7 Марта

- Сразу к делу? Я это ценю, правда, но мог хотя бы поздороваться и спросить как у меня дела. Для разнообразия. Я была бы польщена.  

В тёмном помещении, освещённом лишь одной еле дышащей, но по какой-то причине не прекращающей гореть свечой, которая размытыми, играющими пятнами отражается на всех плоскостях то тут, то там, невысокая, хрупкая на вид девушка с белоснежными, напоминающими снег, волосами подошла к столу и к сидящему за ним молодому человеку. Запах книг и воска ударил ей в лицо, а взгляд встретил напротив вечно скучающее лицо. 

В руках она держала небольшой лист бумаги. Всего один. Фотография девушки, которая, так же как и собеседник, смотрела на неё незаинтересованно и скучно. Неопрятно собранные вьющиеся тёмные волосы и пустой, пугающий своим безразличием серый взгляд, который обещает ещё несколько дней напоминать о себе во снах, если бы она действительно могла спать. 

- Что думаешь? 

Она снова взглянула на страницу в руках, на этот раз более внимательно, так как от неё ожидали ответ, и несколько долгих минут, вглядываясь в полупустой лист бумаги, пыталась понять, что она должна была сказать. Несколько напечатанных строк, описывающих личность девушки на фотографии, были скупы на информацию.

- Ну... На вид вроде обычная девушка? Даже симпатичная, но этот её пустой взгляд и уставшее выражение лица действительно портят всё впечатление. Так... двадцать один год, родилась в большой семье, так-так... О! Средний ребёнок в семье, понятно, значит, недолюбленная и одинокая, верно? Увлечений нет, хобби нет, только работа, работа и ещё раз работа, и, видимо, она действительно её не любит.  Да и себя тоже, как я понимаю. Ха-ха, боже, как это всё грустно. Кажется, в один прекрасный день она просто придёт на работу и всех перебьёт... Почему ты хотел, чтобы я увидела это? Я сейчас действительно расплачусь. 

Продолжительная пауза, в которую мог бы хорошо вписаться уставший вздох собеседника, но не стал, тянулась, казалось бы, бесконечно. Она смотрела, ожидая хоть какой-то реакции, свет продолжал нетерпеливо мерцать, а запах сгущался, предвкушая следующий шаг.

- Взгляни на это. 

Мужчина поднялся со своего насиженного места, развернулся на сто восемьдесят градусов и достал откуда-то из-за спины сто двадцать восемь чёрных, как смоль или сама ночь, книг, разнообразных по толщине и размерам. С тяжёлым грохотом легли они на стол, и в разные стороны взметнулась пыль. Может, со стороны это действие не должно было вызывать какую-либо бурную реакцию, но в этот момент его собеседница издала удивлённый вдох. В нынешних обстоятельствах, при их роде деятельности и различных тайнах,  это действительно большое дело. сто двадцать восемь книг, томов, вариантов развития событий, и все у одного по виду заурядного человека. Это интригует. 

- Ты должно быть шутишь! Я впервые подобное вижу за всю свою жизнь... Или не жизнь...? Не важно, я отвлеклась. Что всё это значит?!

- Это значит, что тебе наконец-то придётся серьёзно поработать, Василёк.

Мужчина усмехнулся, наверное, впервые за все время их знакомства с вещим духом. С могущественным, великим, древним как сам мир, вторым после его величества Смерти, духом. Это пугает, если быть честными, и Василёк не могла понять хорошее это предзнаменование или нет. Руки ее слегка подрагивали, а неизвестность пугала. 

Видимо вспомнив, что он должен оставаться безразличным ко всему, что происходит во вселенной, Азария быстро вернул губы в прежнее, уже знакомое положение, а для пущей убедительности тяжело вздохнул и закатил глаза. Василёк на это представление только усмехнулась. Подумать только, даже такого древнего существа, может что-то повеселить? Заинтриговать? Напугать? Не то чтобы, Азарию было возможно понять хоть кому-нибудь, наверное, даже его начальник не до конца осознает, кого он принял на работу.

- Неважно, просто, пожалуйста, убедительная просьба, не устройте вместе апокалипсис или конец света, или еще что-то в этом роде... И так на дальней полке лежит одно напрягающее предсказание, в котором без бутылки вина я даже не собираюсь разбираться.

- О как. Спасибо за это...? Но почему я? Кажется это серьёзное дело, уверен, что его можно доверить мне? 

- Ты вещий дух уже сто девяносто лет...

-  Сто восемьдесят семь.

- … Сто восемьдесят семь лет. За все это время пора бы начать решать проблемы посерьезнее, чем конфликты между жнецами, чья очередь убирать на кухне, которая нам кстати даже не нужна, если уж углубляться в корень проблемы… - Азария говорил тихо, напряженно, голос его был хриплым, будто ото сна.  В каждой мелочи его внешности, в небольших морщинах у уголков глаз, угрюмых бровях, в вечно напряженных ладонях, во всём нём чувствовалась усталость, даже волосы его, черные, тяжелые струились волнами по его плечам, будто в изнеможении.- Василёк… Ты отлично справляешься со своей работой. С любой, даже с той, которую делать не должна. Ты помогаешь жнецам с их работой, ты помогаешь душам принять смерть, ты помогаешь наводить порядок в библиотеке, ты помогаешь в разногласиях, которые возникают у нас в работе, ты помогаешь мне, в каждой мелочи, ты делаешь все всегда и иногда больше. Если быть откровенным, не думаю, что с этим заданием, может справится кто-то кроме тебя. 

Василёк молчала, вглядываясь то в лицо собеседника, то в окружающий их интерьер, стараясь отвлечься от собственных мыслей, которые так и шептали о будущем поражении.  Свеча такая одинокая, горела с какой-то затаенной яростью, будто боролась за право существования, продолжая испускать пламя, будто последний вздох, оно искрилось на самом конце, издавало легкое шипение, но продолжало гореть. Василёк еще раз посмотрела на лист бумаги, более внимательно. По прежнему растрепанные волосы, серые глаза, и усталость такая глубокая, что пробирала до костей, даже ее. Медленно она перевела взгляд на огромную стопку книг, лежащих на столе Азарии, в тайне надеясь, что к этому моменту, половина из них испарилась, исчезла. Впервые за все ее сто восемьдесят семь лет существования в роли вещего духа и ста миллиардов просмотренных книг судеб, она видела подобное. Слова Азарии, медом текли, стараясь придать ей уверенности, но собственный разум наотрез отказался действительно услышать то, что он говорил. Неуверенность и страх перед великим делом, странным и необычным, усиливался с каждой секундой, невзирая на поддержку, так щедро оказываемую ее собеседником. Руки по прежнему дрожали, отстукивая только ей знакомую мелодию, постепенно наращивая громкость и темп, будто отражая, скорость и динамику мыслей, которые метаются у нее в голове. Наконец, Василёк улыбнулась дерзко и вызывающе, посмотрев на Азарию.

- Не могу обещать, что мы не уничтожим этот мир, имей ввиду!