Алая кровь. Выбор

Габи

До бала-маскарада оставалось всего ничего. Несколько часов, и в большой зал, украшенный тыквами разных размеров, летающими под потолком неупокоенными призраками и паутиной, свисающей с каждого угла, стекутся все ученики, профессора и сам директор. Но мне было не до них. И уж тем более самого празднования и веселья. Душу, сердце и сущность рвала на лоскуты тревога за Малфой. Тот черный конверт, показанный Пьюси, стоял перед глазами. Как и рука блондинки, которую собирается клеймить Волдеморт.

— Ненавижу! — рычала я, отгоняя дурные мысли, обещая самой себе не допустить ничего подобного. — Защищу!

Успокаиваясь, дыша через раз, усмиряя сердце и душу, приступила к распаковке коробки от Сириуса. С опаской, словно в коробке осиновый кол, а не платье, тянулась к банту. Взяв ленту кончиками пальцев, потянула на себя. Следом слетела крышка, являя мне нечто ало-черных оттенков в кружевах с прилагающимися туфлями на шпильке. Там же виднелись кружевные перчатки до запястий.

— Ну, Сириус! — прорычала я, являя платье на свет.

Не считая лифа и корсета, простого, без вышивок и рюш, все было в многослойном кружеве и воланах. Словно пушистые облака, только черно-алые. Несомненно, платье красивое. Воздушное, невесомое, но крайне неудобное. В таком явишься и будешь весь вечер в центре внимания. Не хотелось бы. А туфли. Не ношу каблуки, только придется. И, конечно, чулки, кружевные.

«Уверен, ты будешь неотразима. Повеселись, Габи!» — гласила записка, которую я тут же спалила в огне.

Смирившись с тем, что сегодня мой привычный вечер траура пройдет совсем не так, как запланировано, начала собираться. Оделась я быстро. С неохотой натянула чулки, надела туфли. Следом кружевные перчатки. Но волосы... как их собрать не знала. Позвала на помощь Миону. Спросить ее совет. Подруга, увидев меня в платье, на какое-то время замерла. Застыла, словно снова оцепенела, как от взгляда Василиска. Но потом, отмерев, скинув наваждение, предложила:

— Или высокий хвост, или распущенные, — уточнила, — но прямые, не вьющиеся.

Прямые волосы можно устроить, но ненадолго. На несколько часов. Применить магию, закрепить чарами и маггловским лаком на всякий случай. А еще макияж. По словам Мионы, в этом платье я похожу на вампира. Не хватает алых губ, кроваво-красных глаз, черных стрелок под глазами и клыков.

— Не проблема, — пообещала подруге, благодаря ее за совет и помощь, закрывая за ней дверь. И когда осталась одна в комнате, призвала свою сущность. Алые глаза, губы, черные венки под глазами, и, конечно, они — клыки. — Но чего-то не хватает, — задумалась, смотря в зеркало. — Мантия!

Трансфигурация в моем исполнении держалась как раз несколько часов. Так что мне не составило труда сделать из школьной мантии маскарадную. С глубоким капюшоном, с длинным подолом. Накинув ее на плечи, завязав бант, еще раз посмотрев в зеркало, шагнула в коридор, оттуда, по винтовой, лестнице в гостиную под взгляды однокурсников. Дальше по коридору, в Большой зал...

Отступление

В большой зал, под полные недоумения, восхищения, обожания взгляды учеников, профессоров и директора, общавшегося с гостями из министерства, Попечительского совета, завладев всеобщим вниманием, вошла Габриэлла Поттер. Облик, который она себе выбрала в эту ночь, ей подходил. Вампир! Каждое движение, взгляд, даже плавная, тягучая, хищная походка. Словно она и в самом деле была дочерью ночи, а не претворялась таковой. Эти кроваво-красные радужки в кромешной черноте, темные венки-паутинки под глазами, ярко-алые губы и белоснежные клыки.

— Вау!

— Эффектно!

— Потрясающе!

Слышались шепотки и восторженные высказывания со всех сторон зала и гостей, засмотревшихся на Поттер, от которых та хотела закопаться под землю на глубину два метра. Как и послать всех тех, кто просил ее внимания, разговора, мига времени и взгляда. Особенно старшекурсников с алого потока, приглашающих на следующий танец. И не только с алого, но и с синего, желтого. Только ей было не до танцев и внимания сильного пола. Она искала взглядом одну единственную, ту, ради которой пришла на этот вечер, так оделась. Или хотя бы Пьюси, переживающего за Малфой не меньше самой Поттер.

— Габриэлла, — окликнул ее голос слизеринского капитана, — Малфой в своей комнате, — уточняя, — просила привести тебя, — на вопрос, как это сделать на глазах всех, Пьюси улыбнулся уголками губ. Протянул руку и пригласил в ближайшую тень.

— Тень?! — недоумевала она, — ты из Черного клана? — Пьюсси кивнул, подтверждая.

Габи помнила все, о чем ей рассказывал Йен летом, когда она только ступила путь крови. Об особенностях и способностях трех влиятельных кланов. Способах перемещения. Алые — это стайка летучих мышей. Черные — тени, Сумеречные — воздушные потоки. Они могут их седлать и парить, почти летать.

— Пошли! — сказала она, отвечая на приглашения слизеринца пройтись через тень. Тут же, как только ее рука оказалась на ладони Эдриана, тень слизеринца увеличилась и поглотила их, отпустив в комнате Драко.

— Поттер! Пьюси! — воскликнула блондинка, стоящая в одних только чулках и нижнем белье. Увидев незваных визитеров, Малфой тут же закрылась от их взглядом, рыкнув: — Какого дракла! А постучать?

На этих словах Пьюси, улыбнувшись, сверкнув белоснежным оскалом, сказав: «Доставка», покинул комнату Драко, говоря, что как только блондинка будет готова к выходу в большой зал, он придет. За ними обеими. И стоило Эдриану уйти, Поттер тут же подошла к Малфой. Ничего ей не говоря, просто прижала к себе, говоря, что будет с ней. Даже если придется пойти на прием к лорду.

— Я не допущу Черной метки на твое руке! — поклялась Поттер, а Малфой приняла ее клятву. Поверила. Почему-то она не сомневалась в сказанных словах. Знала, Габриэлла что-то придумает. Что? Неважно. Только ее присутствие, дающее спокойствие, тепло, умиротворение.

Побыв какое-то время в объятиях гриффиндорки, слизеринка начала одеваться. Зеленый ей и правда шел. Подчеркивал и придавал шарма. А эльфийский флер бил по Поттер не хуже ее вампирского обаяния. Цеплял и порабощал. В какую-то секунду Габриэлле хотелось наплевать на бал, приглашение лорда и просто побыть с Малфой. Занять ее кровать, и держа эльфийку в кольце своих рук, дыша любимым запахом волос и сущности, просто лежать. Наслаждаться уединением.

— Потом, Поттер, — сказала Малфой, прочитав желание девушки по глазам. — Как только все это закончится, — имеет в виду день всех святых и прием у лорда, — я отдамся в твои объятия. Буду рядом. А в чьей кровати, неважно, — и подойдя к гриффиндорке, прикоснувшись кончиками пальцев ее щеки, спускаясь ниже, прижалась губами к губам. На миг, всего лишь, но этого Поттер хватило, чтобы унять поднявшееся из души желание. Усмирить зверя в своей груди.

— Хорошо, — согласилась Поттер, помогая Малфой завязать шнурки корсета и закрутить в изящный пучок волосы, оставив там резную палочку со свисающими листочками. — Это дар Лунного Древа тебе, моя невеста.

— Мха! — удивилась Драко, услышав слова. Зардевшись от смущения, прикоснувшись к заколке, сказала: — у меня для тебя ничего нет. Если только... — как и Поттер, Малфой призвала свой истинный лунный облик, явив на показ ушки-крылышки, миндалевидный разрез глаз и тонкий, гибкий хвост с кисточкой на конце. — Вот, — сказала блондинка, протягивая брюнетке перо, пропитанное кровью. — Это дар тебе, Поттер, на нашу помолвку.

— Принимаю.

Тут же, стоило гриффиндорке сказать эти слова, запястья обеих девушек обожгло, проявляя узоры соулмейтов. Цветы на запястьях девушек стали ярче, насыщеннее. Бутон распустился почти полностью, налился силой и цветом. И теперь, только для них одних, была видна красная нить, тянувшаяся от сердца к сердцу. Улыбнувшись друг другу, девушки позвали Пьюси.

— Бал уже в самом разгаре! — возмущался Эдриан, перемещая Поттер и Малфой в отдаленный от чужих глаз угол, там, где закуски и напитки. А сам, понимая, что лишний, присоединился к своим друзьям. Но перед уходом напомнил о визите к лорду. «Помню!» — рыкнула Малфой, с силой сжимая бокал.

— Я с тобой, — сказала Габриэлла Драко, когда Пьюси ушел, — к лорду на прием пойдем вместе.

— Зачем? — испуганно спросила Малфой, хаотично соображая, как Поттер отговорить от необдуманного поступка. Ведь там будет не только Лорд, но и Пожиратели смерти. Не такие, как ее отец, а боевые волшебники. Матерые маги, которым даже вампир не страшен. На что гриффиндорка ответила:

— Ввязываться в драку не буду, обещаю, — успокоила блондинку Поттер, добавляя: — только предъявлю на тебя права, и все!

И пока Драко не успела высказать свои противоречия, возмутиться спонтанным и опасным решением невесты, Поттер покинула Малфой, вернулась на какое-то время к алым друзьям — Уизли, наряженному как монстр Франкенштейна, и Грейнджер, одетой как ведьма в маггловских сказках. Смотря на них, улыбающихся и веселящихся, Драко сама непроизвольно улыбнулась. Страх от встречи с Лордом был не так велик, как в вечер получения черного конверта. А всему виной она — Поттер. Ее слова, касания, объятия и чувства, которые окутывают Малфой теплым, пушистым пледом.

— Верю, — сказала она, смотря на Габриэллу, — ты и правда меня защитишь...