я остановилась перед дверью.
Постучала.
Один раз.
Тишина.
Потом ещё раз.
— Минджон.
Ничего.
Я прислонилась лбом к двери и тяжело выдохнула.
— Я знаю, что ты там.
Долгая пауза.
А потом изнутри наконец послышался голос.
Очень тихий.
Очень уставший.
— Уходи.
У меня сжалось сердце.
Не от слов.
От того, как они прозвучали.
Сломанно.
Будто человек просто устал бороться.
— Нет.
— Джимин...
— Нет.
Я опустилась на пол прямо возле двери.
Не собираясь уходить.
— Тогда я тоже останусь здесь.
Тишина.
За дверью.
В коридоре.
Во всей чёртовой школе.
— Они правы, — послышалось наконец изнутри.
Я сразу нахмурилась.
— Нет.
— Правы.
— Нет.
— Я только создаю проблемы.
Я закрыла глаза.
Потому что впервые за всё время услышала, что она говорит это не из упрямства.
А потому что действительно начала верить.
— Минджон.
Тишина.
— Если бы не ты, мы бы давно умерли от голода.
Молчание.
— Если бы не ты, у нас не было бы лекарств.
Молчание.
— Если бы не ты, половина людей в том кабинете не дожила бы до сегодняшнего дня.
Я прижалась спиной к двери.
— Поэтому не смей повторять их слова.
За дверью стало совсем тихо.
А потом я услышала очень слабый всхлип.
Почти неслышный.
И поняла, что нашла её слишком поздно.
Потому что заражённые снаружи так и не смогли сломать Минджон.
А вот люди внутри кабинета почти смогли.
Мы сидели по разные стороны двери ещё долго.
Я не знала, сколько именно.
Минуты.
Час.
Может больше.
В этом мире время давно потеряло смысл.
Наконец замок щёлкнул.
Тихо.
Почти неслышно.
Дверь медленно открылась.
Минджон стояла внутри учительской.
Сидела бы — точнее.
Прислонившись к шкафу.
Подтянув колени к груди.
В полумраке.
Она выглядела не раненой.
Не больной.
Не уставшей.
Она выглядела опустошённой.
И это пугало сильнее всего.
Я ничего не сказала.
Просто протянула руку.
Несколько секунд она смотрела на неё.
Потом медленно вложила свою ладонь в мою.
И я помогла ей подняться.
— Пойдём.
— Куда?
— Не обратно.
Она подняла взгляд.
Впервые за весь разговор.
— Что?
Я усмехнулась без веселья.
— Я устала.
— От чего?
— От них.
Тишина.
Я поправила лямку рюкзака на плече.
— От людей, которые прячутся за твоей спиной и называют тебя проблемой.
Минджон молчала.
— От людей, которые едят то, что ты приносишь, а потом решают, что тобой можно пожертвовать.
Я посмотрела в сторону лестницы.
Туда, где находился кабинет химии.
— Пусть теперь сами выживают.
Она долго ничего не говорила.
Будто не верила услышанному.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
Пауза.
— Нас двое.
— Знаю.
— Это опасно.
— Знаю.
— Мы можем умереть.
— Знаю.
Она смотрела на меня ещё несколько секунд.
Потом неожиданно тихо рассмеялась.
Совсем чуть-чуть.
— Ты ненормальная.
— От тебя заразилась.
— Я не заразная.
— Очень даже заразная.
Впервые за много дней уголки её губ слегка поднялись.
Настоящая улыбка.
Маленькая.
Но настоящая.
И ради этого момента я бы снова прошла через весь этот кошмар.
Мы поднялись на ноги.
Забрали свои вещи.
Самое необходимое.
Немного еды.
Воду.
Аптечку.
Оружие.
И ушли.
Не прощаясь.
Не объясняясь.
Не оставляя записок.
Потому что после всего случившегося мы ничего никому не были должны.
Когда мы вышли через запасной выход школы, уже темнело.
Холодный вечерний ветер коснулся лица.
Город впереди был огромным.
Опасным.
Полным заражённых.
Но почему-то впервые за долгое время мне стало легче дышать.
Рядом шла Минджон.
Хромая совсем немного.
Со своим шрамом.
Со своей упрямой головой.
С рюкзаком за спиной.
И больше никого.
— Куда теперь? — спросила она.
Я посмотрела на огни далёких зданий.
На пустые улицы.
На бесконечный город.
Потом перевела взгляд на неё.
— Найдём место получше.
— А потом?
— Выживем.
Она хмыкнула.
— Звучит как ужасный план.
— Зато наш.
И впервые за всё время после начала этого кошмара мы пошли вперёд не потому, что нас загнали в угол.
А потому что сами сделали выбор.
Только вдвоём.
—
Прошла неделя.
Потом ещё одна.
А потом я перестала считать.
Потому что жизнь наконец перестала напоминать бесконечное ожидание катастрофы.
Не то чтобы стало легче.
Просто теперь рядом были только мы.
И, как оказалось, выживать вдвоём было намного проще, чем с группой людей, которые боялись собственной тени.
Мы перебрались в небольшой жилой дом недалеко от центра.
Пятиэтажка.
На крыше можно было наблюдать за улицами.
Подъезды легко блокировались.
Рядом находились аптека и два магазина.
Для конца света — почти роскошь.
В тот вечер я вернулась с крыши и застала привычную картину.
Минджон спала.
Опять.
Сидя на диване.
Книга, найденная неизвестно где, лежала у неё на груди.
Хотя читать она почти не любила.
Я остановилась в дверях.
Несколько секунд просто смотрела.
Потом тихо вздохнула.
— Как можно уснуть в такой позе...
Конечно, ответа не было.
Она даже не пошевелилась.
Только чуть нахмурилась во сне.
Я подошла ближе.
Аккуратно забрала книгу.
Положила на стол.
Потом накрыла её пледом.
Именно в этот момент Минджон недовольно заворчала что-то себе под нос.
Я замерла.
— Не буди...
— Ты даже не проснулась.
— Мм...
Она всё ещё спала.
И всё ещё разговаривала.
Я закатила глаза.
Удивительно.
Даже в зомби-апокалипсисе она умудрялась оставаться странной.
Я уже собиралась уйти на кухню, когда услышала:
— Джимин...
Я посмотрела на неё.
Она не открыла глаз.
Просто произнесла имя во сне.
Тихо.
И снова уснула.
Я почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось.
Потому что вспомнила.
Ту ночь в кабинете химии.
Высокую температуру.
Лихорадку.
И её тихое "онни".
Странно.
После этого она больше никогда меня так не называла.
Будто того момента вообще не существовало.
Но я его помнила.
Очень хорошо.
— Спи уже, — пробормотала я.
И легонько потрепала её по волосам.
Минджон сразу недовольно сморщила нос.
Не открывая глаз.
Как щенок.
Абсолютно невозможный щенок.
Я тихо усмехнулась и наконец ушла на кухню.
За окном медленно темнело.
Где-то вдалеке раздавались крики заражённых.
Иногда грохот.
Иногда выстрелы.
Мир всё ещё оставался опасным.
Жестоким.
Сломанным.
Но теперь каждый раз, возвращаясь домой после вылазки, я знала, что меня кто-то ждёт.
И, наверное, именно это не давало окончательно сойти с ума.