Чтобы не было так тихо
В доме Поттеров стало непривычно тихо.
Не в том смысле, что там не было людей. Наоборот, сейчас в нём постоянно кто-то ходил, разговаривал, двигал мебель или таскал коробки. Просто исчезли голоса мистера и миссис Поттер. Не было больше добродушного смеха Флимонта, не слышалось, как Юфимия зовёт всех на обед или ворчит, что подростки опять забыли убрать за собой.
Дом остался прежним.
Но одновременно стал совершенно другим.
Джеймс держался из последних сил.
Каждое утро он спускался вниз с улыбкой, пытался отпускать привычные шутки и делать вид, что всё нормально, но получалось откровенно плохо.
Поэтому друзья взяли большую часть работы на себя.
Коробок оказалось столько, будто Поттеры собирали вещи несколько поколений подряд.
Сьюзи вместе с Лили сортировали старые книги. Марлин и Питер таскали коробки в кладовую. Римус аккуратно разбирал бумаги мистера Поттера, а Сириус помогал Джеймсу в спальне родителей.
— Слушай, — пробормотал Сириус, рассматривая старую фотографию. — Твой отец вообще когда-нибудь был серьёзным человеком?
Джеймс заглянул через плечо.
На фотографии молодой Флимонт Поттер стоял на голове прямо посреди кухни.
— Не был, — невольно улыбнулся Джеймс.
— Отлично. Значит, у тебя наследственное.
— Иди к чёрту.
В этот момент где-то за дверью раздался страшный грохот.
Все вздрогнули.
— Питер! — хором закричала половина дома.
Оказалось, что он снова уронил коробки.
Причём на этот раз вместе с собой.
Когда ребята спустились вниз, Питер сидел посреди развалившихся альбомов и выглядел глубоко оскорблённым жизнью.
— Они сами упали.
— Конечно, — кивнула Марлин. — Коробки давно готовили восстание.
Даже Джеймс тихо рассмеялся.
И именно ради таких моментов друзья продолжали оставаться рядом.
Потому что каждый раз, когда он смеялся, становилось немного легче.
Через несколько дней большая часть дома была разобрана.
Самые важные вещи остались на своих местах.
Фотографии родителей Джеймс так и не убрал.
Они продолжали стоять на камине.
И почему-то именно так казалось правильнее.
Когда оставался один день до конца недели, которую Дамблдор дал ребятам на время похорон, компания решила пройтись по Косой аллее.
Им всем хотелось хоть немного отвлечься.
Погода стояла прохладная, но солнечная.
Сириус и Марлин спорили о квиддиче ещё до того, как вышли из Дырявого котла.
— Я тебе говорю, охотники Гриффиндора сильнее.
— А я тебе говорю, что ты предвзят.
— Я объективен.
— Ты гриффиндорец.
— Именно поэтому объективен.
Пока они спорили, Джеймс пытался незаметно идти рядом с Лили.
Получалось плохо.
— Эванс, а если бы я был владельцем магазина сладостей, ты бы вышла за меня замуж?
— Нет.
— А если бы у меня было два магазина?
— Поттер, тебя родители головой в котёл роняли?
— Иногда.
Сьюзи впервые за долгое время поймала себя на том, что улыбается почти постоянно.
Потому что рядом были её друзья.
Потому что Джеймс снова смеялся.
Потому что жизнь понемногу продолжалась.
Когда они наконец сели в поезд до Хогвартса, купе оказалось заполнено шумом почти сразу.
Мэри достала старое радио родителей.
— Мэри, ты же знаешь, что в Хогвартсе магловская техника не работает? — удивилась Сьюзи.
— Пока мы едем, работает.
Через несколько секунд из динамика действительно полилась непонятная музыка.
Незнакомая.
Странная.
Но почему-то очень красивая.
Сириус сразу заявил, что песня «вайбовая», хотя ни слова не понимал.
Потом он как ни в чём не бывало закинул руку на спинку сиденья позади Сьюзи, и девочка мгновенно почувствовала, как начинают гореть уши.
.........Ещё не рассвет даже
Пусть утром она расскажет
Как в город большой где-то
Меня занесло к ним ветром
Как встретились вдруг два взгляда
Стоявших в метро рядом.......
Тем временем Джеймс выглядел подозрительно счастливым.
Потому что Лили уснула у него на плече.
Сам Поттер старался не двигаться вообще.
Кажется, даже не дышал.
Когда песня закончилась, он мечтательно вздохнул:
— Красивая.
Лили открыла один глаз.
— Песня?
— И песня тоже.
В него тут же прилетела подушка.
До самого Хогвартса компания смеялась, спорила и играла в карты.
И впервые за последние недели всё действительно стало похоже на нормальную жизнь.
Вечером того же дня они сидели в гостиной возле камина.
Разговор неожиданно перешёл на анимагию.
Сириус и Джеймс уже неделю мучились с листом мандрагоры во рту и выглядели так, будто готовы были объявить войну всему магическому миру.
— Я больше не могу, — простонал Джеймс. — Мне кажется, я скоро случайно его проглочу.
— Тогда станешь салатом.
— Спасибо за поддержку.
Сьюзи сидела рядом и писала письмо отцу.
Она сообщила, что добралась до школы без проблем, что занятия скоро начнутся и что у неё всё хорошо.
Про сны она не упоминала.
Про побег из дома тоже.
Про некоторые вещи пока что лучше промолчать.
Следующие недели пролетели удивительно быстро.
Контрольные.
Домашние задания.
Подготовка к экзаменам.
Разговоры о рождественских каникулах.
И, конечно же, день рождения Сьюзи.
Ребята решили не мелочиться.
Поэтому праздник устроили почти на весь курс.
Гостиная Гриффиндора была забита людьми, смехом и сладостями.
Даже первокурсники каким-то образом умудрились проникнуть на вечеринку.
Но в разгар праздника появилась профессор Макгонагалл.
Оглядела весь этот хаос.
Тяжело вздохнула.
И отправила всех спать.
Когда народ начал расходиться, Лили вдруг нахмурилась.
— Подождите.
— Что? — спросил Джеймс.
— А где Сьюзи и Сириус?
Наступила тишина.
Потом Джеймс закатил глаза.
— Они опять сбежали.
— Когда-нибудь они признаются?
— Нет.
— Когда-нибудь они хотя бы поймут?
— Тоже нет.
Лили фыркнула.
— Иногда мне кажется, что они ещё хуже тебя.
— Это невозможно.
Тем временем Сириус и Сьюзи действительно сидели на астрономической башне.
Уже почти по традиции.
Они говорили о рождестве.
О будущем.
О доме Блэков.
Именно тогда Сириус впервые признался, что хочет попросить Джеймса разрешить переехать к нему.
А Сьюзи неожиданно сказала:
— Если дома станет совсем плохо, я тоже к вам перееду.
Сириус посмотрел на неё и улыбнулся.
— Отлично. Будем коллективно сводить Поттера с ума.
Позже вся компания собралась в гостиной снова, остальные просто испугались профессоршу и пошли спать.
Именно тогда начались уговоры насчёт Рождества.
Джеймс категорически не хотел ничего праздновать.
Но друзья оказались упрямее.
Лили напомнила, что его родители никогда бы не захотели видеть его несчастным.
Римус поддержал её.
Марлин пригрозила устроить праздник без разрешения.
Сьюзи заявила, что Рождество всё равно будет проходить у Поттера.
А Сириус невозмутимо добавил:
— И мы сможем напиться.
— Ты ужасный человек.
— Но убедил же.
И Джеймс всё-таки сдался.
Поздно ночью, когда остальные уже спали, Сириус долго лежал молча.
Потом всё-таки повернулся к другу.
— Джеймс...
— М-м?
— Я не хочу навязываться.
— Уже страшно.
— Можно я перееду к тебе?
Несколько секунд стояла тишина.
Потом Джеймс сел на кровати.
— Блэк, ты идиот?
— Это не ответ.
— Ты мне как брат.
Сириус замер.
— Ты серьёзно?
— Конечно серьёзно. Мой дом — твой дом.
Впервые за очень долгое время Сириус почувствовал настоящее облегчение.
А через несколько дней наступило Рождество.
Дом Поттеров снова наполнился жизнью.
На окнах висели гирлянды.
Возле камина стояла огромная ёлка.
Под ней постепенно росли подарки.
Компания играла в карты, ела сладости, спорила о квиддиче и смеялась до боли в животе.
Лили всё чаще сидела рядом с Джеймсом.
Сьюзи всё чаще ловила взгляд Сириуса.
А сам Сириус выглядел счастливее, чем когда-либо раньше.
В этот раз никто не собирался позволить Джеймсу переживать всё в одиночку.
Рождество у Джеймса к вечеру окончательно перестало быть спокойным.
Гирлянды мигали, где-то на столе уже стояла пустая бутылка огневиски мистера Поттера, которую "случайно" нашли и "случайно" открыли, и теперь половина гостиной уже смеялась чуть громче, чем это было безопасно для психики Джеймса.
Сначала всё было культурно.
Потом перестало.
Сьюзи сидела на ковре рядом с Лили, обе слишком внимательно рассматривали одну и ту же кружку, будто это был какой-то древний артефакт.
— Оно... тёплое, — медленно сказала Лили.
— Это чай, — уточнила Сьюзи.
— Он подозрительно себя ведёт.
— Чай не может себя вести.
— Этот может.
Сириус с дивана наблюдал за этим с выражением человека, который уже понял, что завтра будет очень, очень плохо.
Он повернулся к Римусу.
— Они же не...
Римус спокойно сделал глоток.
— Уже.
— В смысле уже?
— В прямом.
Сьюзи в этот момент резко встала.
Пошатнулась.
Снова села.
— Я чувствую... что я очень умная.
Лили серьёзно кивнула.
— Я тоже.
— Это плохо, — тихо сказал Римус.
Сириус уткнулся лицом в ладонь.
— Нас завтра убьют.
Тем временем Сьюзи уже пыталась объяснить Джеймсу смысл жизни.
— Понимаешь, Поттер, если подумать, квиддич — это как политика, но с метлами.
— Это самая тупая фраза, которую я слышал, — честно сказал Джеймс.
— Спасибо.
— Это был не комплимент.
— Я знаю.
Лили внезапно повернулась к Джеймсу.
— А ты вообще почему стоишь?
— Я сижу.
— Ты стоишь в моём сознании.
— Это романтично?
— Это опасно.
Сириус тихо застонал.
— Я сейчас умру.
Римус спокойно поправил:
— Ты завтра умрёшь. Сегодня ты наблюдаешь подготовку.
Через какое-то время Лили вдруг поднялась.
— Я хочу сказать тост.
— Нет, — мгновенно сказал Сириус.
— Да.
— Нет.
— Сьюзи, поддержи меня.
Сьюзи торжественно кивнула.
— Я поддерживаю Лили.
Сириус закрыл глаза.
— Всё, конец.
Лили подняла кружку.
— За... эээ...
— За страдания, — помогла Сьюзи.
— За страдания, — повторила Лили с серьёзным видом.
— И за то, что Поттер наконец заткнулся, — добавила Сьюзи.
— ЭЙ!
Все трое выпили.
Сириус просто смотрел в пустоту.
— Я с вами больше не дружу.
— Ты это уже говорил, — напомнил Римус.
— Тогда я это подтверждаю.
Сьюзи вдруг повернулась к Сириусу и очень серьёзно сказала:
— Ты знаешь, что ты вообще очень подозрительно нормальный для Блэка?
— Спасибо, наверное.
— Это комплимент.
— Это угроза.
— Это наблюдение.
Лили кивнула.
— Он странный.
— Я здесь вообще зачем? — устало спросил Сириус.
— Для красоты, — сказала Сьюзи.
— И для страданий, — добавила Лили.
— И для того, чтобы завтра у тебя болела голова, — спокойно вставил Римус.
Сириус медленно лёг на спинку дивана.
Джеймс в это время пытался доказать, что он "абсолютно трезв".
— Я вообще не чувствую огневиски.
Он встал.
Сделал шаг.
Сел обратно на пол.
— Я чувствую огневиски.
Лили посмотрела на него с нежностью и раздражением одновременно.
— Поттер, ты сейчас упадёшь.
— Я не падаю.
— Ты уже лежишь.
— Это стратегическая позиция.
Сьюзи захлопала в ладоши.
— Он умный.
— Она тоже пьяная, — устало сказал Сириус.
В этот момент стало заметно, что половина компании уже давно выпала из реальности.
Римус ещё как-то держался, сидел прямо и просто наблюдал за происходящим с выражением человека, который записывает это всё в "никому не показывать".
Марлин спала, уткнувшись в подлокотник кресла, и иногда тихо бормотала что-то про квиддич и несправедливость мира.
Мэри лежала рядом с ней на ковре, совершенно спокойно, будто уснула на пять минут "просто проверить, как там пол".
Питер свернулся где-то у стола, наполовину накрывшись пледом, и изредка издавал тихое довольное сопение, будто даже во сне он чувствовал, что наконец никого не взорвал.
Лили и Сьюзи уже сидели на полу, обсуждая что-то очень важное.
— Я думаю, что совы понимают нас, — серьёзно сказала Лили.
— Они точно нас осуждают, — добавила Сьюзи.
— Это обидно.
— Пусть осуждают.
— Я бы тоже нас осуждала.
— Ты уже нас осуждаешь.
— Да.
Они обе засмеялись так, что едва не упали назад.
Сириус просто смотрел на это и думал одну единственную вещь:
"Завтра им всем будет конец."
И ещё:
"Особенно мне."
Они не заметили, как шум постепенно начал стихать.
Сначала замолчали разговоры.
Потом перестали спорить Сьюзи и Лили.
А затем гостиная Поттеров окончательно провалилась в сон.
Марлин всё так же спала, уткнувшись в кресло, даже не шевелясь. Мэри свернулась на ковре рядом с ней, тихо дыша во сне. Питер был где-то под столом, завернувшись в плед так, будто это его официальное место жительства. Римус уснул спокойнее всех — с книгой на груди, будто просто на секунду закрыл глаза.
Лили сначала держалась дольше остальных.
Она сидела у камина, где огонь уже почти догорел, и смотрела в пустоту с каким-то странным спокойствием, но алкоголь всё-таки сделал своё.
Через пару минут она просто склонила голову набок и уснула прямо там, где сидела.
Джеймс ещё какое-то время пытался "держаться".
Он сидел рядом, периодически моргая слишком медленно, будто пытался доказать самому себе, что он всё ещё бодрствует.
Но в итоге просто сполз вниз, устроившись ближе к дивану, и тоже затих.
И в комнате остались только Сириус и Сьюзи.
Сириус сидел на диване, слегка опираясь на спинку, и уже не шутил — просто смотрел на неё так, как будто впервые за весь вечер стало действительно тихо внутри.
Сьюзи сидела рядом, потом медленно, почти незаметно, придвинулась ближе.
И в какой-то момент просто уснула, уткнувшись ему в плечо.
Сириус замер.
Он посмотрел на неё, тихо выдохнул и аккуратно поправил прядь волос с её лица.
— Ну ты и... — тихо пробормотал он.
Он чуть наклонился ближе, совсем немного, почти на автомате, как будто сам не до конца понял, что делает.
И в этот момент сзади раздалось:
— Сириус.
Он резко замер.
Пьяная Лили, которая вроде бы спала у камина, приоткрыла один глаз и посмотрела на него с таким выражением, будто видела всё с самого начала.
— Даже не думай, — сонно сказала она и снова закрыла глаза.
Сириус тихо выдохнул.
— Ты невозможна.
И просто откинулся назад, всё ещё держа Сьюзи рядом, позволяя ей спать спокойно.
Утро уже почти начиналось, когда в доме стало совсем тихо.
Все спали.
Камин почти догорел.
Гирлянды мягко мерцали в темноте.
И только Джеймс опять не спал.
Он сидел у камина, глядя на фотографию родителей на каминной полке.
Долго.
Молча.
Потом тихо выдохнул:
— Мам... пап...
Он слабо улыбнулся, вытер рукой щёку и добавил почти шёпотом:
— С Рождеством.
После этого он аккуратно лёг рядом с остальными, наконец закрывая глаза.
И дом Поттеров окончательно уснул.
___________________________
Насчет алкоголя, пишу еще раз, на всякий случай, ребятам тут как раз 13-14 лет, в основном вот в моем окружении ребята в этом возрасте уже пробовали пить или были на хатах и пили там, поэтому я решила добавить, тем более кто не устоит перед алко родителей когда взрослых рядом нету