Скоро рассвет||турбо

- Ладно, пацаны, всё. Потом. Мы домой.

Вахит сиял от радости. Схватил меня за руку - крепко, будто боялся, что я растворюсь, исчезну, как исчезали все эти десять лет. Мы побежали к двери из подвала. Я спотыкалась на ступеньках, но он не отпускал. Только сжимал ладонь сильнее.

Не передать словами, насколько я была счастлива в тот момент.

Мы вышли из качалки. Холодный воздух ударил в лицо, но мне было жарко. Мы остановились посреди двора, под тусклым фонарём, и обнялись.

До хруста костей.

Я заплакала. Слова были лишними. Мы молчали и обнимались. Лишь на мгновение отстранялись, чтобы убедиться - это правда, это не глюки, не очередной сон, который развеется с первыми лучами солнца.

Вахит тоже плакал.

Вот и стоим на улице. Плачем. Обнимаемся. Смеёмся как сумасшедшие. Прохожие оглядываются, кто-то ускоряет шаг, кто-то качает головой. Никому не понять, каково это - когда ты не виделась с родным человеком больше десяти лет и даже не знала, жив ли он.

Так прошло ещё минут десять. Мы чуть успокоились.

Вахит всё ещё держал меня за плечи, будто боялся отпустить.

- Я тебя больше не отпущу, лучик, - прошептал он сквозь слёзы. Голос ломался, но он не стеснялся. - Клянусь. Не отпущу.

- И я тебя, братец, - ответила я, вытирая щёки рукавом. - Пошли домой.

- Пошли, конечно, - спохватился он, будто только сейчас вспомнил, что у него есть дом, куда можно привести сестру.

Он снова взял меня за руку. И мы пошли.

Дорога была быстрой. Я почти не смотрела по сторонам - только на спину брата, который шёл впереди, чуть прихрамывая. Иногда он оборачивался, проверял, не отстала ли. Каждый раз улыбался.

Мы подошли к знакомому подъезду.

Сердце замерло.

Пятиэтажка. Облупившаяся краска на дверях. Запах сырости и кошек. Всё то же самое. Ничего не изменилось. Изменились только мы.

Вот и дверь. За которой прошли самые лучшие моменты моей жизни.

Вахит долго возился с замком - ключ никак не поворачивался. Я стояла за его спиной, сжимала в кармане кастет и молилась, чтобы не разреветься снова.

Дверь открылась. Мы вошли внутрь.

Глаза начали слезиться. Я почувствовала, как подкатывает новая волна - горькая, солёная, беспощадная.

«Соберись, Зималетдинова. Ты не для того сюда пришла, чтобы развалиться на пороге».

Я дала себе мысленную пощёчину. Глубоко вздохнула. Разделась. Прошла по родному коридору.

Зашла на кухню.

Там ничего не поменялось. Те же четыре стула, тот же стол, за которым раньше происходили самые душевные разговоры. Искренние эмоции, которые навсегда впились в меня как яд. Но я не хочу искать противоядие. Пусть будет. Это всё, что у меня осталось.

Я обошла всю квартиру. Ванная, прихожая, кладовка. Всё - как в замедленной съёмке. Каждый уголок отзывался болью и теплом одновременно.

Кроме комнаты родителей. Она была заперта.

Я не стала просить ключ. Не особо хотела заходить туда. Понимала, что это может закончиться ещё одной истерикой - теми самыми, которые в последнее время участились. Но знала: каждая из них того стоила. Каждая слеза - это память. А память - это всё, что у нас есть.

- Чай будешь? - спросил брат как-то слишком обыденно.

Будто и не было разлуки в длиною в десять лет.

- Буду, - ответила я и вышла в нашу с ним комнату.

В комнате, как я поняла, сейчас жил один Вахит. Моя кровать была заправлена. Покрыта добротным слоем пыли. Такая же аккуратная, как в тот день, когда меня забрали. Письменный стол - на нём всё ещё стоял мой старый ранец. Потрёпанный, синий, с оторванной лямкой. Мама обещала пришить. Не успела.

Я провела пальцем по крышке стола. Оставила полоску на пыли.

- Я ничего не трогал, - послышался голос за моей спиной.

Я вздрогнула. Не ожидала, что он подойдёт так тихо.

- Ни у тебя, ни у родителей, - продолжил он. - Решил, что каждый должен убирать за собой.

Он усмехнулся. Пародировал меня. В детстве я вечно кричала эту фразу, когда он разбрасывал свои носки и фантики.

- Года идут, а ты не меняешься, - сказала я, улыбаясь сквозь слёзы.

Он подошёл, встал рядом. Посмотрел на мой стол, на мою кровать.

- Я ждал тебя, Саша, - сказал тихо. - Все эти годы. Думал, ты вернёшься. Не верил, что...

Я не нашлась, что ответить. Просто взяла его за руку.

- Пошли на кухню, - сказал он, сжимая мои пальцы. - А то чай остынет.

Мы пошли на кухню. Сели за стол. Друг напротив друга.

Я достала сигареты.

Вахит округлил глаза.

- Сестрёнка, ты страх потеряла? - спросил он с таким выражением, будто увидел, как я танцую на крыше.

- Ой, Вахит, - закатила я глаза. - Не надо родителя из себя строить.

Я прикурила. Вишнёвый дым поплыл к потолку.

- Лучше форточку открой, - добавила я.

Он послушно встал, распахнул окно. Холодный воздух ворвался в кухню, перемешиваясь с теплом и дымом. Потом он взял пачку, которая лежала на подоконнике. Его пачку. Закурил.

Мы сидели друг напротив друга, курили и молчали.

- Знаешь, сколько я тебя искала? - сказала я.

Голос дрогнул. Не выдержал.

- десять лет в детдоме. Каждый день думала - вот завтра приедет, заберёт. Каждое утро просыпалась и смотрела на дверь. А потом... потом перестала. Решила, что ты забыл. Что тебе всё равно. Что я одна.

Вахит опустил голову. Плечи его дрожали.

- А я снился тебе? - спросил он тихо.

- Да, - выдохнула я. - Но в моих снах ты всегда уходил. Оборачивался и уходил. А я не могла догнать.

Он поднял на меня глаза. Красные, мокрые.

- Как ты меня нашла? - спросил он.

- Волков рассказал. Полковник, который вёл дело родителей. Он сказал, что они... - я запнулась.

- Что они увидели то, что не должны были видеть, - закончил он за меня. - Я знаю.

- Ты знал?

- Знал. В детдоме мне рассказала одна воспитательница. Перед выпуском. Сказала, чтобы я не искал их. Что их больше нет.

- А меня? - спросила я. - Почему не искал меня?

Он посмотрел на меня с болью.

- Я искал, Саша. В первый же месяц после выпуска приехал в Москву. Пришёл в твой детдом. А мне сказали, что ты... что тебя больше нет. Что ты сбежала и пропала. Что, может, умерла.

- Кто сказал? - я почувствовала, как внутри закипает злость.

- Не знаю. Какая-то женщина в приёмной. Посмотрела на меня, как на мусор, и сказала: «Забудь. Её больше нет». Я не поверил. Приезжал ещё три раза. Потом перестал. Думал... думал, что ты правда не захотела меня найти.

- Это они нас разлучили, - сказала я жёстко. - Кто-то очень не хотел, чтобы мы нашли друг друга. Чтобы мы вместе начали копать прошлое.

Вахит кивнул.

- Я понял это позже. Но было уже поздно. Я ввязался в эту жизнь, - он обвёл рукой . - «Универсам», пацаны, улица. Думал, так я смогу найти правду. Или хотя бы отомстить.

- Нашёл?

- Нет, - он опустил голову. - Ничего не нашёл. Только время потерял.

Я сжала его руку.

- Теперь мы вместе. Разберёмся.

Он поднял глаза. В них впервые за этот разговор появился свет.

- Ты правда адвокат?

- Правда. Второй курс, но уже практикую.

Он усмехнулся - первую улыбку за много лет, наверное.

- Маленькая Саша - адвокат. А помнишь, как ты в детстве говорила, что будешь принцессой?

- Передумала, - я тоже усмехнулась сквозь слёзы. - Принцесс слишком часто убивают.

- Это они виноваты, Саша. Не мы. Кто-то очень хотел, чтобы мы никогда не встретились. Кто-то сказал мне, что тебя нет.

- Я знаю, - я протянула руку через стол. - Теперь мы вместе. Разберёмся.

Он взял мою руку. Прижался к ней щекой, как в детстве, когда мама уходила на работу, а он боялся оставаться один.

- Больше никогда, - прошептал он. - Никогда не отпущу.

- И я тебя, братец, - ответила я. - И я тебя.

-Я тебе звонил - посмотрев на меня сказал он -не кто не взял.

В моей голове сложился пазл, так я не ошиблась это был он.

Вахит смеялся, когда я показала ему кастет - тот самый, который когда-то спёрла у него.

- Он тебя спас, хоть раз ?- спросил брат серьёзно.

-да.

И мы пошли спать. Кровать я быстро застелила и легла.

- Спи, лучик, - сказал он тихо. - Я рядом. Никуда не уйду.

И я уснула. Впервые за десять лет - спокойно.

Опять балую вас главами))