Алая кровь. Выбор

Габи

Как и думала, Анджелина устроила мне выговор, выражая почти единогласное мнение команды. Сказала, что я поступила не честно по отношению к ребятам, что я должна была поймать этот снитч, даже если бы Малфой там разбилась бы в кровавую лепешку. Не поддерживал капитана только Рон, говорил, что у нас, как у ловцов свой кодекс чести. И что он пусть и не прописан, но все-таки имеется. Так по отношению к Слизерину поступили бы и Рэйвенкло, и Хаффлпафф.

— А Слизерин? Думаешь, они поступили бы так же, как Габи? — Рон тяжко выдохнул, так как да. Змеи не повторили бы мой жест. — Вот видишь! Ты прекрасно знаешь, что им никакой кодекс, гласный, негласный, не писан! — возмущалась капитан, смотря на меня. А я...

— Это мое право, Анджелина. Не нравится — могу покинуть команду! — этим дала понять, что не держусь за позицию ловца. А летать я и так могу. Метлу же у меня никто не заберет. Если же попробуют, узнают, каков мой гнев на вкус.

— Я тебя услышала, Поттер! — процедила сквозь зубы Джонсон, возвращаясь к своим друзьям. Я же, как и Рональд с Мионой, шла на первый урок по Зельеварению. Не уверена, что готова видеть профессора Снейпа, но придется. Мы пока что на пятом курсе. СОВы не сдали, а значит, не можем выбрать предметы для углубленного изучения. Поэтому:

— Зельеварение! — и тяжело выдохнула, опускаясь на вторую парту, оказываясь рядом с Ноттом и Забини. Слизеринцы, увидев меня, неожиданного для всех, в том числе и для профессора Снейпа, кивнули и сказали: «Спасибо». Не трудно догадаться, за что они меня поблагодарили. За Малфой, которой нет, которая все еще в лазарете, отходит от полета. Драко — их друг. Близкий с самого детства. Я на их слова кивнула в ответ, но ничего не сказала, так как профессор начал свой урок.

Темой было Умиротворяющее зелье, оно же бальзам. Назначение простое — бальзам позволяет успокоить нервы и умерить все тревоги. Только было одно огромное «Но!», именно поэтому данное зелье проходят на пятом курсе, а не на третьем или втором. Опасность данного бальзама состоит в том, что если была допущена ошибка в приготовлении, выпивший его может погрузится в глубочайший или, что ещё хуже, в летаргический сон.

— Записываем тему урока! — произнес медленно и растянуто профессор. — Умиротворяющий бальзам! — и повернулся к нам спиной, чтобы через несколько шагов оказаться у доски. Там он расписывал рецепт данного бальзама, что довольно отличался от рецепта в учебнике.

Так было всегда. Но почему-то сейчас, проведя почти все каникулы у котла, стала вспоминать и замечать разницу. Сравнив оба рецепта, пришла к выводу, что рецепт профессора мне нравиться больше. Его я записывала, а Рон за мной повторял. Не уточняя, зачем я это делаю. Просто сказал, что мне доверяет и все. Варить, судя по всему, тоже придется мне. Так как Уизли и правда в этом ноль. Я тоже была до Йена и его метода муштры.

Первый урок мы с профессором разбирали ингредиенты на составляющие. Расписывали назначение. Для чего нужен лунный камень, в какой пропорции добавляется толченый рог единорога, когда добавляется игла дикобраза и сколько нужно капель валерианы, чтобы спокойный сон не стал комой. Все это расписав и проговорив, приступили к варке зелья.

Я, завязав волосы, и так заплетенные в косы, еще и в пучок, надев легкие шелковые перчатки, протерев все ножи и разделочные доски перед нарезкой специальным раствором, словила офигевший взгляд слизеринцев и их декана. Но с большим недоумением на меня смотрел Рональд. Он не спрашивал вслух, но мысли в его разуме, написанные на лице, были понятны. Какого дракла я делаю? Вот что он хотел узнать. Пожав плечами, заканчивая обрабатывать поверхности от прошлых ингредиентов, ответила:

— На поварские курсы на каникулах ходила. Меня там научили, что перед готовкой необходимо тщательно обработать разделочные поверхности и ножи, чтобы прошлое блюдо не повлияло на будущее.

— Это, мисс Поттер, просто... — слов у профессора не было. Впервые за эти четыре года он не знал, что мне сказать. Просто кивнул и сказал приступать к приготовлению бальзама. И мы приступили...

***

Северус

Поттер в этом году — это что-то с чем-то! Ее поступки идут в разлет с поступками прошлых четырех лет. Другие могли бы сказать, что девочка выросла. До этого она была желторотым птенцом, а тут оперилась, став птицей, летающей высоко в облаках. Да, может это так. Но как по мне, она просто научилась думать. Или кто-то ее научил. Перед этим человеком я готов был склонить голову и сказать «Браво!». Неизменной осталась только горячая голова, часто подкидывающая ей невообразимые решения на простые задачи.

— Крестный, я... — не могла подобрать слов Драко, лежащая на своей кровати.

Она отказывалась выходить из комнаты, покидать балдахином скрытое пространство. Ей было и стыдно и страшно одновременно. Страшно, что свои же будут шипеть и говорить о слабости и слезах, которые текли по ее щекам в лазарете Поппи. Слезы видели не только слизеринцы, но и остальные студенты. А стыдно за то, что ради Поттер она так не поступила бы. Она поймала бы тот снитч. А не наблюдала за матчем с высоты облаков. Что ей какой-то негласный кодекс ловцов. Она — серебряная принцесса Слизерина.

— Драко, на тебя никто не будет шипеть, обещаю, — сказал я, касаясь ее плеча. Но она все равно натянула его обратно. Что-то для нее сделать — просто был обязан. Поэтому спросил: — Чем я могу помочь? Что для тебя сделать? — она — мое дитя по магии. Видеть ее тревогу — боль для меня.

— Поттер, — я не понял, при чем тут гриффиндорка, — я хочу с ней поговорить, — хотел было покинуть край ее кровати и, протянув руку, пригласить за собой. Но крестница сказала: — не покидая комнаты. Пусть придет сюда. — И прошептала: — У нее мантия невидимости есть.

Вот чего не ожидал, так такой редкости в руках девчонки. Но оно и к лучшему. Будет проще провести ее сюда, в комнату Драко. Вопроса — зачем ей Поттер? Не задал. Скорее всего, это связано с квиддичем. Ловец выскажет благодарность ловцу — на этом все. Более между ними ничего не может быть. Драко — чистокровная наследница рода, отпрыск последователей Темного Лорда. Поттер — полукровная девочка, сирота, но с титулом Избранная магией. Светом окруженная.

Пригласить Поттер в комнату крестницы — та еще головоломка. Нужен не просто повод увидеть девчонку, а еще и увести ее за собой. Причину придумать несложно, а вот исполнить задуманное. К тому же профессор Линси крайне часто мелькает около Поттер. Что странно, ему она улыбается, с ним общается без преград. Так, словно они знакомы ни первый год. Надо поговорить с Йеном на эту тему. Обсудить, былое вспомнить. А пока:

— Мисс Поттер, уделите мне пять минут вашего драгоценного времени, — появляюсь за спиной Линси, прерывая их разговор, смотрю через его плечо на Поттер, которая по-прежнему улыбается. — Я не отвлеку вас надолго, — и приглашаю следовать за собой. Йен, склоняясь к Поттер, что-то ей шепча, улыбается, сверкая искрами медных глаз.

Его взгляд, этот теплый и родной по отношению к девочке, всколыхнул в памяти давно забытый год. Год, когда я был счастлив. Когда в сердце теплилась надежда на наше с НЕЙ светлое будущее. И даже не важно, что тот год был омрачен реками крови и трупами под ногами, устилаемыми по воле Темного Лорда. Сейчас же, от ранящих воспоминаний, сердце сковало стальными цепями, а разум тугим обручем, холодящим виски и лоб. Воспоминания — это просто воспоминания. Они не важны, ведь тот год далеко в прошлом. Важна на данный момент просьба крестницы, которая в этом мире для меня все.

— Мисс Поттер, мантия при вас?

— Нет, профессор. В комнате, — она даже не дрогнула, не удивилась и не запротестовала. От ответа не ушла, а сказала, как есть. Хотел проводить ее до башни Гриффиндора, но она извлекла из рукава палочку. Взмахнув, тронув магические потоки, произнесла формулу призывного заклинания: — Акцио, мантия-невидимка!

Но такой артефакт нельзя призвать приманивающими чарами. Так я думал, пока к ней в руки не приплыл артефакт рода Поттер, передаваемый потомкам из поколения в поколение. Недоумение мое длилось недолго. Второй раз! Поттер, за столь короткое время, удивила меня второй раз! Думал, все, больше ничего не произойдет, сюрпризы от гриффиндорки закончились, как она сказала:

— Идемте, профессор.

Девчонка, накинув мантию на плечи, а капюшон на голову — полностью скрылась. А я повел ее в подземелье факультета. Та, не возмущаясь, шла следом. Мимо подопечных, через гостиную к отдельным комнатам. Драко жила одна. Студентов на Слизерине мало. Кто-то живет вдвоем, а кто-то один. Комната меньше, зато на одного. Открыв дверь, перед этим, постучавшись, напомнил гриффиндорке, что если ее тут обнаружат — закидают Непростительными. Я же буду все отрицать.

— Конечно, профессор.

И закрыл дверь, оставляя Поттер с крестницей. Надеюсь, разговор с девчонкой развеет хандру Драко.

***

Габи

Ситуация, в которой я оказалась, когда осталась наедине с Малфой, меня ни разу не радовала. Хотелось сбежать. Бежать так далеко, насколько хватит сил. А то, что за дверью, вероятность попасть под Непростительные 99,9% — не волновала. А все потому, что стоило мне подойти к кровати слизеринки, закрытой темно-зеленым балдахином, произошло то, за что Судьба получила еще одну порцию ненормативных ругательств с моей стороны. И не только с моей стороны.

— Драклова мать!

И тяжелый балдахин резко распахнулся, являя на свет неописуемой красы деву, волосы которой — белоснежная россыпь, спускающаяся водопадом по спине, плечам. Глаза — расправленное серебро с вертикальным зрачком, а вместо ушек — два перьевых крылышка, мило дергающихся в такт ее движениям. А еще хвостик, длинный, гибкий, покрытый белой шерсткой, на конце же — кисточка. Очень хочется ее потискать, особенно ушки-крылышки.

— Лунный эльф! Малфой — ты прекрасна!

И плевать, что передо мной одна из ядовитых змей зеленого факультета. Рука сама собой потянулась к крылышку-ушку, желая убедиться в том, что глаза меня не обманывают. Но стоило мне протянуть руку и практически коснуться перышка, как руку на запястье обожгло. Зашипев, являя свой лик, напугала до дрожи Малфой. Ведь ко мне вернулся родной алый цвет глаз, бледность кожи и клыки, царапающие губы. По лицу же, под глазами тянулись черные венки-паутинки. Ногти превратились в когти, черные, острые, пронзающие грудную клетку без особых усилий.

— Вампир! Мамочка, — пропищала блондинка, прячась за балдахином. Но не тут то было. Рука ее перехвачена мной, как и край плотной ткани. — Что тебе от меня надо? — ошарашила она меня своим вопросом. На что я напомнила ей о том, что этом меня привели к ней, а не я сама пришла без приглашения. — Д-д-д-да точно! — опомнилась блондинка, возвращая себе привычный человеческий облик. Как и я.

— Так о чем сперва поговорим, Малфой? Об этом? — показываю я свою руку, на которой от ее присутствия загорелась метка соулмейта, как и на ее руке. Снежная Лаванда — интересно. Значит я для нее — защита. Ведь лаванда имеет именно это значение. — Или есть еще тема для разговора?

— Есть, — уже смелее сказала Драко, — а об этом, — показала она на руку, — потом поговорим.

Не спорила. Нам хватит и того, что мы увидели символы на руках друг друга. О том, что делать и как быть? Потом подумаем. Желательно по отдельности, чтобы не спорить и не ругаться лишний раз. Судьбу не тревожить своими возгласами и протестами. С нее станется еще сюрприз в обиду кинуть. А мне на этот год и так хватит. Слишком многое узнала, и это при том, что в мире магии живу уже пятый год.

Разговор пошел о том, ради чего она меня и пригласила. О матче. О том, что произошло и из-за кого метла, ее верная и надежная метла, начала дурить и вытворять финты а-ля Камикадзе? О том, что метлу кто-то проклял — ясно как день. Это не обсуждалось. Вопрос — Кто? Вот что волновало Малфой. Ведь он же, или она же виновны и в ее позоре — слезах на людях. Такая обида и оскорбление смывается слезами виновника, раскатанного по дуэльному залу. С этим не спорила. Только не понимала:

— От меня ты что хочешь, Малфой?

— Найти того, кто проклял мою метлу, Поттер! — слов и дара речи я лишилась на пару минут. Но потом возмутилась, какого дракла именно я должна этим заниматься? Почему не Снейп или ее друзья? Они ведь за нее горой. Она — принцесса, они — ее рыцари. Шутка, конечно, но в каждой шутке, как говорит дядя Вернон, доля шутки, а остальное правда.

— Ты в этом деле профессионал, Поттер, — я было возмутилась, мол, с какой такой радости меня в детективы записали. Я ей кто? Шерлок Холмс? Шутку слизеринка не поняла, зато пояснила причину, по которой решила доверить это дело мне: — первый курс — Квиррелл, решивший возродить Темного Лорда с помощью философского камняЭто так им информацию преподнесли. . Второй курс — Тайная Комната и василиск. Именно ты нашла Комнату, спасла Уизлетту, а еще раскрыла истинную личность Локонса.

— Ну, не одна же, — но не это важно, а то, что и на третьем курсе, и на четвертом я проявила себя, как мракоборец. Раскрыла тайну и явила ее на свет и суд. — Предположим, я своего рода магический детектив, — та вздернула бровь на манер своего крестного, я же продолжила: — но мне нужен хотя бы круг подозреваемых. Кто мог такое сотворить? С какой целью? И главное — как? Метла же у тебя... — сказала, показав на стоящую в углу метлу.

А у самой в мыслях то пророчество Луниса. Оно явно указывало на разбитое сердце. На ту/того, кого Малфой недавно обидела, до глубины души. Обида была настолько велика, что проклинающий не побоялся увидеть труп блондинки. Этот вопрос я и задала Малфой, опуская момент участия Луниса. Спросив, кого она могла так оскорбить, что прямо до смерти. Ее смерти, естественно. Малфой, было, возмутилась, сказав, что ничего такого и подобного она не делала. Что на ее слова, даже сказанные в приступе раздражения, никто особо не обращает внимания. Не принимает близко к сердцу.

— Я не знаю кто, — тихо сказала Малфой, — но этот человек меня оскорбил, унизил... — и отвернулась, закусив губу от обиды, — я не могу за себя отомстить, не зная кому, — и мы снова вернулись к тому, что нужно найти виновного, а лучше меня и моих друзей в этом она никого не знает. С тем, что я и в этом году стану магическим детективом — смирилась. Как и с тем, что наняла меня блондинистая слизеринка, которую хочется послать, а не помочь. Даже несмотря на то, что она предназначенная мне Судьбой пара. С этим я пока не смирились. Эту информацию нужно переварить.

— Допустим, я найду виновного. Дальше что?

— А дальше уже дело факультета Слизерин.

— Зашибись! — возмутилась я, поднимаясь с края ее кровати. — И вот только ради этого я буду влезать в ваш змеиный клубок? — Малфой, нахмурившись, поднявшись и подойдя ко мне, спросила что я хочу за это? Какова моя плата. — Хм, дай подумать... — в мыслях вертелись варианты, как я могу использовать блондинистую слизеринку в свою пользу. Но ничего лучше, как ее непосредственное умение — Зельеварение, не придумала. — Хочу от тебя годовой запас кроветворного зелья. Мое скоро закончится, — и, показав на пузырек, что со мной с утра, красочно, во все клыки улыбнулась, добавляя, — и чтобы сварено оно было на основе твоей крови.

— Чего? — я снова призвала обличье вампира, на что блондинку передернуло от страха, она от меня даже несколько шагов назад сделала. Но условие приняла. Согласилась. — Зачем тебе мои услуги, если ты и сама варить умеешь? — показала на пузырек в моей руке.

— Умею. Но зелье новичка, только вставшего на путь этой науки, не идет в сравнение с зельем подмастерья. Да и привкус мяты надоел, — буркнула, опустошая пузырек. И только когда открыла глаза, увидела полный недоумения взгляд Малфой, смотрящей на меня круглыми, как галеон глазами. — Ты чего? — спросила я слизеринку, на что та возмущенно:

— Так это ты?Вот именно поэтому глава так и называется)