Игра в Бога

МАРИСА.

Дорога до работы прошла как в тумане: Мариса механически переставляла ноги, вздрагивая от каждого резкого звука тормозов и мимолетных взглядов случайных прохожих. Город жил своей привычной, суетливой жизнью, а внутри нее царила выжженная пустота.

Когда она вошла в офис, взгляд сам собой метнулся к рабочему месту в углу. Стол Джоша был абсолютно пуст. Ни забытой кружки, ни блокнота, ни привычного беспорядка - идеальная, выхолощенная, пугающая чистота, будто человека здесь никогда и не существовало. Он сдержал обещание: стер себя из ее реальности одним уверенным кликом, не оставив после себя ничего.

«Авангард» гудел своим обычным монотонным шумом: щелкали клавиши, шипела кофемашина, кто-то громко обсуждал планы на выходные. Новость об уходе Джоша уже успела облететь все отделы, но не вызвала никакой серьезной бури. Для них это был просто еще один уволившийся коллега.

У кулера пара парней из соседнего отдела лениво перебрасывались шутками.

- Слышал, наш сисадмин одним днем свалил? Видимо, нашел место потеплее, а нам даже проставиться забыл.

- Да ладно тебе, он вечно был «себе на уме». Спорим, через неделю о нем вообще никто не вспомнит?

- О ком?

- О, видишь, даже раньше вышло!

Их смех взорвал опенспейс. А внутри Марисы, помимо раздражения, мгновенно вспыхнула яростная буря из противоречивых чувств, разрывающих ее на части.

Первым из них накатило облегчение. Оно обожгло легкие резким, горьким глотком воздуха. Ей больше не нужно было вздрагивать от каждого шороха, бояться слежки и чувствовать себя как на ладони. Кошмар плена и преследования остался позади, границы ее привычной жизни снова сомкнулись, возвращая иллюзию долгожданной безопасности.

Но хрупкое, едва забрезжившее облегчение рассыпалось в прах, не успев даже согреть грудь. Вслед за ним с новой, сокрушительной силой навалился леденящий душу страх - но не за собственную жизнь, а за Джоша.

Мысли бились в голове, словно мотыльки взаперти, а внутренний голос срывался на панический шепот.

«Что, если у него не выйдет?»

Он был расчетлив, холоден и собран, но всё еще оставался человеком из плоти и крови, загнанным в угол, раненым, потерянным и совершенно одиноким… Девушка до боли сжимала пальцы, представляя самое худшее. От одной мысли о том, что его найдут, воздух в груди перехватывало болезненным спазмом. Этот страх пульсировал под кожей, превращая каждую секунду в мучительное ожидание неминуемой беды.

На смену страху пришла тоска, в которой Мариса боялась признаться даже самой себе. Она отчаянно, до физической боли в груди скучала по нему. По его молчаливому присутствию, по тяжелому, пронзительному взгляду, по запаху, касаниям, губам... Человек, который перевернул ее мир вверх дном, оставил после себя не просто пустоту - он оставил в ней зияющую дыру, которую нечем было заполнить.

Девушка опустилась в свое кресло, сжала дрожащие пальцы в кулаки и уставилась на пустующий стол, сиротливо темневший в углу за стеклянной перегородкой, чувствуя, как внутри нее отчаянно борются желание забыть все как страшный сон и невыносимая тяга сорваться следом за ним.

***

Так пролетели еще два мучительных дня. Мариса существовала на автопилоте, механически отвечая на письма и глядя сквозь экран монитора, пока в четверг привычный офисный шум не оборвался неестественной тишиной.

Стеклянные двери распахнулись, и в приемную вошли двое мужчин в строгих темных костюмах с тяжелыми, цепкими взглядами следователей. Разговоры по телефону во всем офисе мгновенно стихли, щелканье клавиатур прекратилось.

Детективы, не теряя времени, предъявили удостоверения, оповестив о том, что ведут дело о пропаже Коула Беннера. Затем они методично опрашивали каждого, кто мог видеть мужчину в последние дни перед исчезновением или слышать о его контактах. Один из них, листая блокнот, небрежно спросил начальника отдела о недавних увольнениях, услышав ответ на вопрос, детектив окинул тяжелым взглядом пустой стол Джоша, а затем наткнулся на застывшую от испуга девушку за стеклянной перегородкой. Он что-то негромко бросил своему напарнику, и оба полицейских синхронно развернулись и не спеша двинулись в её сторону.

Мариса сидела неподвижно, боясь даже моргнуть, пока детективы приближались к ее кабинету. Внутри все кричало: она привязалась к человеку, чьи границы дозволенного были стерты, и теперь этот кошмар мог разрастись до масштабов, о которых страшно было даже подумать.

Стеклянная дверь бесшумно открылась, тень от двух рослых фигур накрыла стол, и девушка заставила себя поднять взгляд. Детективы выглядели обманчиво спокойно: один повыше, с усталым морщинистым лицом и цепкими серыми глазами, второй - моложе, державший наготове кожаный блокнот.

- Мариса Вэнс? - старший слегка приподнял краешек нагрудного жетона. - Детектив Миллер, это детектив Картер. Уделите нам пару минут?

- Здравствуйте. Да, конечно, - голос девушки прозвучал ровно, хотя в ушах бешено колотился пульс.

Миллер окинул взглядом ее монитор, затем опустился на свободный стул и небрежно спросил.

- Мы опрашиваем коллег Коула Беннера. Он пропал без вести. Когда в последний раз вы видели его или разговаривали с ним?

Холодный пот прошиб спину, когда слова детектива окончательно дошли до сознания Марисы: тот говорил «пропал», но она, сжимая под столом ледяные пальцы, с пугающей ясностью осознавала - Беннер мёртв. И именно эта мысль породила внутри у девушки новый, парализующий ужас, который казался куда страшнее страха перед полицией.

«Что, если Коул - это только вершина айсберга?»

Она знала лишь об одном случае, но теперь, глядя на пустующий стол в углу, терялась в догадках. В памяти всплывали пугающая собранность Джоша, его нечеловеческий самоконтроль и та вспышка жестокости, что порой темной пеленой застилала его взгляд. Если кто-то вдруг встанет на пути между ним и его призрачной свободой – будь то случайный свидетель, излишне дотошный следователь или призрак из прошлого, - остановится ли он? Мысль о том, что человек, к которому Марису так отчаянно тянуло, мог оставлять за собой кровавый след из сломанных и оборванных жизней, выворачивала душу наизнанку.

- Мисс Вэнс? – голос детектива Картера вернул её в реальность.

- Да, простите… На корпоративной вечеринке, пару недель назад, в последний раз я видела Коула, - Мариса судорожно сглотнула, надеясь, что голос не дрогнет. - Мы праздновали юбилей фирмы. Там было шумно, много людей... Коул был среди гостей. Кажется, мы перекинулись парой дежурных фраз у бара, и больше я его не видела. Сразу после выходных я слегла с болезнью.

- Понятно, - протянул Картер, чиркнув ручкой по бумаге. - А на самой вечеринке он не вел себя странно? Не упоминал какие-то личные проблемы, конфликты, планы на срочный отъезд?

- Нет. Все было как обычно: алкоголь, танцы, тосты... Ничего подозрительного я не заметила. Мы никогда не общались близко вне работы.

Миллер медленно потер подбородок, не сводя с нее изучающего, давящего взгляда.

- Интересно. Кстати, о вашей болезни. Руководство сказало, что сразу после того вечера вы отсутствовали почти неделю и не отвечали на звонки. Телефон был вне зоны доступа. Довольно внезапный и тяжелый приступ, мисс Вэнс?

Воздух в легких превратился в лед. Мариса почувствовала, как по спине пробежал холодок… С колоссальным трудом, но всё же она удержала маску спокойствия.

- Острая интоксикация вперемешку с сильнейшей мигренью. Я буквально не вставала с постели несколько дней и просто выключила звук, чтобы хоть как-то поспать. Официальный больничный лист уже в отделе кадров.

- Рад, что вам лучше, - мягко, почти с сочувствием произнес Миллер, но в его тоне сквозила холодная настороженность. - А что вы можете сказать о Джоше? Джошуа Риде.

Сердце пропустило удар, но девушка даже бровью не повела.

- А что с ним?

- Он уволился позавчера. Очень внезапно, одним днем, без предупреждения, - пояснил Картер, не отрывая взгляда от записей. - Он не делился планами об уходе? Не говорил о причинах?

- Джош всегда был замкнутым человеком, - Мариса слегка пожала плечами, имитируя легкое удивление. - Делал работу молча. Мы ограничивались короткими рабочими репликами. О своих планах он мне точно не докладывал, близко мы с ним не общались.

Миллер долго смотрел ей прямо в глаза, словно выискивая малейшую трещину в этой уверенности. Гудение офиса казалось далеким фоном на фоне звенящей между ними тишины.

- Вот как, - наконец тихо произнес детектив. Он достал из кармана визитку и аккуратно положил ее на угол стола. - Сейчас мы просто собираем вводные данные. Но если возникнут нестыковки в показаниях: вызовем всех сотрудников отдела на официальный допрос в участок. Так что будьте готовы, мисс Вэнс. А если вспомните хоть какую-то деталь о Беннере или мистере Риде - позвоните мне лично, пожалуйста.

- Обязательно, детектив.

Полицейские попрощались и направились к выходу. Едва за ними закрылась дверь, Мариса судорожно перевела дыхание. Она отчетливо понимала: сказанная ложь непременно выйдет боком, и это разоблачение - лишь вопрос времени.

***

Вечером девушка сидела в полумраке гостиной, поджав ноги к груди и невидящим взглядом уставившись в остывающую чашку зеленого чая на столике. Свет фонарей с улицы разрезал комнату косыми полосами, отбрасывая на стены длинные, тревожные тени. Тишина квартиры как никогда казалась гулкой, давящей и почти враждебной.

В голове без остановки, по кругу, прокручивался дневной разговор с полицейскими.

Каждое слово детектива Миллера, каждый его цепкий, сканирующий взгляд, шорох ручки Картера по бумаге… Но парадокс был в том, что за собственную судьбу Мариса почти не переживала. Полиция, допросы, возможные проблемы на работе - все это казалось мелким, плоским и совершенно ничтожным на фоне одной-единственной мысли, которая разрывала ее сердце на куски.

«Где сейчас Джош?»

Стоило закрыть глаза, как перед ней всплывал его образ: небрежно упавшие на лоб темные пряди и глубокий, карий взгляд, в котором застыла глухая нечеловеческая усталость.

Девушка не сомневалась: сейчас он уже за сотни миль отсюда - мчится по ночной трассе на безымянном авто навстречу восходящему солнцу. Он беспощадно разорвал связь с прошлым, надежно спрятав привычные черты лица за новой внешностью, а свою опасную историю - под фальшивым именем.

В груди Марисы ныло от невыносимой тоски, сильнее которой была слепая, отчаянная мольба: пусть он будет цел. Пусть его не настигнут тени прошлого. Пусть никто не встанет у него на пути. Пусть где-то там, в полумраке ночи, он будет жив, невредим и в безопасности.

ДЖОШ.

Квартира Джоша была зачищена с педантичной точностью. Жесткие диски компьютера и ноутбука не просто подверглись низкоуровневому форматированию - поверх пустых секторов парень сгенерировал убедительную, абсолютно рутинную историю браузера за последние несколько месяцев, создавая алиби обычного обывателя. С серверов уличных камер наблюдения по маршрутам его передвижений были безвозвратно удалены все подозрительные таймкоды, а пробелы закрыты сгенерированным белым шумом. Для квартиры и загородного дома Джош не пожалел денег на сторонний тщательный клининг: нанятая бригада до блеска вычистила пространство, оставив после себя лишь запах цитрусовых отдушек и смыв любые посторонние следы.

Автомобиль, в багажнике которого Беннера когда-то доставили за город без сознания, также прошел полную химическую чистку салона и скрытых полостей. Больше эта машина Джошу не требовалась - ее он просто оставил брошенной на подъезде к загородному дому как ненужный, стерильный хлам.

Единственным местом, куда посторонним вход был закрыт, оставался глухой подвал. Здесь хакер действовал в одиночку. Тело Коула окончательно растворилось в чугунной ванне под воздействием агрессивной смеси кислот, превратившись в темную органическую взвесь и уйдя по временному сливу глубоко в грунт. Слив отходы, Джош залил бетонный пол, стены и саму ванну едким хлорсодержащим концентратом, выжигающим любые микрочастицы белка и ДНК. Подвал остался выскобленным до каменной крошки, пахнущим только едкой химией и не способным выдать криминалистам ни единой зацепки.

Молния дорожной сумки застегнулась с резким, скрежещущим звуком, разорвавшим давящую тишину стерильной квартиры.

Парень замер посреди гостиной. Внутри него все было выжжено дотла, но привычная железная броня дала предательскую трещину - образ Марисы стоял перед глазами пугающе отчетливо.

Он помнил каждую секунду той ночи. Как склонился к ее лицу, жадно вдыхая чистый, сладковатый аромат кожи и волос. Как зажмурился, глуша рвущийся наружу стон, и невесомо, словно боясь навредить ей, коснулся сухими губами ее виска. В этом жесте не было ни капли прежней власти - лишь немая, отчаянная мольба.

- Прости меня, Пташка… - сорвался тогда в лунный полумрак его хриплый шепот. - Я чертовски тебя люблю.

Ему стоило нечеловеческих усилий оставить девушку. Но он сделал этот шаг, навсегда отрезая себя от ее тепла, потому что знал: остаться - значит утянуть её за собой на дно бездны, из которой ему уже никогда не выбраться.

Джош сжал кулаки так, что побелели костяшки, заставляя себя вытряхнуть это наваждение из головы. Чувства - непозволительная роскошь. Чувства убивают.

В кармане куртки лежала тугая пачка наличных и конверт с контактом человека, способного за пару часов состряпать безупречную фальшивую личность: новое имя, паспорт и чистые водительские права. Еще одна биография с чистого листа, где не останется места ни его прошлому, ни тому, кем он был раньше.

Жизнь с чистого листа. Джош криво усмехнулся: он начинал ее заново уже столько раз, что его собственная душа превратилась в черновик. Но в этот раз все ощущалось иначе. Стереть имя и прошлую жизнь было легко. Стереть Марису из своей памяти казалось задачей, непосильной даже для него.

Он закинул ремень сумки на плечо, в последний раз окинул взглядом свою квартиру и вышел за дверь, еле слышно прикрыв ее за собой.

***

Холодный ночной воздух резал легкие, но внутри Джоша полыхал настоящий пожар. Он сидел в полумраке мотеля на окраине, сжимая виски ладонями так сильно, будто пытался физически удержать раскалывающуюся надвое голову. Мысли роились, сменяя друг друга в хаотичном, удушающем вихре, не давая сделать ни единого спокойного вдоха.

Исчезнуть. Просто раствориться.

Это было единственно верное, математически точное решение. Он - яд, ходячая мишень, человек без будущего. Чем дальше он от Марисы, тем чище ее воздух, тем безопаснее ее жизнь. Без него она вернется к привычной рутине, забудет этот кошмар, выдохнет и продолжит жить нормальной, спокойной человеческой жизнью. Для нее так будет лучше. Должно быть лучше.

Но стоило этой логике выстроиться в стройную цепочку, как в сознание тут же врезался безжалостный контраргумент, ломая весь самоконтроль в щепки.

А если нет?

Что, если полиция окажется дотошнее, чем он рассчитывал? Что, если они уцепятся за ее внезапное отсутствие на работе, начнут копать, давить, загонять ее в угол в душной комнате для допросов? Мариса не умела профессионально лгать, не знала, как держать удар перед матерыми следователями. Ее хрупкость и честность, которые так поразили его, сейчас делали ее абсолютно беззащитной.

Перед глазами стояло лицо девушки - испуганное, бледное, с застывшим в глазах немым вопросом.

От одной мысли о том, что кто-то посмеет грубо заговорить с ней, надавить или, хуже того, причинить физический вред, по венам разливалась слепая, яростная чернота. Если из-за его грехов у нее начнутся проблемы, а его не окажется рядом, чтобы защитить... Эта мысль жгла каленым железом, сводя с ума.

Джош зажмурился, с силой втянув носом спертый воздух. Рассудок требовал нажать на газ и мчаться прочь за сотни миль, но инстинкт защитника, намертво привязавший его к этой девушке, кричал обратное. Он метался между долгом оставить ее в покое и животным страхом за ее безопасность, чувствуя, как его хваленая выдержка трещит по швам.

- Твою мать, да что происходит?! - хриплый, яростный крик вырвался из его груди, разорвав глухие стены мотеля до острой боли в сорванных связках.

Парень ударил кулаком в стену, чувствуя, как штукатурка осыпается на пол, но эта тупая физическая боль не могла заглушить тревожные мысли в голове. Вся его выверенная, годами отточенная система дала катастрофический сбой. Тот, кто привык просчитывать каждый шаг с хладнокровием хищника, сейчас был полностью парализован собственной уязвимостью.

Ее безопасность стала важнее его собственной шкуры. Джошу было плевать на то, объявят ли его в федеральный розыск, загонят ли в угол или сотрут в порошок. Главное - чтобы ни один волос не упал с ее головы, чтобы тяжелая тень его грязных проступков не коснулась ее светлого мира.

Но тут же, словно контрольный выстрел в упор, сознание обожгла горькая, унизительная мысль.

«А что, если она в порядке?»

Что, если для Марисы его исчезновение стало не трагедией, а долгожданным избавлением? Что, если она просто выдохнула, стряхнула этот морок, перешагнула через пережитый ужас и уже забыла о его существовании? Вернулась к спокойной жизни и тихим вечерам, которые больше не пахнут страхом, опасностью и чужой одержимостью?

От этой догадки ребра сдавило железным обручем. Джош сам хотел для нее именно этого - покоя и забвения. Но осознание того, что он останется для девушки лишь жутким кошмаром, который хочется стереть из памяти, беспощадно жгло изнутри. Парень опустился на край кровати, тяжело дыша и глядя в темноту перед собой с одной пульсирующей в висках мыслью: он должен был знать наверняка, что она в безопасности, даже если ради этого придется рискнуть всем.