43 часть.
От лица Минджон.
Когда я наконец добралась до школы, я уже не чувствовала половину тела.
Не в смысле “устала”.
А в смысле — всё работало на автопилоте.
Нога горела тупой болью.
Рюкзак давил так, будто внутри не еда, а камни.
Но я всё равно шла.
Через двор.
Через тени.
Через остатки того, что когда-то было нормальным местом.
Я даже не помню, как именно прорвалась через последних заражённых у входа.
Просто — топор.
Движение.
Шаг.
И ещё шаг.
Потом лестница.
Потом коридор.
И только одна мысль в голове:
кабинет химии.
Когда я дошла до двери, руки уже дрожали.
Я постучала.
Один раз.
Пауза.
И почти сразу внутри послышался шум.
Баррикада зашевелилась.
— Кто там?! — голос Джимин.
Я выдохнула.
— Открывай.
Секунда.
Две.
И дверь резко отодвинули.
Меня буквально втянули внутрь.
Я споткнулась, но удержалась.
Дверь тут же захлопнули обратно.
Партами.
Металлом.
Руками.
И только когда всё снова стало тихо, я позволила себе вдохнуть нормально.
Я стояла посреди кабинета.
Живая.
С рюкзаком.
Грязная.
Уставшая.
Как обычно.
— Ты… — голос Джимин сорвался на полуслове.
Я подняла взгляд.
Она смотрела на меня так, будто собиралась одновременно ударить и убить за то, что я вообще существую.
— Ты опоздала.
— Вечер же ещё не закончился, — спокойно ответила я.
— Уже почти ночь.
— Почти не считается.
Тишина.
Кто-то за спиной нервно выдохнул.
Я сняла рюкзак и поставила его на пол.
Глухой удар.
Слишком тяжёлый.
— Там еда, медикаменты… всё, что смогла найти.
Несколько секунд никто не двигался.
Потом один из ребят медленно подошёл и открыл его.
И сразу стало шумнее.
— Тут… тут реально много…
— Она всё это принесла одна?..
Я не слушала.
Я смотрела только на Джимин.
Она не двигалась.
Но взгляд стал жёстче.
Опаснее.
— Ты опять пошла одна, — тихо сказала она.
— Да.
— И тебя чуть не убили.
— Ну, “чуть” — это уже прогресс.
— Минджон.
Я чуть повела плечом.
И только тогда она заметила.
Не сразу.
Не по крови.
А по тому, как я стояла.
Как держала руку чуть неестественно.
Как не опиралась на неё вообще.
Её взгляд резко опустился.
— Рука.
Я замерла на секунду.
Потом спокойно ответила:
— Нормально.
— Это не нормально.
— Жива же.
Она сделала шаг ближе.
Очень быстрый.
— Покажи.
— Не надо.
— Минджон.
Я тяжело выдохнула.
И только тогда поняла, что спорить сейчас бесполезно.
Я медленно подняла повреждённую руку.
Без крови.
Без внешних признаков.
Но внутри — всё горело и тянуло так, будто сустав был не на месте.
Джимин нахмурилась.
Сильно.
И в этом взгляде уже не было ни злости, ни паники.
Только холодное понимание, что я снова перегнула.
— Ты… — начала она.
Потом остановилась.
Сжала челюсть.
И выдохнула:
— Ты вообще не умеешь нормально возвращаться?
Я слабо усмехнулась.
— Похоже, нет.
Она резко взяла меня за запястье.
Аккуратно.
Но уверенно.
— Садись.
— Я сама…
— САДИСЬ.
Я послушалась.
На этот раз без спора.
Потому что сил спорить уже почти не осталось.
И пока она осматривала мою руку, я только тихо пробормотала:
— Я же вернулась.
Она не ответила сразу.
Но через секунду сказала тихо:
— Да.
Пауза.
— В последний раз так не делай.
Я фыркнула.
— Не обещаю.
И где-то в этом кабинете, полном еды, страха и усталых людей, это прозвучало почти как нормальная жизнь.
Почти.