Скоро рассвет||турбо

Я сидел над бездыханным телом своей девушки. Моя рука сжимала её холодную ладонь, а губы без остановки шептали все молитвы, которые когда‑либо я слышал в своей жизни. Я не был религиозным человеком, никогда не ходил в церковь, не крестился перед иконами. Но в тот момент я готов был просить о помощи кого угодно - Бога, судьбу, саму смерть, если бы она согласилась отступить. Я шептал слова, которые слышал от бабушек во дворе, от случайных прохожих у храмов, от своей матери, когда она была жива. Я не знал, помогут ли они, но я просто не мог молчать. Мне казалось, что если я замолчу - она уйдёт.

Кира пыталась остановить кровь. Её руки были по локоть в красном, она работала быстро, но я видел, как они дрожат, как она прокусывает губу, чтобы не разрыдаться. Вахит без остановки приносил ей новые ватки и бинты, его лицо было белым как снег за окном. Он двигался механически - словно робот, который знает только одно действие: встать, взять, принести, отдать. Я боялся, что он отключится, и тогда мы потеряем ещё одного человека.

Атмосфера в квартире была напряжённой до предела. Тяжесть висела в воздухе, не давая дышать. Время тянулось бесконечно, каждая секунда казалась часом. Кира от безысходности начала рыдать - громко, отчаянно, её плечи тряслись, а голос срывался на крик.

- Пожалуйста, очнись, - умоляла она, не переставая прижимать ткань к ране. - Только не сейчас. Только не уходи.Ты обещала, что мы всё сделаем вместе! Ты не можешь уйти, слышишь?!

Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри всё сжимается. Она была той, кто всегда держалась, кто не показывал страха, кто умел подставлять плечо. А сейчас она стояла на коленях в луже крови и умоляла воздух о пощаде.

У Вахита, который никогда не пропускал слезу, даже после замесов, когда раны зашивали на живую и он стискивал зубы до скрежета - даже он заплакал. Я видел, как его плечи вздрагивают, как он сжимает зубы, чтобы не разрыдаться в голос. Его лицо было искажено болью, он пытался держаться, но слёзы всё равно текли, оставляя мокрые дорожки на щеках. Он смотрел на сестру, и в его взгляде было столько отчаяния, что я не мог вынести этого.

- Саша, пожалуйста, - прошептал он, и голос его сорвался. - Ты не можешь уйти. Мы только нашли друг друга. Мы только начали жить. Ты не имеешь права, слышишь?!

И это было страшнее всего. Потому что я никогда не видел его таким. Он всегда был опорой, стеной, человеком, который держал удар. А сейчас он стоял и плакал, и я не мог ничего сделать, чтобы унять его боль.

В дверь постучали. Кира сорвалась с места и побежала открывать. Дверь распахнулась, и в квартиру ворвались врачи с каталкой. Их лица были сосредоточенными, движения отточенными - они привыкли к таким вызовам, но я видел, как они нахмурились, увидев масштаб крови.

Сашу уже ложили на носилки, параллельно подключая аппарат жизнеобеспечения. Я слышал, как один из медиков сказал:

- Давление падает, срочно в машину. Нужно стабилизировать, пока едем.

Я не помню, как мы выбежали из квартиры. Помню только запах крови и снега, который кружился в воздухе, холод, врезающийся в лицо, и чувство, что я бегу по воде. Мы сорвались с места и побежали в качалку, не замечая, как ветер бьёт по лицу, как снег лезет в глаза и забивается под куртки. Я бежал, не чувствуя ног, и только мысль о том, что она всё ещё дышит, держала меня на ногах.

Я с Кирой открываю дверь качалки, и все удивлённо смотрят на нас. Наши лица, перепачканные кровью, мокрая одежда, заплаканные глаза - всё это говорило само за себя. Пацаны замерли, забыв свои игры и споры.

- Вова где? - отчаянно кричит Кира, и её голос разрывает тишину.

- В комнате, - ответил кто‑то, не отрывая от нас взгляда.

Я мгновенно подбежал к двери и распахнул её. Вова сидел за столом, рядом с ним Наташа. Они о чём-то говорили, но увидев нас, замерли. Я никогда не видел в его глазах столько удивления и тревоги одновременно.

- Вова, беда, - выдохнул я, чувствуя, как не хватает воздуха. - Нужно в больницу. Сашу подстрелили.

Глаза Наташи, которая сидела рядом, увеличились в раз десять. Она быстро среагировала, вскочила с места и уже через секунду натягивала куртку:

- Вова, в машину! Быстрее!

Он смотрел на нас всех по очереди, читая в наших глазах ответы. Он не задавал лишних вопросов. Просто поднялся, схватил ключи и уже через минуту мы бежали к его чёрной «Волге». Двигатель взревел, и мы сорвались с места.

Вова выжимал все силы из машины. Мотор ревел, стрелка спидометра дрожала у красной зоны. Он не снижал скорость даже на поворотах, его лицо было сосредоточенным, руки сжимали руль до побелевших костяшек. Я чувствовал, как машина виляет на скользкой дороге, как снег бьёт в лобовое стекло и дворники едва справляются.

- Кто? - единственное, что спросил он.

- Мы не знаем, - ответил я. - Он был в маске. Ушёл через чёрный ход. Мы не успели.

Вахит сидел рядом со мной с пустым взглядом, глядя на дорогу. Я чувствовал, как его плечи дрожат, но он молчал, и это молчание было страшнее любых криков. Кира сидела на заднем сиденье, прижимая к груди окровавленную футболку Саши. Она не плакала, просто смотрела в окно, и я боялся, что она тоже уйдёт в себя, что её сломает этот страх.

- Только бы она выжила, - прошептала она, и голос её был тихим, почти неслышным. - Только бы она открыла глаза.

Тормоза заскрипели, и мы остановились у центральной больницы. Наташа пулей вылетела и забежала через служебный вход, а мы рванули к главному. Ветер бил в лицо, снег скользил под ногами, и я чувствовал, как сердце колотится где-то в горле, мешая дышать.

Я подбежал к стойке регистрации, ударив ладонями по столу, так что тётка вздрогнула. Мои руки были в крови - её кровь, и я не мог перестать смотреть на них.

- Александра Зималетдинова, огнестрельное, - отчеканил я, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Пожалуйста, быстрее.

- В операционной, справа налево, ожидайте, - сказала она. Её голос был спокойным, безразличным, словно она видела такое каждый день. На её лице не было ни капли эмоций, она продолжила листать старый глянцевый журнал.

Я развернулся к друзьям. Из них только Вова был более-менее нормальным, с ясным мышлением. Остальные стояли как вкопанные, глядя в одну точку. Кира сжала руку Вахита, пытаясь найти опору. Вахит смотрел в пол, не видя ничего вокруг.

Мы прошли к дверям операционной. Я опустился на стул, чувствуя, как ноги перестают держать. Голову кружило, перед глазами всё плыло, и единственной мыслью было - лишь бы она выжила.

Мы сидели в коридоре больницы. Белые стены, запах хлорки и тишина, которую нарушали только редкие шаги медсестёр. Время тянулось бесконечно, каждая минута растягивалась, превращаясь в часы. Я смотрел на дверь операционной и не мог дышать.

В голове крутились обрывки мыслей. Как она открывала дверь. Как выстрел разорвал тишину. Как она упала, и я видел, как её тело обмякает в моих руках. Как её кровь текла по моим рукам, тёплая, липкая. Я до сих пор ощущал запах железа, смешанный с её духами - теми самыми вишнёвыми духами, которые она носила с собой всюду.

- Она выживет, - сказал Вова, глядя на меня. - Она сильная. Она уже прошла столько всего. Эта пуля не сможет её забрать.

- Я знаю, - ответил я, но голос дрогнул.

Кира сидела рядом с Вахитом, прижавшись к нему. Он обнимал её, и я видел, как его рука поглаживает её плечо. Они оба молчали, но в их молчании было больше поддержки, чем в любых словах.

- Только бы она выжила, - прошептала Кира. - Только бы она открыла глаза. Она же обещала. Она сказала, что мы всё сделаем вместе. Только бы она помнила об этом.

Я смотрел на дверь операционной и чувствовал, как внутри закипает ярость. Я найду того, кто это сделал. Я найду его, где бы он ни прятался, и заставлю заплатить за каждую её слезу, за каждую каплю крови, которую она потеряла. Я придушу его собственными руками, если понадобится.

Но сначала она должна открыть глаза.

Минуты тянулись бесконечно. Я не считал их, но каждый раз, когда я смотрел на часы, стрелки почти не двигались. Тишина давила на уши, хотелось кричать, разбить что-нибудь, бежать к ней и не дать уйти.

Я представлял, как она откроет глаза, как улыбнётся своей кривой улыбкой, как скажет что-то дерзкое, снова начнёт показывать свой нрав. И я поклялся себе - если она выживет, я больше никогда не позволю ничему плохому произойти с ней. Я буду защищать её, даже если она не просит. Даже если она будет сопротивляться, спорить и бесить меня. Я буду рядом. Всегда.

Дверь операционной приоткрылась. Я вскочил на ноги, чувствуя, как сердце пропускает удар. На пороге стояла Наташа. Вся в крови, с уставшими глазами, но с лёгкой улыбкой. Её волосы были растрёпаны, руки дрожали, но в глазах горел огонь.

- Жива, - сказала она, и в этом слове было столько облегчения, что я чуть не упал на колени. - Ранение тяжёлое. Пуля прошла близко к лёгкому. Но она справилась. Сейчас её переводят в палату. Она ещё не очнулась, но операция прошла успешно.

Я выдохнул, чувствуя, как мир снова становится реальным. Как будто я снова почувствовал землю под ногами, снова начал дышать. Кира заплакала, уткнувшись в плечо Вахита, и её рыдания разорвали тишину коридора. Вахит обнял её и закрыл глаза, и я видел, как его плечи вздрагивают - он тоже плакал, только молча, как умел только он.

- Жива, - повторил я, глядя на дверь, за которой она сейчас лежит. - Жива.

Снег за окном всё падал, медленно, крупными хлопьями. А я стоял, чувствуя, как внутри разливается облегчение. И клятва, которую я дал себе, уже начинала наполнять меня силой.

Я больше никому не позволю причинить ей боль. Никогда.

Дверь операционной открылась, и медсёстры выкатили каталку. Саша лежала неподвижно, бледная, как та самая простыня, которой её укрыли. Её лицо казалось спокойным, почти безмятежным, если бы не тонкая трубка, тянущаяся к руке, и не белая повязка на плече. Я шагнул вперёд, но Наташа остановила меня мягким жестом.

- В палату пока нельзя, - сказала она. - Дайте ей отойти от наркоза. Она не проснётся ещё несколько часов.

Я замер, чувствуя, как внутри всё обрывается. Нельзя? Но я должен быть рядом. Я должен видеть её, держать за руку, чтобы она знала - я здесь.

- Оставьте её в покое, - добавила Наташа. - Ей нужен отдых.

И они увезли её по длинному коридору. Я смотрел, как каталка исчезает за поворотом, и чувствовал, как комок в горле становится всё больше. Кира стояла рядом, сжимая руки. Вахит, не проронив ни слова, присел на подоконник и уставился в окно. Вова стоял в стороне, скрестив руки, и смотрел на меня с пониманием.

- Она справилась, - сказала Кира, глядя на меня. - Теперь нужно просто подождать.

Я кивнул, хотя внутри всё кричало. Я не хотел ждать. Я хотел быть рядом, хотел видеть, как она открывает глаза. Но я понимал - это не зависит от меня.

Прошло несколько часов. Мы сидели в коридоре, молчали, переглядывались, иногда кто-то выходил покурить. Я не мог сидеть на месте. Я ходил туда-сюда, смотрел на часы и считал минуты. Кира пыталась меня успокоить, но её голос был слишком тихим, слишком далёким. Я слышал его, но не мог сосредоточиться. Мысли были только о ней - о Саше.

Наконец, к нам подошла медсестра.

- Вы можете зайти, - сказала она.

Я сорвался с места, едва услышав эти слова. Кира пошла за мной, Вахит - следом. Мы вошли в палату, где в тусклом свете лампы лежала Саша. Она была бледной, но я видел, как слабо поднимается её грудь - она дышала. Живая.

Я подошёл к кровати, опустился на стул рядом и взял её руку в свою. Она была тёплой. Я почувствовал, как внутри разливается облегчение.

- Я здесь, - прошептал я.

Кира села на край кровати, взяла её другую руку. Вахит стоял у стены, сжимая кулаки, но не плакал. В его глазах была надежда, и это было важнее всего.

Прошло ещё несколько часов, прежде чем она пошевелилась.

Я почувствовал, как её пальцы слабо сжали мою руку. Я поднял голову, глядя на её лицо. Глаза дрогнули, ресницы затрепетали, и она медленно открыла их.

- Саш... - прошептал я.

Она моргнула, сфокусировала взгляд. Я увидел, как её глаза нашли меня, как она попыталась улыбнуться, но губы дрогнули.

- Ты... ещё здесь? - прошептала она.

- Я всегда здесь, - ответил я и улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается тепло.

Она моргнула, пытаясь понять, что произошло.

- Час... сколько я спала?

- Долго, - сказал я тихо. - Но теперь всё будет хорошо. Ты жива, ты здесь. И мы все рядом.

Она усмехнулась - той самой кривой усмешкой, которую я так любил.

- У меня... есть план, - прошептала она, глядя на потолок.

- Какой?

- Найти того... кто это сделал.

Я сжал её руку и посмотрел в глаза, чувствуя, как внутри загорается ярость, смешанная с нежностью.

- Мы найдём, - ответил я. - Вместе.

Она улыбнулась. И я знал - мы справимся. Я не позволю ей пройти через это снова.

...

Я лежала на больничной койке, чувствуя, как тело налито свинцом, а плечо пульсирует глухой болью. Вокруг пахло лекарствами и стерильностью. В голове было пусто, и я с трудом понимала, где нахожусь. Но когда взгляд сфокусировался на Валерке, сидящем рядом, мир перестал казаться таким чужим.

- Я здесь, - сказал он тихо, наклоняясь ко мне.

Я попыталась ответить, но голос не слушался. Только сухие губы шевельнулись, и он понял.

- Не говори ничего, - сказал он. - Просто отдыхай.

Я смотрела на его лицо - уставшее, осунувшееся, но такое родное. Я видела его руки, сжимающие мои пальцы. Плечи, которые чуть дрожали. Он держался. Для меня.

Рядом с ним стояла Кира, бледная, с красными глазами. Она держала меня за вторую руку и молчала, но в её взгляде было столько тепла, что у меня сжалось сердце. Вахит - в углу, опершись спиной на стену. Он выглядел разбитым, но держал себя в руках.

- Все... здесь? - прошептала я.

- Все, - ответила Кира, улыбнувшись, хотя слёзы всё ещё блестели на её глазах. - Ты только не пугай нас больше.

Я хотела что-то ответить, но меня перебил голос Валеры, который сжал мою ладонь сильнее, будто боялся, что я снова ускользну.

- Я думал, потерял тебя, - сказал он, его голос был тихим, но в нём звенела сталь.

Я слабо усмехнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло.

Кира опустилась на край кровати, взяла меня за руку, и я увидела, как её глаза загораются решимостью.

- Мы найдём того, кто это сделал, - сказала она. - И я помогу тебе. Потому что мы - сестры, да?

Я посмотрела на неё. В её словах была такая сила, что я не могла не улыбнуться.

- Да, - ответила я. - Сестры.

Вахит шагнул к койке, и я увидела его глаза - влажные, но твёрдые.

- Я тоже буду рядом, - сказал он, сжимая мою другую руку. - Мы больше никогда не оставим тебя одну. Никогда.

Я закрыла глаза на секунду, чувствуя, как их тепло разливается внутри, согревая.

- Спасибо, - прошептала я. - Вам всем.

За окном медленно кружился снег, укрывая город. А в этой маленькой палате, где пахло лекарствами и надеждой, я знала - я не одна. Я никогда не буду одна.

Дверь палаты приоткрылась. Вошла Наташа - белый халат, усталое лицо, но глаза с облегчением. Она подошла к койке, проверила приборы, посмотрела на мою повязку, потом на меня.

- Ну что, боец, - сказала она с лёгкой улыбкой, - жить будешь.

Я усмехнулась.

- Это хорошо.

- Ранение серьёзное, - добавила она, становясь серьёзнее. - Пуля прошла близко к лёгкому. Ещё сантиметр - и мы бы не говорили сейчас. Тебе повезло.

- Я знаю, - ответила я тихо.

Она посмотрела на остальных, перевела взгляд на Валеру, потом на меня.

- Ей нужен покой, - сказала она. - Два дня никто не входит, кроме персонала. Потом - можно, но по одному и недолго.

Я хотела возразить, но Наташа подняла руку.

- Это не обсуждается, - сказала она. - Ты хочешь выжить, делай, что говорят врачи.

Я вздохнула, но кивнула.

- Хорошо.

Валера сжал мою руку.

- Я буду рядом, - сказал он.

Кира обняла меня, осторожно, чтобы не задеть плечо.

- Я приду, как только можно будет, - прошептала она. - Мы тебя не бросим.

Вахит подошёл, поцеловал меня в лоб.

- Поправляйся, - сказал он. - Мы тебя ждём.

Они вышли, и дверь за ними закрылась. Я осталась одна в палате, глядя на потолок.

В голове крутились мысли. Кто стрелял? Зачем? И что делать дальше?

Но внутри меня была сила, которую не могли сломать ни пули, ни страх, ни боль. Я закрыла глаза и провалилась в сон, чувствуя, как за стеной продолжается жизнь, в которой меня ждут.

За окном кружился снег. И тишина обнимала меня, как одеяло, в котором было тепло и спокойно.

...

Два дня спустя. Я сидела на больничной койке, прислонившись спиной к подушке, и смотрела в окно. За ним кружился снег, медленно, лениво, будто время тоже решило замедлиться. Плечо ныло, но уже не так сильно. Врачи сказали, что я быстро иду на поправку - организм молодой, сильный, упрямый. Я усмехнулась своим мыслям. Кажется, упрямство было единственным, что держало меня на плаву все эти годы.

В дверь тихо постучали, и через секунду в проёме показалась голова Киры.

- Можно? - спросила она шёпотом.

- Входи уже, - улыбнулась я.

Она прошла в палату, держа в руках пакет с апельсинами и маленький букет. Осторожно села на краешек кровати, положила пакет на тумбочку и посмотрела на меня долгим, внимательным взглядом.

- Ты выглядишь лучше, - сказала она.

- Я чувствую себя лучше, - ответила я. - Врачи говорят, что скоро выпишут.

- Не торопись, - она улыбнулась, но в её глазах я видела беспокойство. - Тебе нужно восстановиться.

- Кира, - я взяла её за руку, - я хочу знать. Вы нашли того, кто это сделал?

Она опустила глаза, потом снова подняла их на меня.

- Нет, - честно ответила она. - Мы ищем. Вахит с Вовой обзвонили всех, кого могли. Тот человек просто исчез. Но мы не сдаёмся.

Я кивнула, чувствуя, как внутри закипает злость. Но я знала - я должна быть терпеливой. Я должна восстановиться, чтобы самой встать на ноги и найти его.

- Я ему покажу, - тихо сказала я, глядя в окно.

Кира сжала мою руку.

- Мы ему покажем.

Мы сидели молча, глядя на снег. Снежинки кружились в своём вечном танце, медленно оседая на подоконнике. Я смотрела на них и чувствовала, как внутри меня растёт что-то новое - не злость, а холодная решимость. Я найду его. Я найду того, кто хотел меня убить. И я заставлю его пожалеть о том дне, когда он решил выстрелить.

Через час пришёл Вахит. Он был хмурым, как туча, но когда увидел меня, его лицо осветилось улыбкой.

- Ну что, сестрёнка, - сказал он, подходя к кровати и садясь рядом с Кирой, - как ты?

- Жива, - ответила я. - И уже скоро буду снова всех доставать.

- Обещаешь? - спросил он, ухмыльнувшись.

- Обещаю.

Мы обнялись. Я чувствовала тепло его рук и знала - всё будет хорошо.

За дверью послышались шаги. Валера. Я сразу узнала его по походке - уверенной, резкой, слегка развязной. Он зашёл в палату, остановился в дверях, и я увидела, как он смотрит на меня. Он не говорил ничего, но его взгляд говорил обо всём.

- Как ты? - спросил он, подходя ближе.

- Жива, - ответила я.

Он подошёл к кровати, взял мою руку, сжал. Я почувствовала его тепло и поняла - он тоже боится. Он боится за меня.

- Всё хорошо, - сказала я, глядя ему в глаза.

Он кивнул. И я знала - мы справимся. Вместе.

Вечером я осталась одна. Смотрела на снег за окном, на огни города, которые медленно зажигались один за другим. Я чувствовала, как внутри меня просыпается что-то новое. Не злость. Не страх. Решимость.

Я не позволю никому сломать меня. И я не остановлюсь, пока не найду правду.

Снег кружился за окном. А я закрыла глаза и загадала желание - чтобы мы все остались живы. И чтобы я узнала правду. Как бы больно она ни была.

Дом встретил меня тишиной. Снег за окном медленно кружился, укрывая город белым покрывалом. Я стояла на пороге, чувствуя тепло, которое разливалось внутри. Родные стены, родные запахи. Здесь пахло домом.

Я прошла по коридору, касаясь рукой старых обоев. Каждая трещина, каждая царапина - всё было знакомым, родным. В гостиной горел мягкий свет. Кира сидела на диване, укрытая пледом, и читала книгу. Рядом, уткнувшись в её плечо, дремал Вахит. Он держал её за руку даже во сне, как будто боялся, что она исчезнет, если он ослабит хватку.

На кухне что-то шипело на плите. Я пригляделась - Валера стоял у плиты, сосредоточенно помешивая в кастрюльке что-то, от чего пахло зеленью и теплом. Его обычно дерзкий вид сейчас был мягче, почти домашним. Он не сразу заметил меня, слишком увлёкшись готовкой, и я позволила себе секунду просто смотреть - как он двигается, как ворошит содержимое кастрюльки, как легко и буднично выглядит здесь, в моём доме.

- Ты чего так долго? - спросил он, не оборачиваясь. Голос звучал спокойно, но я слышала в нём улыбку. - Я уже думал, ты убежала с врачом.

Я засмеялась, и этот смех разлился по комнате, наполняя её теплом.

- Я никуда не убежала, - сказала я, проходя на кухню. - Ты что, готовишь?

- Пытаюсь, - усмехнулся он, поворачиваясь ко мне. - Я подумал, что тебе понадобится что-то тёплое.

- Что ты приготовил? - спросила я, заглядывая в кастрюльку.

- Не знаю, - признался он. - Но это пахнет съедобно.

Я улыбнулась. В груди разливалось тепло, которое я так редко чувствовала. Рядом были люди, готовые пойти за мной в огонь и в воду. И я была готова сделать то же самое для них.

Вахит проснулся. Посмотрел на нас, потом на Киру, которая всё ещё спала, прижавшись к его плечу. Его лицо озарилось тёплой улыбкой, когда он перевёл взгляд на меня.

- Садитесь за стол, - сказал Валера. - Сейчас всё будет готово.

Мы расселись. Кира села рядом с Вахитом, я - напротив Валеры. Мы болтали, смеялись, ели его стряпню, которая оказалась на удивление вкусной. За окном кружился снег. В доме было тепло и уютно. И я чувствовала, как внутри меня разливается то самое чувство, которое я так долго искала. Спокойствие.

После ужина я вышла на балкон. Стояла, глядя на ночной город, и курила вишнёвую сигарету. Ко мне вышел Валера.

- Не замёрзнешь? - спросил он.

- Уже привыкла, - ответила я.

Он встал рядом, обнял меня за плечи, притянул к себе. Я чувствовала его тепло, слышала, как бьётся его сердце. Всё было хорошо. Мы были вместе. И это было главное.

- Ты как? - спросил он.

- Спокойно, - ответила я. - Впервые за долгое время просто спокойно.

Мы стояли так, глядя на огни ночного города, и я знала - мы справимся. Со всем. Вместе.

- Пойдём в дом, - сказал он. - Холодно.

- Пойдём, - ответила я.

Мы зашли в тёплое помещение. Кира уже заварила чай, Вахит сидел на диване, листая книгу. В доме было тихо, спокойно, безопасно. Это был тот самый момент, когда хочется, чтобы время остановилось.

Через полчаса разговоры утихли. Кира зевнула, Вахит тоже выглядел уставшим. Я посмотрела на них, чувствуя, как внутри разливается благодарность. Они ушли в спальню, оставив нас с Валерой. Я села на диван, он опустился рядом, и мы сидели молча.

- Ты устала? - спросил он тихо.

- Немного, - призналась я. - Но мне хорошо.

Я прикрыла глаза и положила голову ему на плечо.

- Завтра будет новый день, - сказал он. - Мы справимся.

- Я знаю, - ответила я.

Мы сидели, укрытые одним пледом. За окном кружился снег. В доме было тихо. И я знала - всё будет хорошо.

Следующий день

День выдался спокойным. Мы сидели в качалке, как раньше - до выстрела, до больницы, до всей этой бесконечной чёрной полосы. Пахло деревом, старым железом и табаком. На столе стояла бутылка дешёвого вина, которую принёс Марат, и горка семечек, которые щёлкал Ералаш, попутно рассказывая какую-то байку из детства.

Вахит сидел рядом с Кирой. Она положила голову ему на плечо, он обнимал её за талию, и я замечала, как он поглядывает на неё с той самой нежностью, которую раньше прятал за маской злости. Кира улыбалась, иногда тыкала его в бок, и он делал вид, что обижается, но я видела - ему нравится.

- Герда, ты чего молчишь? - спросил Марат, кидая в меня семечком. - Ты как себя чувствуешь?

- Жива, - ответила я, откинувшись на спинку старого дивана. - Нормально.

- Нормально - это не ответ, - сказал Валера, сидящий рядом со мной. - Ты ещё бледная.

- Я всегда бледная, - усмехнулась я. - Это моя фишка.

Он хмыкнул, обнял меня за плечи, притянул к себе. Я чувствовала его дыхание на своей макушке и знала - даже если в мире останется один человек, который будет за меня бороться, это будет он. Я прикрыла глаза, позволяя себе просто быть здесь и сейчас.

В качалке было тепло, уютно, все разговаривали, смеялись. Пахло машинным маслом и старым деревом, к которому я уже привыкла. Пахло домом. Кто-то включил музыку - старую кассету с «Кино», которая шипела, но создавала нужное настроение. Я смотрела на своих людей и чувствовала, как внутри разливается покой. Я чувствовала, что мы справимся. Что всё будет хорошо.

- Ну что, - сказал Вахит, поднимая свою кружку с чаем, - за то, чтобы всё было хорошо.

- За то, чтобы всё было хорошо, - поддержали все.

В этот момент дверь качалки резко распахнулась. Мы не успели даже моргнуть, как тени в чёрных куртках заполнили помещение. Удары посыпались один за другим.

Я почувствовала сильный удар по голове. В глазах потемнело, тело обмякло, и я не успела даже крикнуть. Всё исчезло в темноте.

Я очнулась от холода и резкой боли в голове. Вокруг - мрак, тишина и запах сырости. Я лежала на бетонном полу, руки были связаны за спиной. Я попыталась пошевелиться, но всё тело затекло. Я слышала чьё-то дыхание рядом.

- Кира? - позвала я шёпотом.

- Я здесь, - донеслось из темноты.

Я повернула голову и увидела её силуэт. Рядом с ней лежал Вахит, ещё не очнувшийся. Я попыталась понять, где мы, но вокруг была только тьма.

- Что случилось? - спросила я.

- Не знаю, - ответила Кира. - Они просто напали и вырубили всех. Мы здесь уже около получаса.

Я попыталась освободить руки, но верёвка была затянута слишком туго. Я почувствовала, как внутри закипает злость, смешанная со страхом.

- Мы выберемся, - сказала я. - Мы обязательно выберемся.

- Я знаю, - ответила Кира.

В темноте раздался хриплый голос:

- Она права. Мы выберемся.

Вахит очнулся. Голос его был твёрдым, хотя я знала, что ему больно. Я чувствовала его присутствие, и мне становилось легче. Мы были вместе, а вместе мы были силой. Нас не могли сломать.

- Валера? - позвала я.

- Я здесь, - ответил он, и его голос донёсся откуда-то из темноты, с другой стороны комнаты.

Я почувствовала облегчение. Все живы. Мы вместе. Мы справимся.

- Дай мне, - сказал он. - Я попытаюсь развязать верёвку.

Я подползла к нему, чувствуя, как бетон царапает колени. Он что-то делал с моими руками, пытаясь освободить меня.

- Тише, - прошептал он. - Я почти развязал.

Его пальцы двигались быстро и уверенно. Я слышала его дыхание, чувствовала его руки, которые работали, чтобы освободить меня, чтобы дать мне шанс вырваться из темноты.

- Готово, - выдохнул он, и я почувствовала, как верёвка ослабла.

Я потёрла запястья, чувствуя, как кровь снова начинает циркулировать по рукам. Оглянулась. Я взяла себя в руки.

- Мы выберемся, - сказала я, обращаясь ко всем. - Слышите? Мы выберемся.

Вахит подошёл ко мне.

- Саша, не двигайся, - сказал он тихо. - Я придумаю план.

- Нет, - ответила я. - Мы будем действовать вместе. Мы - команда.

Кира кивнула. Валера усмехнулся, как делал всегда, даже когда было страшно, а Вахит, хоть и вздыхал, но уже не спорил. Мы не сдадимся. Мы найдём выход.

- Тогда слушайте, - сказал я, и в моём голосе была сталь. - Мы сделаем это. Вместе.

Мы начали действовать. Я слышала голоса - где-то далеко, за стеной, говорили люди. Я чувствовала их присутствие. Я знала - это те, кто украл нас. И они пожалеют.

- Саша, тихо, - прошептал Валера, прижимая палец к губам. - Я слышу шаги.

Мы затаились. Свет сквозь щель в двери упал на лицо Валеры, и я увидела его глаза - сосредоточенные, холодные.

- Они идут, - сказал он. - Приготовьтесь.

Я сжала кулаки. Мы были готовы. Они не ожидали, что мы очнёмся так быстро. Они не ожидали, что мы будем бороться. И мы покажем им, кто здесь на самом деле сильный.

Дверь открылась.

Давно не было главы(
у меня просто не работал вотпад
Пишете своё мнение в комментариях и кидаете звёздочки )
Подписывайтесь на мой ТГК:

https://t.me/kisslovawrites

P.s:ваша Лекся