1.
Осень вломилась в город резко и бесцеремонно, сбивая листву с деревьев мокрыми лапами ветра. Для Дани она была лишь фоном, пока школа оставалась его личной, знакомой до каждой трещинки на стенах территорией. Здесь он чувствовал себя хозяином положения. Не то чтобы он был отпетым хулиганом скорее, тем, кого предпочитали не злить.
Именно поэтому вызов к директору в середине обычного вторника был полной неожиданностью. Директриса, Маргарита Викторовна, женщина с лицом уставшего следователя, смотрела на него поверх очков.
м.в-Кашин садись. Есть поручение. Социального характера.
Даня насторожился. Слово "социальное" в устах администрации обычно означало что-то унизительное: покрасить забор, помочь в библиотеке или, того хуже, шефство над каким-нибудь ботаником.
м.в.-к нам перевелся новенький, - продолжила директриса, перебирая бумаги. - Руслан Тушнецов. Сложная адаптация. Нужен проводник в школьной жизни. Ты, авторитет среди сверстников. Поможешь ему влиться. Познакомишь с коллективом, покажешь, что да как. Это важно.
В голосе Маргариты Викторовны звучала стальная нота, не терпящая возражений. Это был не вопрос, а приказ. Даня скривился. "Шефство". Так и есть. Наняли его, местного гопника, в няньки какому-то заучке. Ну что ж, придется. Не откажешь же.
д-понял, - буркнул он, уже представляя, как будет отбывать эту повинность с минимальными усилиями. - Где он?
м.в.-скоро придет.Начнешь с сегодняшнего дня
Новичок оказался не таким, как себе представлял Даня. Он ожидал увидеть пухлого отличника в отутюженной форме, а увидел призрака. Тонкого, бледного, в черной толстовке с капюшоном, натянутом на голову.Иссиня-черные волосы падали на лицо, скрывая его почти полностью. На перемене Даня, собрав волю в кулак, подошел к нему, пока тот одиноко копался в рюкзаке у окна.
д-йоу, новичок!- громко бросил Даня, стараясь звучать дружелюбно, по-свойски.
Руслан вздрогнул, как от удара. Его большие темные глаза, мелькнувшие из-под челки, широко распахнулись. Он резко вскочил, стукнув коленкой о парту, схватил рюкзак и, не сказав ни слова, буквально выпорхнул из класса, оставив Даню в полном недоумении.
д-чё за... - пробормотал Даня, чувствуя, как на него смотрят одноклассники. Внутри закипела обида. Его, Данилу, самого, которого все обходят за три метра, просто проигнорировали? Сбежали, как от прокаженного?
Он решил, что это случайность. Стресс. На следующий день попытался снова, накоротке, у стойки в столовой.
д-чё, братан, обед прохлопал? Держи булку, - протянул он купленную с собой слойку.
Руслан только покачал головой, его пальцы судорожно сжали ремень рюкзака. Губы чуть дрогнули, но звука не последовало. Он снова быстро развернулся и растворился в толпе.
На третий день терпение Дани начало лопаться. Он выследил Руслана после уроков в почти пустом коридоре. Подошел не спеша, стараясь не пугать.
д-слушай,мне поручено тебе... помочь. Так что давай без этих догонялок. Я тебя не укушу.
Руслан остановился, упершись спиной в шкафчик. Он поднял на Даню взгляд - отстраненный, испуганный. Его бледная кожа казалась почти прозрачной, на висках бились голубоватые жилки. Он открыл рот, будто пытаясь что-то сказать, но издал лишь короткий, беззвучный выдох. Потом сжался, опустил голову и, резко обойдя Даню, почти бегом зашагал к выходу.
И в этот момент в голове у Дани что-то щелкнуло. Это был не высокомерный игнор. Это было что-то другое. Этот бледный тип в черном не просто не хотел говорить, он не мог. При стрессе, при давлении, при громком звуке, его просто клинило. Его бросало в паническую тишину.
Обида, к удивлению самого Дани, внезапно схлынула, сменившись острым, живым интересом. Он привык, что люди перед ним либо лебезят, либо пыжатся от страха. А тут полный вакуум. Тишина. Вызов, который нельзя было разрешить привычной громкостью или нахальством.
Даня прислонился к шкафчику, задумчиво постукивая пальцами по жести. Он наблюдал, как худая фигура в черном скрылась за дверью. Уголки его рта сами собой потянулись вверх, озорная улыбка растянула веснушчатое лицо.
д-ну что ж, Руслан Тушнецов, - тихо пробормотал он себе под нос. - Разговаривать не можешь? Интересно. Давай попробуем по-другому. Мне-то отступать некуда - социальное задание, понимаешь ли.
Он толкнулся от шкафчика и зашагал прочь, в голове уже роясь в идеях, как достучаться до этого странного, молчаливого призрака, который вдруг стал самой интригующей загадкой в его скучной школьной жизни.
План был прост, как удар кирпичом: перестать преследовать. Даня отступил. Он не подходил к Руслану на переменах, не окликал его в коридорах. Вместо этого он занял позицию наблюдателя. Он заметил, что новенький всегда сидит один на задней парте у окна в кабинете литературы. Что на физру он приходит, но стоит в стороне, а на лекции учителя смотрит не на доску, а в окно, будто там разворачивается куда более важный спектакль. Что ест он только то, что приносит с собой, аккуратно разворачивая бумажный пакет.
Интерес Дани из простого любопытства начал перерастать в нечто иное. Его задевало это тихое, абсолютное одиночество. Оно не было гордым, как у него самого. Оно было... хрупким. Как будто Руслан находился за тонким, невидимым стеклом.
На четвертый день своего негласного наблюдения Даня действовал. Он подкараулил момент, когда Руслан, как обычно, уединился на пустой лестничной площадке, ведущей на чердак - место, которое все обходили стороной. Даня подошел не сбоку, а снизу, чтобы его было видно заранее. Он шел медленно, руки в карманах красных спортивных штанов.
Руслан, услышав шаги, напрягся, но не убежал.Потому что путь к отступлению был закрыт. Он смотрел на Даню большими темными глазами, в которых читалась привычная тревога.
Даня остановился в паре метров. Он не говорил. Вместо этого он достал две вещи: новую, не разрисованную тетрадь в клетку и простой карандаш. Присел на корточки, положил тетрадь на ступеньку между ними и крупно, размашисто, как первоклассник, написал:
д:меня зовут Даня. Директор сказал быть тебе другом. Не хочу. Но придется. Ты можешь не говорить. Пиши.
Он отодвинул тетрадь к Руслану, отступил на шаг и сел на ступеньку ниже, уставившись в свой телефон, демонстративно давая пространство.
Минуту, вторую, третью была тишина. Потом раздался легкий шорох. Даня краем глаза увидел, как тонкие, бледные пальцы взяли карандаш. Движения были осторожными, почти невесомыми. Еще через минуту тетрадь медленно вернулась к нему.
Почерк был другим - удивительно аккуратным, с четкими, почти графическими завитками.
р:руслан. Мне не нужен друг. И особенно такой... шумный.
Даня фыркнул. Не со злости, а скорее с азартом. Он схватил карандаш.
д:какой «такой»? Я тихий, как мышь. Ты первый от меня с криком убежал.
Тетрадь ушла и вернулась.
р:это не крик. Это констатация факта. Вы все здесь шумные. И смотрите слишком прямо.
д:а как надо смотреть? И че значит "вы все"? Ты нас уже на виды разделил?
р:Tumultuosa, socialis, infensi amica species.Шумный, стадный, агрессивно-дружелюбный подвид. Вы существуете громко. Это утомительно.
Даня прочел это дважды. «туму..чего бля» Он не все понял, но смысл уловил. Его это не задело, а рассмешило. Громкий, раскатистый смех вырвался у него невольно. Он откинул голову назад и захохотал, эхо разнеслось по лестничной площадке.
Руслан вздрогнул, но не отпрянул. Напротив, он наблюдал. И Даня, отдышавшись, заметил невероятное: на тех самых бледных, фарфоровых щеках вспыхнул легкий, едва уловимый румянец. Руслан быстро прикрыл нижнюю часть лица рукой, но глаза темно-карие с золотистыми искорками,уже не смотрели испуганно. В них было жгучее любопытство.
р:что смешного? - было в тетради.
д:да ты! - написал Даня, все еще ухмыляясь.
д:... Бро, да ты ненормальный. В хорошем смысле.А ты кто тогда
Пауза была длиннее. Карандаш в руке Руслана замер, потом коснулся бумаги.
р:наблюдатель.
д:скучноватое занятие.
р:не для меня.Вы слишком много пропускаете, когда пытаетесь быть громче всех.
Это задело Данино самолюбие, но по-новому. Не как вызов силе, а как вызов... внимательности. Он посмотрел на Руслана,по-настоящему посмотрел, отложив телефон. Увидел не просто бледного эмо, а человека, который сидит, поджав длинные ноги, в черных узких джинсах и потертых кедах. Увидел, как тот нервно перебирает карандашом, и как золотистые искры в его глазах мерцают при тусклом свете лампочки на лестнице.
д:ладно,наблюдатель, - написал Даня, и его почерк стал чуть менее корявым. д:социальное задание гласит: помочь адаптироваться. Чем я могу помочь, кроме как не шуметь?
Руслан прочел. Его плечи, обычно напряженные, чуть опустились. Он написал, почти не задумываясь:
р:ничем. Я не собираюсь адаптироваться к хаосу. Я его только изучаю.
д:а к людям?
р:люди - источник самого непредсказуемого хаоса. И шума.
Даня задумался, прикусив нижнюю губу. Потом написал с внезапной для него самого серьезностью
д:а если источник хаоса пообещает быть потише? И не смотреть слишком прямо. Иногда.
Руслан поднял на него взгляд. Не через тетрадь, а прямо. Этот взгляд длился несколько секунд, и в нем было что-то оценивающее, сканирующее. Потом он медленно кивнул. Всего один раз. И написал
р:это можно рассмотреть как гипотезу. Эксперимент.
Уголок Даниного рта дрогнул в улыбке. Не озорной, а какой-то новой, спокойной.
д:договорились, - написал он. - Первый эксперимент: завтра в столовой. Я сохраню за тобой место в углу. Ты не убежишь. Я не буду говорить. Норм?
Руслан посмотрел на эти слова, потом на Данино ожившее, веснушчатое лицо. И снова кивнул. На этот раз чуть увереннее.
Даня встал, потянулся, хрустнув костяшками пальцев.
д-значит, до завтра, Наблюдатель, - сказал он вслух, но на удивление тихо, почти шепотом.
Он не стал ждать ответа, развернулся и пошел вниз, оставив тетрадь и карандаш на ступеньке. На полпути он обернулся. Руслан все еще сидел там, наверху, в луче пыльного света, держа в руках ту самую тетрадь. Он не писал, а просто смотрел на страницу, заполненную их странным диалогом. А потом, совсем незаметно, уголки его губ дрогнули. Это не была улыбка. Но это уже и не была маска полного отчуждения.
Эксперимент, подумал Даня, спускаясь в шумный коридор, уже начался. И, к его собственному удивлению, ему не терпелось увидеть, что будет дальше.
_______
1549