Сволочь

Грузовик остановился, дверь распахнулась, и все начали вставать и выходить из машины. Мы с девочками тоже вышли. Перед нами стояли двое мужчин: Антон Вячеславович Вишневецкий — человек, который ранее сидел по политической статье и был сослан из лагерей, чтобы обучать диверсантов, и Паша — также ранее сидевший, усатый кладовщик, старый друг подполковника. Все они выглядели не очень хорошо, ведь детей привезли к четырём часам утра.

— Че вы привезли? — спросил Вишневецкий, глядя на нас троих.

— Что? — спросил водитель.

— Что здесь делают эти? — Вишневецкий бросил взгляд в нашу сторону.

— Тогда их вниз спускаем? — спросил человек в форме.

Наши лица изменились. В горле появился ком, а в ушах зазвенело. Я была не готова умирать, но на моём лице и на лицах девочек читался страх за свою жизнь, который в этот момент решал начальник лагеря.

— Погоди пока, — произнёс начальник лагеря.

Напряжение спало, как будто его и не было. Но никто здесь не вызывал у меня доверия, особенно Вишневецкий. За пару секунд моя ненависть к этому человеку выросла в разы. Он не имел права решать судьбы невинных детей, которые мечтали о чём-то, что, судя по всему, никогда не сбудется. Это место стало для них концом жизни. Рано или поздно здесь умрут все, и никто не избежит этой участи.

- Идите за инструктором, вам выдадут форму и проведут в душ. Сначала пройдут мальчики, а затем девочки, — громко и чётко произнёс Вишневецкий.

- Я хули их-то первыми, вы думаете, что мы ни на что не годимся, поэтому этим всё да на блюдечке,- татарка произнесла зло и крича

— Следи за своими словами, я всё сказал, а то щас в низ спущу,— грозно обратился Вишневецкий к Айке.

Айка только хмыкнула, и мы вместе отправились в палату, пока парни принимали душ. В помещении было много спальных мешков, и мы выбрали три места рядом. На мешках лежали белые тельники, зелёные брюки, серые свитера и зелёные штормовки.

Вскоре в палату зашло стадо галдящих парней. Мы взяли свои вещи, и нас провели в душевую.

Приведя себя в порядок, мы вышли из душевой. Нас провели в палату, где уже спали парни.

- Давайте лучше погуляем, а то спать не охота, — сказала Найя с лёгкой улыбкой.

- Пойдёмте, — сказала Айка, и мы покинули палату.

Нас окружало тёмное звёздное небо, усеянное множеством созвездий. Мы молча подошли к обрыву, на котором лежал огромный камень. Опустившись на его поверхность, мы завели разговор.

— Как вас зовут по протоколу? — спросила я с любопытством.

— Айгуль Айхунова, — произнесла татарка, глубоко затянувшись.

— Надя Клюкова, — произнесла девушка, доставая папироску.

— А тебя то как? — спросила Айка с любопытством.

— Лиза Лебедева, — произнесла я четко.

Вокруг нас витал густой дым, который мы создавали, раскуривая папиросы. Постепенно он растворялся в воздухе, оставляя после себя аромат табака, смешанный со сладким запахом ванили.

- А за что вы сюда загребли, за воровство или за убийство? — спросила Айгуль, потушив папиросу о ботинок.

- У меня отец на фронт ушел, а мать мужиков водила, пока одного я не застрелила из ружья отца. Мать потом вскрылась, а я по улицам бродила, склады обворовала, жить надо было, а потом меня сдал мой же друг, которому пообещали оставить на свободе, и обещание сдержали, — проговорила Найя, смотря в небо

- У меня родители погибли, их фашисты застрелили, а брат убежал от меня, ну и я начала воровать, убивать, всё делала для того, чтобы жить, пару раз при драках забивали. Ну а пришла я склад грабить, как вдруг Кот, Череп и Тяпа появились, потом менты, ну и я тут оказалась,- произнесла я негромко вертя заточку в руках

- Отца у меня с отраду не было, мать забухала и умерла от передоза наркотиков, ну и я ночевала где попало, в передряги влезала всякие, воровала, ну и поймали меня, когда я парня зарезала, который мою подругу сдал, а ее потом вниз спустили, — Айка сказала это так, как будто ей уже было все равно

Эти рассказы лишний раз убедили меня, что мир — это место, где люди не просто живут, а вынуждены выживать среди ублюдков и тварей. В этом месте нельзя было проявлять свои эмоции, заводить романы и слушать любовные стихи, испытывать жалость к любым подобным историям и, самое главное, сдаваться. Но в эту ночь я поняла, что людям, которые сидели рядом со мной, можно было доверить всё.

- Пошлите спать, а то утром помрем на первой же тренировке, - устало кинула я девочкам

Мы возвращались по той же дороге, по которой когда-то шли к обрыву. Начинало светать, и постепенно звезды исчезали из виду. У входа в палату стоял Саша, которого я помнила ещё с детства. Теперь он превратился в высокого парня, из маленького мальчика, но по-прежнему оставался той последней сволочью, кому нет прощения.

Я вошла в палату последней, но вдруг на моём пути оказалась рука Саши.

- Пройти дай, — гаркнула я Лебедю, который преградил мне путь.

— Закрой пасть, нам нужно поговорить, — грубо произнёс мой брат. — Завтра после отбоя, — добавил он.

За базаром следи, мне с тобой разговаривать не о чем, — вырвалось у меня в резкой форме.

- Лиса, а ты давно в ебало получала, могу напомнить, — с ухмылкой сказал Саша

- Ебало свое завали, сволочь паршивая, - прошипела я, оттолкнув его с прохода, и пошла к своему спальному месту

— Че он хотел? — спросила меня Айша.

Завтра расскажу, — произнесла я, снимая ботинки. Затем я легла рядом с подругой и мгновенно уснула.

Вот и получилась довольно большая глава. Надеюсь, вам понравится этот поворот событий, и в дальнейшем будет только лучше. Буду стараться выпускать по две главы в день, но не обещаю