На границе небес

Король Джейхейрис стоял на высоком балконе и смотрел вниз, где принцесса Мирения играла на траве со своими драконами. Служанки неотступно следили за ней, боясь выпускать малышку из вида.

К Джейхейрису тихо подошёл Бейлон и встал рядом. Ему всё ещё было трудно поверить, что из одного яйца вылупилось шесть драконов.

— Нужно устроить турнир и пригласить лордов со всего королевства, в честь рождения принцессы. — задумчиво проговорил Джейхейрис , не отводя взгляда от правнучки.

Бейлон перевёл взгляд на отца, удивлённо вскинув брови:

— Отец, вы хотели сказать… бал?

— И бал тоже, — кивнул король, сжимая перелила балкона.

Бейлон всё ещё смотрел на отца с недоумением. Последний месяц Джейхейрис был очень задумчив и странно себя вёл.

— Прошу прощения, но турниры не устраивают в честь принцесс, — осторожно заметил он.

В этот момент на лужайке чёрный дракончик цапнул зубами служанку, которая подошла слишком близко, и Мирения от радости расхохоталась.

— Но у нас особый случай, — Джейхейрис, наконец, взглянул на сына. — Впервые в истории из одного драконьего яйца вылупилось сразу несколько драконов. Я хочу, чтобы все об этом узнали, чтобы все поняли, что дом Таргариенов стал сильнее, — продолжил он и положил руку Бейлону на плечо. — Принцесса появится на турнире со своими драконами. И тогда весь мир увидит наше могущество.

***

96 год от Завоевания Эйгона

В честь первого дня рождения принцессы Мирении Таргариен король Джейхейрис устроил грандиозный турнир. Со всего мира, от ледяного Севера до свободных городов стекались лорды и леди, чтобы своими глазами увидеть принцессу. Королевская ложа постепенно наполнялась людьми, каждый стремился занять своё место, предвкушая скорое начало.

Маэстр Меллос, осторожно пробираясь сквозь тесную толпу, наконец достиг своего места. По пути он кивнул мастеру над монетами:

— Сэр Аллан Бисбери, — негромко приветствовал он.

Сэр Аллан в ответ лишь едва заметно наклонил голову, выражая уважение. Маэстр опустился рядом, окинув взглядом арену:

— Никогда прежде не видел турнира такого масштаба, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Видно, куда ушёл годовой запас казны королевства.

На лице Аллана Бисбери отразилось раздражение, он неприязненно нахмурился:

— Казна… за два года, — сухо ответил он.

Маэстр в изумлении распахнул глаза:

— Но четыре месяца назад сумма составляла миллион золотых драконов!

Сэр Аллан медленно прикрыл глаза, тяжело вздохнув.

— За то время, что вы провели в путешествии, многое изменилось, — тихо промолвил он, голос его был полон усталости. — Король распорядился удвоить расходы, желая всем показать роскошь и могущество Дома Таргариенов…

Меллос задумчиво скользил взглядом по арене, увлекаясь бликами на отполированных доспехах рыцарей. Мысли его путались.

— Неужели даже послы Вольных городов участвуют в турнире? — тихо спросил он у сэра Аллана.

Сэр Аллан Бисбери хмуро посмотрел туда, где в роскошных одеяниях стояли чужеземцы:

— Турнир длится четырнадцать дней. Даже если собрать всех рыцарей Вестероса, их едва хватит, чтобы заполнить все поединки, — заметил он со скрытым недовольством.

В этот момент взгляд Меллоса зацепился за знакомую фигуру среди знати. Лорд Харренхолла, Лионель Стронг, уверенно двигался через залу.

— Что здесь делает Лорд Харренхолла? — задумчиво пробормотал маэстр. — Неужели я так многое пропустил за время своего отсутствия, что лорд Лионель стал настолько близок ко двору?

Сэр Аллан повернул голову туда же, присматриваясь.

— Говорят, он в хороших отношениях с принцем, — негромко проговорил он. — Ходят даже слухи, что скоро Лионель станет новым мастером над законами.

Меллос тяжело вздохнул, осознав, как многое осталось за рамками его внимания. Всё это время он провёл в Ордене, изучая феномен Алой Луны и её влияние на рождение принцессы Мирении, а вместе с ней и появление сразу шести драконов.

Заметив, что Лионель Стронг оказался совсем рядом, маэстр вежливо поднялся и доброжелательно улыбнулся.

— Лорд Лионель, не ожидал увидеть вас здесь, — с приветствием произнёс он.

Лионель слегка кивнул в ответ, сохраняя свойственную ему сдержанность.

— Как проходит беременность вашей жены? — осторожно поинтересовался Меллос.

Лионель отвёл взгляд, его пальцы невольно сжались, на губах появилась блеклая улыбка.

— Сегодня ей было не особенно хорошо, — ответил он с тихой тревогой. — Надеюсь, боги будут к нам милостивее, чем раньше.

Меллос понимающе кивнул, вспоминая, как тяжело дались Стронгам прошлые роды, закончившиеся появлением ребёнка с недугом. Он увидел в глазах Лионеля затаённую обеспокоенность, но не стал больше расспрашивать.

— Желаю вашей семье здоровья и сил, милорд, — мягко произнёс Меллос, едва заметно коснувшись руки Лионеля.

Тот поднял на маэстра благодарный взгляд и вновь кивнул, в этот момент сэр Аллан Бисбери пригласил его жестом:

— Прошу, лорд, присоединяйтесь к нам.

Под звяканье посуды и звук разливающегося вина Лионель занял место рядом с Меллосом. Он бросил беглый взгляд вперёд, туда, где возвышались роскошные кресла для королевской четы.

— Ох, принц Визерис и принцесса Эмма прибыли раньше меня, — заметил Лионель, озираясь, — а вот где принцесса?..

К ним подошёл Септон Барт, на ходу поправляя свою мантию и легко улыбаясь.

— Сдается мне, лорду не терпится увидеть принцессу, — с дружеской насмешкой произнёс он. Его круглое лицо и лукавый взгляд на миг напомнили Лионелю о принце Эймоне. Лионель и остальные повернули головы, следя за десницой.

— Как и прочим гостям, что съехались со всего света, — заметил Меллос с едва уловимой усмешкой. — Особенно тем, кто желает поглядеть на драконов.

Тонкая улыбка скользнула по лицу Лионеля. Он посмотрел в сторону ложи иностранных послов, где собрались ярко одетые мужчины и женщины из Вольных городов. Один из послов склонился к спутнице, что-то шепнул ей, и та фыркнула, смерив присутствующих высокомерным взглядом.

— И всё же пригласить их на такое торжество... — с сомнением покачал головой Стронг. — Я до сих пор не понимаю этого решения.

Септон Барт потер подбородок, следя за тем, как слуги разносят вино.

— Вольные города за последнее время слишком расслабились, да и цены на свои товары они задрали непомерно, — заметил он, кивая в сторону леди, которая громко смеялась над шуткой принца Бейлона. — Такое торжество, да ещё и с драконами, хороший способ показать им, что их наглость может обойтись дорого.

Теперь смысл поступка десницы стал для лорда очевиднее, сама возможность того, что из одного яйца вылупился не один, а сразу шесть, заставит Вольные города задуматься.

Двери с глухим звуком распахнулись, огласив прибытие короля и принцессы.

— Его Величество Джейхейрис Таргариен, Король андалов, ройнаров и первых людей, Лорд Семи Королевств, Защитник государства и Принцесса Мирения Таргариен, повелительница шести драконов! — громко объявил глашатай.

Лорды и леди в ложах, устроенных ярусами напротив турнирного поля, в едином порыве склонились в поклоне. Сотни взоров устремились к высоким дверям, откуда вышел Джейхейрис. Он был облачён в золотое одеяние и корону, а на руках держал маленькую принцессу.

Принцесса не обращала внимания на гостей, всё её внимание занимали маленькие драконы, которые устроились на ней и на самом короле. Один цеплялся за её плечо, другой игрался с лентой на её платье, третий и четвертый спали, свернувшись кольцом вокруг её запястья, пятый, едва поднявшись в воздух, завис над головой и медленно скользил вокруг. Шестой, цеплялся подолом за королевскую мантию.

— Возьми меня Семеро, это всё-таки правда, — прошептала потерянная леди своему соседу.

— Она удивительно красивая, — добавила другая склонившаяся леди.

— Вы посмотрите только на этих драконов! — прошептал кто-то.

Лионель невольно сглотнул, заворожённо наблюдая за тем, как принцесса прижимает к себе маленького зелёного дракончика, пока другой пронзительно щёлкал челюстями и летал.

Неожиданно чёрный дракон взлетел и, без капли почтения, цапнул короля Джейхейриса за палец. Толпа гостей вздрогнула, но король даже бровью не повёл, он лишь тихо шепнул что-то малышу на валирийском, привычным жестом проверив, не порвал ли тот рукав.

Лионель Стронг заметил на руке короля лёгкие следы прежних укусов, очевидно, подобные случаи уже случались и раньше.

Все взгляды замерли на короле и принцессе, когда они заняли свои места в ложе над полем. Драконы уселись вокруг, кто на перилах, кто на спинке кресла, один даже забрался на золотой подлокотник трона короля.

Король по знаку велел всем стихнуть и торжественно провозгласил:

— Да начнётся турнир в честь Принцессы Мирении Таргариен!

По трибунам для знати прокатился всплеск аплодисментов и восхищённый гул. Внизу на поле рыцари уже стали готовиться к выступлению, они сжимали копья и поправляли щиты.

Лионель уже было повернулся, готовясь наблюдать за первыми рыцарями, как заметил краем глаза застывшее лицо одного из иностранных послов. Тот, побледнев, судорожно сжал подлокотник кресла, не в силах оторвать взгляда от драконов. Его глаза были полны страха перед огненными созданиями.

Да, — подумал Лионель, — только страх может вернуть торговцев к благоразумию и заставить пересмотреть свои цены…

***

97 год от Завоевания Эйгона

Летний ветерок осторожно трепал пестрые флаги у шатров, донося до гостей смешанные запахи дыма, жареного мяса и цветущих трав. За почётным столом отдыхал король Джейхейрис, задумчиво наблюдая за знатью, что веселилась в тени шатров. Принцы по древней традиции отправились на охоту, им предстояло добыть дичь в честь второго дня рождения принцессы Мирении.

Где-то в глубине лагеря засвистела флейта, её веселая мелодия смешалась с голосами, смехом, резвым топотом детей. Недалеко от главного стола, на низкой скамье, устроилась принцесса Эмма. Она время от времени клала ладонь на округлившийся живот и вела неспешную беседу с леди Стронг и леди Хайтауэр.

— Они, кажется, собираются поймать для принцессы самого крупного оленя в этом лесу, — улыбнулась леди Стронг.

— Или хотя бы фазана, — откликнулась леди Хайтауэр, — охота редко идет по плану, если в ней участвуют Таргариены.

Король же скучал на своём месте, неторопливо попивал вино, изредка бросая взгляды на принцессу Эмму. Его десница неподалёку негромко беседовал с сиром Отто и лордом Хайтауэром, обсуждая дворцовые новости и украдкой прислушиваясь к общему веселью.

Но едва Линесса Хайтауэр повернулась к собеседницам, как рядом с ней неожиданно возник юный красный дракон. Ловко, словно змея, он ухватил зубами серебряную заколку из её пышной причёски и вспорхнул крыльями вдоль шатров.

— Ах! — воскликнула леди Хайтауэра, в изумлении протянув ладони к волосам. — Моя заколка!

Этот выкрик сразу привлёк внимание гостей. Король Джейхейрис лишь равнодушно перевёл взгляд на Фонга, который, торжествуя, помчал трофей к открытой палатке, где скучающе сидела Мирения, лениво гладя своего дракончика Коллонело.

Принцесса Эмма слабо улыбнулась, смутившись от выходки дракона.

Септон Барт вынужден был прервать свой рассказ, умолкнув на полуслове. Он приблизился к королю, следя за разворачивающейся сценой. Фонг уже опустился возле Мирении и с важностью вручил ей серебром заколку. Маленькая принцесса с восторгом схватила подаренную дракона вещицу и, рассмеявшись, принялась размахивать ею, как новой игрушкой. Ящерка рядом довольно заурчала, явно гордясь своей проделкой.

— Какая наглость, — вполголоса проворчала леди Хайтауэра, попыталась вернуть в порядок выбившиеся локоны и уже начала подумывать, не попросить ли кого-нибудь найти зеркало.

Принцесса Эмма, слегка прочистив голос, позвола служанку дочери:

— Алисента, верни заколку леди.

Алисента побледнела при этом довольно обычном поручении. От страха перед драконами и юной принцессой она поежилась, но поспешила исполнить приказ. Стараясь отвлечь маленьких ящеров, она схватила со стола кусок мяса и быстро кинула его в воздух.

Драконы, моментально подняв мордочки, бросились за угощением и поймали мясо на лету, вызвав восторженный визг у детей. Король Джейхейрис лишь глотнул вина, уже прекрасно зная финал этой сцены.

Пока драконы были заняты, служанка на цыпочках подошла к Мирении.

— Принцесса, разрешите? — осмелилась она, осторожно забирая украшение из маленьких ручек.

Но Мирения метнула в неё холодный, цепкий взгляд.

— Моё! — требовательно сказала девочка, протягивая ладошку к заколке. — Отдай!

От страха служанка поспешно вернула заколку леди, а Мирения хлопнула по подушке и с раздражением повторила:

— Плохая! Отдай! Приказ!

Драконы мгновенно прекратили делить между собой добычу, едва услыхав недовольный голос Мирении. Их изогнутые шеи повернулись к Алисенте, которая, зная, к чему обычно приводят такие взгляды, поспешила прочь, молясь всем богам, чтобы эти ящеры с острыми зубами не догнали её.

Мирения, не сводя пылающего взгляда с серебряной заколки, вцепилась в подушку, пока Линесса Хайтауэр закрепляла украшение обратно в волосах. Септон Барт, наблюдавший за ходом событий, лишь прищурился, гадая, как поведет себя принцесса. Эмма устало закатила глаза, утомлённая упрямством собственной дочери.

Тут Мирения вскочила с подушки, гордо вскинув голову и зло прищурившись, но, сделав шаг, споткнулась о выступавший камень и упала. Служанка было метнулась к ней, чтобы помочь, но тут же остановилась, первая же, кто бросился к плачущей принцессе, была едва не покалечена их драконом.

Мирения упрямо сдерживала слёзы, медленно поднимаясь. Драконы, бросив Алисенту, подлетели и осторожно тёрлись о щёки девочки, стараясь утешить её.

В это время королевская десница присел рядом с монархом и негромко заметил:

— Ваша правнучка невероятно упряма. Кажется, ничто не может заставить её уступить, — и, бросив взгляд на мальчиков, сражавшихся за игрушечного коня, добавил уже почти шёпотом: — Для мальчика подобное упрямство, добродетель, но для принцессы…

Он не договорил. Линесса Хайтауэр вздрогнула, встретившись взглядом с Миренией, в её пурпурных, аметистовых глазах мерцала дикая звериная воля.

Сэр Отто, заметив заминку, закончил за него:

— Для старшей дочери дома Таргариенов так упорствовать, пожалуй, не слишком благоразумно...

Король лишь устало вздохнул. Характер Мирении был ему хорошо знаком, не меньше, чем остальным. Уже сейчас с ней было непросто, она не слушалась и поступала так, как сама считала нужным. Мирения часто игнорировала родителей, и тем приходилось наказывать её, запирая в комнате, но, к сожалению, это не приносило особого результата. Ни уговорами, ни строгими мерами её нельзя было заставить повиноваться, а стоило только попытаться принудить её к послушанию, как драконы начинали буянить. За последний год этот Реборн изодрал ему все пальцы в кровь. И если бы не опасения перед возможными последствиями, он бы давно отправил строптивую правнучку на Драконий Камень.

Леди Линесса Хайтауэр украдкой глянула на мужа. Лорд Хоберт Хайтауэр смотрел на Мирению с плохо скрываемым неодобрением, но, встретившись глазами с супругой, коротко кивнул, подавая знак, что не стоит перечить Таргариенам ради подобного пустяка.

Собравшись, леди неторопливо вынула заколку из собственных волос и аккуратно положила её на открытую ладонь принцессы, делая вид, что всё происходит по её воле.

— Прошу, примите этот скромный дар, принцесса, — сказала она с притворной улыбкой, — в знак моего особого почтения.

Мирения холодно взглянула на леди, взгляд у неё был жёсткий, как у хищницы. Не удостоив леди Хайтауэр ни кивком, ни словом, девочка просто развернулась и вперёд, с видом победительницы, прошла обратно к своим подушкам.

Леди едва заметно сжала руки в кулаки, её пугали глаза принцессы, в них был зверь, только и ждущий, чтобы наброситься.

Неловкую паузу нарушил Верде, всё это время наблюдавший за сценой издалека, он подлетел ближе и, аккуратно, когтем, положил ей на колени небольшую расписную шкатулку, один из подарков, предназначенных Мирении.

Леди похолодела, интуитивно схватилась за сердце, в ужасе уставившись на дракона. Эмма с тревогой переводила взгляд с зелёного существа на подруге.

Тем временем Мирения уже вернулась на свои подушки и рассматривала трофей в кругу дракончиков. Одна из её служанок почтительно склонилась перед леди Хайтауэр:

— Принцесса благодарит вас за столь щедрый подарок, миледи.

Леди Хайтауэр с изумлением подняла брови, глядя на расписную шкатулку в руках, не в силах скрыть смешанных чувств. Её голос прозвучал едва слышно:

— Для меня… большая честь, — вымолвила она, всё ещё не отрывая взгляда от дракона.

Она не могла поверить, что именно этот зверь с зелёной чешуёй и проницательными глазами выбрал её для дара. В глубине души леди ощущала трепет, никогда прежде она не видела, чтобы дракон преподносил человеку подарок, да ещё так изысканно.

Сэр Отто задумчиво разглядывал Верде, его всегда настораживала необыкновенная осмысленность во взгляде этого существа, глаза дракона казались почти человеческими, исполненными разума и скрытых смыслов.

— Всё-таки, — тихо заметил он, — Аркобалено всегда отличались от остальных. Такой контроль над драконом, редкость даже для Таргариенов.

Десница одобрительно кивнул на Мирению.

— Принцесса действительно впечатляет, — добавил он, — управлять зверем без единого слова, изумительно.

Король же бросил короткий, чуть насмешливый взгляд на своего советника. Он слишком хорошо знал Мирению, дело было совсем не в ней. Принцесса никогда бы не стала обмениваться дарами из чувства благодарности, её гордость и нрав бы ей не позволили.

В этот момент Верде всё так же смотрел на леди Хайтауэр, чуть склонив голову набок, жест, в котором ясно читалось осознанное понимание содеянного. Казалось, он спрашивал, одобряет ли она его поступок, или же просто следил за её реакцией, чтобы ещё раз убедиться в верности выбора.

Король давно приметил, что Верде отличается от других драконов, в его взгляде всегда скрывалась поразительная проницательность. Он точно знал, как уладить конфликт, читал настроение каждого присутствующего. Казалось, этот дракон понимал законы человеческих отношений не хуже, а порой и лучше многих придворных.

Король перевёл взгляд на остальных Аркобалено. Подобное поведение было немыслимо для обычных драконов. Глядя на них, он невольно ловил себя на мысли, что эти существа совершенно иной вид. Они были лишком понимающие, слишком независимые, чтобы быть просто приручёнными зверями. Король не мог не признать, что это настораживало и порой даже пугало.

Гул стражников перебил мысли короля. Он поднял взгляд и увидел, как его сын и двое внуков с сияющими лицами возвращаются с охоты.

Визерис, не обращая внимания на короля, ловко спрыгнул с лошади и поспешил к Эмме, склоняясь, чтобы что-то прошептать ей на ухо. Услышав слова мужа, ее лицо удивленно переменилось, она обернулась и посмотрела туда, где слуги везли тележку с добычей.

Деймон, отъехав чуть в сторону к одной из полянок, неторопливо слезал с коня, оживленно рассказывая что-то молодому рыцарю. Тот громко рассмеялся в ответ на слова принца.

Бейлон, приблизившись к королю, соскользнул с лошади, ласково похлопал животное по шее и отдал поводья слуге. Слуга быстро увел коня, уступая место приближающейся процессии.

Толпа придворных с изумлением и трепетом взирала на приближающуюся процессию. Как только слуги показали трофей, огромного белого оленя, по толпе прокатилась волна ахов и приглушённых возгласов.

— Белый олень! — один из молодых рыцарей, не сдержавшись, шагнул вперёд, распахнув глаза.

— Знак королей… — седовласая дама придворная зажала рот ладонью.

— Это же истинный символ власти… — пожилой повар медленно снял шляпу, почтительно поклонился и произнёс почти шёпотом, больше себе, чем кому-либо ещё.

Женщины с замиранием сердца наблюдали, как группа приближалась, а рыцари оценивали Бейлона взглядами, полными уважения и восхищения.

В этот момент Бейлон, раскинув руки, громко воскликнул:

— Отец, мы убили белого оленя!

Король наблюдал за своим счастливым сыном, которого окружили рыцари и лорды с поздравлениями. В глубине души он знал, что сегодня поймают белого оленя. Это предчувствие не покидало его с самого утра, и он лишь надеялся, что ошибался.

Сэр Отто, окинув взглядом белого оленя, вполголоса произнёс своему брату:

— Белый олень издавна считался символом королевства. — Лорд Хайтауэр одобрительно кивнул, и Отто продолжил ещё тише. — Принц Бейлон, истинный наследник. Ему и суждено взойти на трон.

Септон Барт, покачав головой, мягко возразил:

— Божьи знаки всегда многозначны, — проговорил он, глядя на заворожённую принцессу. — Кому предназначен этот символ? Тому, кто его добыл, или тому, кому сами Боги желают даровать силу?

Король слушал их в тишине, не подавая виду. Его взгляд нехотя скользнул к принцессе Мирении, той, что родилась в ночь алой луны. По преданиям их дома, это знаменует начало новой эры, и пророчество сбылось, когда принцесса стала повелительницей шести драконов.

Король прикрыл глаза, надеясь всей душой, что символ белого оленя предназначался его сыну, а не ей. Он изо всех сил желал не дать древним легендам сбыться, не позволить Мирении возглавить новую эпоху.

Эпоху, которая либо вознесёт их дом до небывалых высот, либо уничтожит всё, что они с таким трудом создали.

***

98 год от Завоевания Эйгона

Король Джейхейрис ужинал в своей комнате; мягкий свет свечей и камина играл тенями на стенах. Дверь скрипнула, и стражник пропустил внутрь десницу, с темными кругами под глазами. Джейхейрис встретился взглядом с другом и сразу понял, что попытка не удалась. Король сжал губы в тонкую линию и устало прикрыл глаза рукой. Септон Барт придвинул стул и сел рядом.

— Боюсь, Джейхейрис, это просто невозможно, — тихо произнёс он, глядя на согбенного короля. — Это уже пятая попытка, которая закончилась неудачей.

— Я знал, что ничего не выйдет, — устало произнёс король. — И всё же надеялся...

Септон Барт молча наполнил бокал вином.

— Связь Мирении с драконом слишком глубока, — сказал он, убирая бутылку в сторону. — Даже Таргариены не способны её до конца понять...

Король задумчиво смотрел на потрескивающие в камине дрова, не зная, что делать дальше. Уже второй год при дворе тщетно пытаются разделить Мирению с её драконами.

Обычно, когда у Таргариенов вылупляются яйца, детёнышей держат рядом с будущим всадником около полугода для укрепления связи, а затем драконят переносят в Драконью яму, где их тренируют, содержат в отдельных стойлах и постепенно приучают к послушанию.

Однако с Миренией всё было иначе. Ни один из укротителей не осмеливался приблизиться к её диким драконам, и сами звери не желали выпускать хозяйку из поля зрения ни на миг...

Первые попытки разделить их закончились провалом, драконы отказывались покидать свою наездницу, их пришлось силой загонять в яму, но и тогда они сбегали, вновь оказываясь возле Мирении. Последние попытки обернулись катастрофой, драконы убили нескольких надзирателей и слуг, сожгли часть интерьеров замка, разнесли немало вещей...

Джейхейрис не знал, как быть дальше. Драконы росли, уже сейчас каждый из них почти с человеческий рост, а вскоре и вовсе перестанут помещаться в стенах замка. Если бы у Мирении был единственный дракон, еще, возможно, нашлось бы решение. Но их шесть, и каждый обладает своим диким, неподчинённым нравом. Они без колебаний бросятся защищать свою хозяйку от любого, кто покажется им угрозой. Недавно одна из служанок погибла, драконы искалечили её до смерти только за то, что та неосторожно поранила девочку.

Десница задумчиво сделал глоток вина, а король всё не мог отвести взгляда от языков пламени в камине. Он знал, что единственным выходом, было отправить правнучку на Драконий Камень. Древний замок достаточно огромен, чтобы вместить не только Мирению, но и её драконов, тем более, его подземелья непосредственно соединяются с драконьими пещерами.

Но в этом и заключалась основная опасность. Мирении всего три года, а характер у неё уже непростой и упрямый. Отправь он её подальше, и влияние короля ослабеет, а может, и вовсе сойдет на нет. В таком возрасте дети быстро забывают, особенно если рядом не будет никого, кто напоминал бы о прадедушке-короле. Джейхейрис ясно понимал, что стоит ей оказаться на Драконьем Камне, контроль будет утрачен. А это уже угроза для будущего дома.

Десница, скосив взгляд, привлёк к себе внимание:

— У меня есть кое-какие соображения на этот счёт, — произнёс он.

Джейхейрис повернул голову, глаза его выражали интерес; септон Барт продолжил:

— Наблюдая за принцессой и Аркобалено, я заметил, что иногда некоторые из драконов оставляют её и улетают на охоту.

Король приподнялся в кресле, ему докладывали, что драконы никогда не покидают девочку. Десница продолжил, и танцующие отблески пламени играли на его лице:

— Полагаю, им вполне достаточно, чтобы рядом с Миренией был хотя бы один из них. Если оставить при ней только одного, прочие, возможно, удалятся в пещеры.

Джейхейрис постучал пальцами по столу:

— Если это так, — сказал он, переводя взгляд на камин, — мы можем использовать это.

***

99 год от Завоевания Эйгона

В саду Красного Замка щебетали птицы, а в воздухе кружились опавшие листья. Было немного прохладно, и король Джейхейрис, укутавшись в тёплое одеяло, пил горячий чай, наблюдая за происходящим. Чуть поодаль, ближе к изгородям, сидела Мирения. Как всегда легко одетая, она ласково гладила Фонга.

Рядом была Рейнира, только что ускользнувшая от уроков септы. Она безуспешно пыталась привлечь внимание сестры, но Мирения упрямо игнорировала её, предпочитая общество дракона.

Король отхлебнул чай и задумчиво посмотрел на правнучку. Мирения с ранних лет тяготилась обществом людей, предпочитая возиться с драконами. Придворные шептались, что она слишком к ним привязана и не может расстаться с ними ни на миг. Сам же Джейхейрис был склонен думать, что Мирения просто не считает придворных равными себе, и потому почти ни с кем не общается, кроме Таргариенов.

Рейнира, обиженно всхлипнув, толкнула Мирению в плечо и что-то сказала. Король догадался, что речь шла о драконах, и не ошибся. Мирения вскочила, бросила на сестру гневный взгляд и уже занесла руку для удара, но тут её схватила за руку принцесса Эмма, только что подбежавшая и тяжело дышавшая от спешки.

Джейхейрис посмотрел на Рейниру, которая уже плакала. В замке почти не было других детей её возраста, и кроме сестры ей некому было составить компанию в играх. Но Мирения не желала возиться с младшей. Что ж, пожалуй, стоит пригласить в замок детей придворных, чтобы у Рейниры появились друзья, а заодно и будущие союзники для королевской семьи.

Тем временем Фонг, заметив недовольство хозяйки, грозно поднялся и тихо зарычал. Эмма поспешно указала Мирении на дракона и велела ей успокоить его, чтобы не случилось беды.

Да, король вздохнул про себя, возможно, стоит ограничить общение Рейниры с сестрой, Мирения может дурно повлиять на неё.

Мирения, услышав слова матери, только криво усмехнулась и, кажется, бросила в ответ, что Эмма не вправе ей приказывать, ведь она не настоящая ТаргариенКоролевская семья считает, если у тебя нет дракона, то ты не настоящий Таргариен. На эти слова Эмма лишь сильнее разозлилась и велела дочери немедленно идти в комнату.

Король сощурил глаза, внимательно наблюдая за Миренией. Девочке уже исполнилось четыре года, и в последние месяцы она заметно изменилась, стала умнее, острее и с этим всё более непокорной. Джейхейрис чувствовал, что постепенно теряет над правнучкой контроль, и это вызывало в нём тревогу и страх.

Принц Визерис подошёл к плачущей Рейнире, ласково взял её за руку и стал утешать, бросая на Мирению гневные взгляды. Он что-то резко, сердито сказал дочери. Мирения упрямо наклонила голову, изучающе посмотрела на отца своими холодными глазами и потом медленно оглядела всех вокруг, задержав взгляд на короле.

Затем она что-то коротко бросила матери-принцессе, подняла голову с гордым видом, развернулась и вышла прочь. Фонг, последний раз приглушенно зарычав, изо всех сил пугая Рейниру, которая заплакала ещё сильнее, и поспешил следом за хозяйкой.

Король медленно отхлебнул чай. Для своего возраста Мирения повела себя удивительно разумно, она изучила обстановку, поняв, что продолжать ссору будет во вред, и умело использовала отступление, лишь внешне признавая поражение. Джейхейрис был уверен, что так просто она это не забудет...

К Джейхейресу подошёл принц Бейлон, неловко улыбаясь, пытаясь разрядить гнетущую атмосферу:

— В последние месяцы в замке стало особенно шумно, — принц бросил взгляд на Визериса и Эмму, которые о чём-то тихо переговаривались, время от времени озабоченно глядя вслед уходящей Мирении. — Даже шумнее, чем в те времена, когда Деймон был ребёнком.

Король невольно задержал взгляд на заплаканной Рейнире. Об этом почти никто не знал, кроме самих Таргариенов, но они отличались от прочих людей. С виду их дети рождались такими же, как остальные, однако приблизительно к четырём годам у некоторых из них пробуждалась истинная природа и их кровь брала над ними верх.

В это время чувства маленьких Таргариенов выходили из-под контроля, их энергия становилась бурной и неукротимой, а ум острее. У некоторых пробуждались почти звериные инстинкты: усиливался слух, зрение становилось таким же острым, как у драконов. Этот трудный период длился примерно до семи лет, пока внутренний дракон полностью не пробуждался и не становился частью личности ребёнка.

И тогда, по традиции, каждый молодой Таргариен впервые оседлывал своего дракона и обретал право называться наездником, следуя велению древней крови.

Король поднял глаза на Бейлона, который с нежностью смотрел на свою внучку, заплаканную Рейниру.

— Деймон был неуправляемым, — медленно произнёс Джейхейрес, — как и твой брат Эймон, и моя племянница Аэрия Таргариенона летала в Валирию, и вернулась вся раненая и умерла..

Бейлон чуть заметно усмехнулся, опускаясь рядом с отцом:

— Мы с женой немало с ним настрадались... — Он бросил взгляд на сына. — Визерису нужно всего лишь переждать несколько лет, и всё придёт в норму.

Король отпил чаю, на мгновение отвёл взгляд, провожая глазами птичку, а потом негромко добавил:

— Мирения не такая, как твой сын, Бейлон, — принц вздрогнул, в голосе отца ощущался холод, на который он не надеялся наткнуться. — И Визерис не ты.

Бейлон тихо возразил, облокотясь о спинку кресла и встречаясь с твёрдым взглядом короля:

— Она Таргариен. В ней есть кровь Деймона… и моя.

Король медленно поставил чашку на стол. Его голос стал суров, а взгляд непроницаем.

— Твой сын всегда отличался диким нравом, что присуще нашему роду. В нём всегда бушевала драконья кровь. Но даже у него в детстве не было столь острых инстинктов, — он на мгновение посмотрел на дракона, что прятался в тени растений и, казалось, прислушивался к каждому слову. — За каких-то несколько месяцев она стала умнее, сильнее, опаснее. Она начала наблюдать за нами, изучать нас, как хищник изучает свою добычу. Она учится… слишком быстро.

Бейлон попытался защитить внучку, но король не дал ему вставить ни слова, продолжая твёрдо:

— Знаешь, что она мне вчера сказала? — Бейлон сжал губы, ожидая самого худшего. — Она рассказала, что ощутила страх у служанки, когда та подвернулась ей под взгляд, и нарочно наблюдала за моей реакцией на её слова, — закончил Джейхейрес холодно.

Глаза Бейлона расширились от тревоги и недоверия, но король заговорил ещё суровее:

— Как ты думаешь, что будет, когда ей исполнится семь? — Король наклонился вперёд, взгляд его потемнел. — Когда она оседлает своих драконов, когда её инстинкты полностью пробудятся… — он посмотрел сыну прямо в глаза. — Она поймёт, что мы не властны над ней. Поймёт, что ничто из того, что мы можем сделать, не способно её остановить. — Он перевёл взгляд на Визериса, что гладил Рейниру по спине. — Как она уже поняла, что Визерис для неё не опасен, и ничего не сможет ей сделать.

Король взглянул на Бейлона и закончил тихо, но с невыразимой тяжестью:

— Единственная причина, по которой она сегодня послушалась, это я.

Бейлон прикрыл глаза. В последнее время отец только и твердил об опасности Мирении.

— Отец, — тихо начал он, — я понимаю, ты беспокоишься о будущем нашего дома, — Бейлон встретился с тревожным взглядом Джейхейреса. — Но Мирения моя внучка. Она ничем не отличается от Деймона, — он наклонился вперёд, в голосе прозвучала железная уверенность. — И так же, как я умею справляться с Деймоном, я сумею управиться и с ней.

Джейхейрес молча смотрел на сына слишком наивного, чтобы понять, что удерживать необузданного дракона, заключённого в крови Таргариенов с рождения, невозможно.

Может быть, Бейлон и сможет сдерживать её, пока жив... Но что будет потом? Что случится, когда Мирения вырастет и станет сильнее всех них?

Эти мысли не оставляли Джейхейреса ни на час, и с каждым днём тревога его лишь крепла.

Мирения была его кровью, его правнучкой, но прежде всего, он чувствовал, что она была угрозой для дома. Король ещё помнил ужасы, что принес их роду Мейгор Жестокий. У нее были те же повадки, тот же взгляд... В Мирении он видел неясную тень прошлого ужаса, тень, которую нельзя позволить вырасти вновь и пролить реки крови по королевству.

И Джейхейрес знал, что именно ему, и больше никому, придётся сделать то, на что никто другой не решится.

***

100 год от Завоевания Эйгона

В Тронном зале, украшенном в алые и чёрные цвета, собрались все Таргариены и ближайший круг королевской семьи. Скромный ужин был устроен в честь назначения принца Бейлона Десницей короля. По распоряжению короля не было пышного бала, во дворце до сих пор оплакивали смерть близкого друга, Септона Барта, а вместо веселья должна была пройти охота.

Тем не менее, столы ломились от изысканных яств.

Почётный стол был разделён на две стороны, расходясь от места короля в разные направления. По правую руку сидел принц Бейлон, дружески беседовавший со своим сыном Деймоном, который только недавно вернулся в столицу. Рядом устроились принц Визерис с супругой, оживлённо разговаривая с лордом Корлисом и принцессой Рейнис, которые расположились напротив.

Ближе всех к королю сидели мастер над монетами и великий мейстер. Принцесса Мирения, одетая как всегда в лёгкое платье, выбрала место через одно от своей матери, она не жаловала тесное соседство за столом и открыто это демонстрировала. Молча погружённая в еду, она не обращала внимания на разговоры. Напротив неё, рядом с лордом Корлисом, сидели сэр Отто с супругой. По тому же крылу стола расположились мастер над законами Элронд Баремир, недавно занявший эту должность после назначения Бейлона Десницей, мастер над кораблями лорд Тулатт Эррол, а также лорд-командующий Сэр Люциан Вестлинг.

Места по бокам Мирении оставались пустыми, никто не рискнул сесть рядом с ней, уж слишком дурной славой пользовался её дракон Реборн. Даже самые отважные заговаривали только тогда, когда были на достаточном расстоянии, опасаясь, что в любой момент рядом с ними может оказаться грозная челюсть.

Рейнира, Алисента, Леонор и Лейна давно покинули почётный стол, не желая слушать взрослые разговоры. Шёпот и смех детей уже доносились из сада, освободивший зал от юного шума.

Эмма, отломив кусочек хлеба, тихо обратилась к Рейнис:

— Принцесса, мы с радостью сопроводим вас завтра в морскую прогулку, — её голос был мягок, но взгляд, метнувшийся к Визерису, был острым. Она сжала руку мужа под столом, не удостоив его даже взгляда, специально принимая решение наперекор ему. — Думаю, Рейнире особенно понравится столь чудесное путешествие.

Леди Хайтауэр бросила быстрый взгляд на свою подругу Эмму, та явно была недовольна мужем, который снова отказался занять место мастера над законами.

Лорд Корлис, едва сдерживаясь, чтобы не расправить плечи, сразу подхватил повод для гордости:

— Корабли дома Веларион заслуженно считаются самыми надёжными и быстрыми во всём Вестеросе.

Рейнис, заметив самодовольный блеск в глазах мужа, не дала ему развернуться дальше:

— Было бы славно, если бы к нам присоединилась и принцесса Мирения, — её слова прозвучали как приглашение и вызов одновременно.

Эмма, аккуратно положив хлеб обратно в тарелку и косо посмотрев на погружённую в раздумья дочь:

— Боюсь, у Мирении завтра найдутся дела поважнее, чем простая морская прогулка, — сдержанно заметила Эмма, скользнув испытующим взглядом по столу. — Последнее время всё её внимание занято драконами, — она легко пожала плечами, как бы давая понять, что такие обязанности гораздо значимее развлечений на воде.

Визерис осторожно кивнул, не рискуя встревать в разговор, но косым взглядом проводил Эмму. Рейнис усмехнулась принцессе:

— Какая жалость… Мы потеряли бы любопытную собеседницу.

Деймон, скривив губы в своей лукавой ухмылке, пригубил вино:

— Скорее благословение, нежели потеря... — нарочно прошептал он.

— Деймон, — отозвался Бейлон, предостерегающе.

Деймон спрятал усмешку за бокалом и посмотрел на лорда Корлиса:

— Для лорда, конечно.

Советники Малого Совета сидели тихо, предпочитая не вмешиваться в очередной спор между Деймоном и лордом Корлисом, что разгорелся сегодня перед самым ужином. Корлис резко взглянул на принца, в голосе зазвучала нотка холодного превосходства:

— Что вы хотите этим сказать, принц?

Деймон, откинувшись на спинку кресла, постукивая ногтем по дереву стола:

— Не уверен, что ваши суда смогут выдержать встречу с драконами принцессы, — он бросил испытующий взгляд на Корлиса. — Уж слишком горячий у них нрав.

Корлис медленно выдохнул, его губы дрогнули в вынужденной улыбке:

— Мои корабли выдерживали и не такое, — твёрдо отозвался он, сжав руки в замок. — Морская стихия не раз бывала суровее любого огня.

Сэр Отто с ленивым удовольствием откусил кусочек рыбы, не скрывая интереса к развитию перепалки между Деймоном и Корлисом. Маэстр Меллос поспешил вмешаться, подняв руки с умиротворяющим жестом:

— Господа, предлагаю на минуту забыть о драконах и кораблях, — он щёлкнул пальцами, и слуги тут же наполнили кубки гостей золотистым вином. — Это вино произведено из лучших дорнийских виноградников. Принц Дорна, в знак дружбы между нашими домами, преподнёс этот напиток как жест уважения, — добавил Меллос, глядя на короля.

Король лишь слегка улыбнулся, подняв кубок вежливо, почти рассеянно. Сегодня он был не в лучшем настроении, тень тревоги уже легла на его лицо. Мысли его были далеко, он заранее скорбел о том, что должно было произойти этим вечером.

Сэр Отто поднёс кубок к носу, вдыхая аромат:

— Великолепный запах, — заметил он с одобрением.

— Совершенно с вами согласен, — поддержал Лиман Бисбери, с удовольствием отпивая. — Должен признаться, подобного вина я ещё не пробовал.

Рейнис осторожно пригубила бокал:

— Ему, должно быть, не более пятнадцати лет, — произнесла она, оценивающе покачав вино в стакане.

— Верно, — кивнул лорд Корлис, изучая цвет напитка на свету. — Но несмотря на молодость, оно уже раскрывает приятный, насыщенный вкус с нотками пряностей.

— Вино, как и дружба между домами, ценится тем, как раскрывается с годами, — улыбнулся принц Бейлон.

— Искренне надеюсь, что дружба с дорнийцами проживёт не меньше этого букета, — сухо добавил Лионель Стронг , вновь отпивая.

Принцесса Мирения жевала кусок мяса, не удостаивая собравшихся ни взглядом, и только когда подняла кубок, чтобы пригубить вино, внезапно застыла, чашка замерла в её маленькой руке. Рядом с ней её дракон, Реборн, вдруг приподнял голову, улавливая настроение хозяйки, массивный хвост нервно зашевелился по полу. Служанка, стоявшая за спиной Мирении, невольно вздрогнула, боясь даже дышать.

Мирения медленно наклонила голову, задумчиво уставившись на чащу красного вина. Сэр Отто, не упустив как поменялось поведение принцессы, с деланой учтивостью обратился:

— Принцесса, с вами всё в порядке?

Мирения вскинула голову, её острый и пронзительный взгляд вспыхнул над чашей, устремившись на сэра Отто. Он невольно вздрогнул, было трудно выдержать эти слишком яркие, почти нечеловеческие глаза. В них скользило что-то хищное, что-то от зверя, готового наброситься на добычу. Особенно страшно было осознавать это, помня, что девочке не исполнилось и шести лет.

Мирения медленно обвела присутствующих глазами, задерживаясь на каждом лице чуть дольше, чем было бы уместнее. Когда её взгляд встретился с Рейнис, та на миг затаила дыхание, в аметистовых глазах принцессы было что-то опасное. Рейнис всегда казалось, что смотрит не в глаза ребёнка, а на дракона в человеческом обличье

В этот момент принц Бейлон, уловив напряжение за столом и поведение внучки, наклонился над столом:

— Мирения, с тобой всё хорошо?

Принцесса, не отвечая, продолжала молча изучать лица медленно, терпеливо, проникая взглядом в глубины души каждого, пока наконец не остановилась на короле. Она сощурила глаза, заметив на его лбу едва заметные капли пота. Реборн ещё более яростно забил хвостом по полу.

Принц Визерис, прекрасно понимая, что означают эти тревожные приметы, связь между Таргариеном и его драконом была пугающе глубокой, осторожно отодвинул стул, внутренне готовясь к самому худшему.

Мирения опустила взгляд на свой кубок, решая что-то важное, затем снова посмотрела на короля. На её лице вдруг мелькнуло узнавание, и аметистовые глаза, полные непонятного волнения, широко распахнулись.

Она смотрела на короля несколько секунд, не моргая, а потом медленно перевела взгляд прямо перед собой, туда, где сидел сэр Отто.

— Это ты… — тихо произнесла она.

Сэр Отто в замешательстве уставился на принцессу через стол:

— Простите, ваш...

Мирения, глядя в бокал с вином, медленно покачала его в руке, не поднимая глаз:

— Я слышу твоё дыхание… — тихо произнесла она.

Сэр Отто и король застыли, в этот миг даже тишина в зале показалась им оглушительной. Холод пробежался по их коже, хотя они старались не выдать ни малейшего волнения.

Реборн, почуяв настроение хозяйки, поднял голову, его глаза блеснули в сумраке зала.

— Я слышу, как ты дышишь… как бьётся твоё сердце… как ком застревает у тебя в горле, — шептала Мирения.

Эмма на мгновение протянула руку к дочери, желая обнять её, но передумала и сдержалась.

— Милая моя, что случилось? — мягко спросила она, всматриваясь в её лицо.

Принцесса поставила кубок на стол. Звук его касания стекла о дерево разлетелся по залу. Деймон, не мог оторвать взгляда от племянницы, в его глазах сверкнул хищный интерес. Мирения слегка повернула голову в сторону служанки, всё такой же безэмоциональной манерой:

— Выпей то, что ты налила мне.

Служанка побледнела до мелового оттенка, её рука заметно задрожала, а Реборн медленно выпустил клубы дыма из ноздрей и пригрозил хвостом, слегка ударяя им по каменному полу.

Принц Визерис перевёл взгляд на служанку, голос его был непреклонен:

— Ты не слышала, что сказала моя дочь?

Служанка, шатаясь на ватных ногах, приблизилась к столу. На миг её глаза встретились с королевским, и Джейхейрис не произнося ни слова, приказал взглядом выполнить веление Мирении. Руки у служанки дрожали, когда она поднесла вино ко рту.

Замершая тишина окутала зал. Лорд Корлис лишь слегка приподнял бровь, наблюдая за служанкой, что дрожала и тяжело дышала. Маэстр Меллос в тревоге бросил взгляд на кубки с вином, он изо всех сил надеялся, что ошибся, и с напитком всё в порядке. Одно лишь подозрение заставило его вздрогнуть, если окажется иначе, он не решался даже представить, что могут с ним сделать.

Мирения не смотрела на служанку, её дикие аметистовые глаза были устремлены прямо на короля. Она ясно ощущала его волнение и беспокойство, улавливала игру лицевых мышц и слабое дрожание рук.

Сэр Отто и принц Деймон переводили взгляд с принцессы на короля, и в глазах Деймона внезапно мелькнуло осознание, и он понял, что произошло.

Служанка начала медленно пить вино, глоток за глотком. Рейнис следила за ней с напряжением, зная, что тотчас может стать свидетельницей смертного приговора.

Когда служанка собиралась поставить кубок обратно на стол, он выскользнул у неё из рук, и стекло громко ударилось о пол, и в тот же миг несколько человек вскочили из-за стола.

Мастер над золотом и мастер над законами с испугом отодвинулись от стола, их бокалы вылетели из рук и разбились вдребезги.

Служанка обеими руками схватилась за горло, глаза её вылезли из орбит, она захрипела, из носа хлынула кровь. Мирения всё так же спокойно и холодно смотрела на короля.

— Стража! Немедленно сюда стражу! — закричал Визерис, вскакивая с места.

Лорд-командующий Раймонд Редвин вскочил с места, выкрикнув:

— Защитить короля! — голос его был полон страха и угрозы.

В этот миг Реборн зарычал и бросился на служанку с такой быстротой, что она даже не успела вскрикнуть, прежде чем огромные челюсти сомкнулись на её теле. Крики эхом отдавались в зале, а кровь брызнула на камни пола.

Жена сэра Отто вскочила из-за стола, оцепенев от ужасного зрелища. Её вырвало прямо на пол, только недавно чистый мрамор окрасился пятнами блевотины и страха.

Принц Бейлон бушевал, голос его срывался на крик:

— Кто посмел? Кто?! — рычал он, оглядывая присутствующих.

Принцесса Эмма с гневом указывала на растерянных стражников, которые не решались подойти ближе, их сдерживал дракон, терзающий безжизненное тело.

— Мою дочь пытались отравить! — выкрикнула она в отчаянии. — В моём собственном замке, при всём дворе, в присутствии самого короля!

Мирения всё так же спокойно и безмятежно смотрела на короля. Её лицо было непроницаемо, как будто всё происходящее в зале касалось кого угодно, только не её самой.

Джейхерис встретился с ней взглядом. На миг всё стало ясно, они оба без лишних слов всё поняли.

Король решил избавиться от своей правнучки, и она почувствовала эту угрозу ещё до того, как поднесла кубок к губам.

Она не просто угадала, она прочитала замысел короля по мельчайшим признакам: по его нервному подпрыгиванию рук, по напряжённым шевелениям губ, по взгляду, полный раскаяния и ожидания.

Мирения легко, как бы играючи, сложила разрозненные кусочки в единую мозаику, кто виноват, кто исполнил приказ, откуда исходит опасность. Она сразу же почувствовала его мотивы.

Люди не способны так мгновенно анализировать, так остро чуять опасность, так холодно отсекать всё лишнее, не могут с такой точностью определить источник угрозы лишь по еле заметному дрожанию ресниц врага.

Вот почему её спокойствие сейчас было не просто странным, оно пугало.

Сэр Отто в полном неверии вновь и вновь переводил взгляд с короля на Мирению, не в силах поверить, неужели король решился на такое?

***

100 год от Завоевания Эйгона

Король Джейхейрес сидел на голом камне, затерянный среди скалистых вершин. Лишь несколько часов назад он похоронил своего сына, принца Бейлона, здесь, на горном хребте. Дракон Караксес сжёг тело наследника, и теперь порывистый ветер разносил горький запах погребального костра, играя обугленной плотью, что догорала на каменном пьедестале.

Джейхейрес был один, все остальные собрались в замке, провожая Бейлона молитвами и поминками. Только принцесса Рейнис, прибывшая на похороны, теперь поднималась к нему по тропе. Она была в строгом траурном платье и, подходя ближе, заметила, как низко опустил голову её дедушка.

За свою долгую жизнь король потерял слишком многих, он похоронил по всех своих детей.

— Боги прогневались на меня, — горько прошептал Джейхейрес, вглядываясь в закат над остывающим пеплом.

Рейнис бесшумно приблизилась. Накинула королю на плечи тёплое пальто из львиной шкуры, чтобы укрыть его от пронизывающего ветра.

— Дедушка… — тихо сказала она.

Джейхейрис, сжимая трость, глухо произнёс:

— Богиня Старица разгневалась на меня, — Рейнис села рядом, печально наблюдая за королём и надеясь, что её присутствие хоть немного утешит его. — Я всю жизнь стремился защитить и сохранить наш дом, — продолжил он, голос его дрожал, едва заметно. — Моё желание было настолько сильным, что я осмелился пойти против воли Семерых.

Рейнис осторожно положила руку ему на спину, пытаясь поддержать.

— Когда умер твой отец, — слова короля казались резкими, но в них чувствовалась глубокая боль, — я сделал Бейлона наследником. — Взгляд принцессы стал грустным из-за воспоминаний о своём отце. — Моя жена была против, она сказала, что я нарушаю закон нашего дома. Но я не внял её словам. — Джейхейрис смотрел на небо, где по оранжевым облакам летели птицы, уносимые ветром наперегонки с ускользающим светом. — И Старица наказала меня за то, что я осмелился изменить судьбу, она лишила меня моей любимой жены...

Принцесса Рейнис подняла взгляд и посмотрела на стаю птиц, исчезающих за алым горизонтом.

— Боги бывают и милостливы, и жестоки, — тихо сказала она. — Они посылают нам испытания, чтобы проверить силу нашего духа. — Она нежно провела ладонью по спине дедушки, пытаясь поддержать его. — Мой дорогой дедушка, ты ни в чём не виноват.

Но Джейхейрис только покачал головой, и в его глазах читалось непоколебимое отчаяние.

— Нет, — прошептал он, — это моя вина. Это из-за меня мой сын погиб. Я виноват во всём…

Рейнис обводила взглядом короля, не в силах оторваться от выражения его лица. В его глазах она видела мучительную вину, которая бывает у человека, осознавшего, что он совершил нечто непоправимое.

— Дедушка... что вы сделали? — голос её был едва слышен.

Джейхейрис прикрыл глаза, и его голос прозвучал глухо:

— В нашем роду есть одна старая легенда об Алой Луне, что предвещает наступление новой эры.

Рейнис наклонила голову, в задумчивости, ей были знакомы почти все мифы и предания дома Таргариенов, но о такой легенде она никогда не слышала. Король продолжил, устремив взгляд в даль, на расплывающийся закат:

— Но с приходом новой эры всегда текут реки крови, а тени смерти становятся горами. — Он перевёл взгляд на внучку и медленно выговаривая каждое слово. — Мирения Таргариен родилась под светом Кровавой Луны. И я знал, что именно она предназначена быть той, кто откроет для нашего дома новую эпоху... Но также знал, что эта эра может обернуться как и расцветом, так и гибелью.

Рейнис переложила ладонь со спины на его локоть, всматриваясь в его лицо, пытаясь уловить, к чему он ведет.

— Я не хотел, чтобы такая великая сила оказалась в её руках, — продолжил Джейхейрис, бросив взгляд на место, где догорали останки его сына. — И... я отдал Мирении яйцо Каннибала, искренне полагая, что оно пустое.

Рейнис сжала локоть дедушки. Она хорошо помнила тот день, когда весь дом Таргариенов увидел в этом поступке знак, что король отвернулся от Мирении и не признаёт её драконом.

— Но как же я ошибался... — с горькой усмешкой покачал головой король. — С самого начала это яйцо было предназначено только ей. Они появились на свет в одну ночь... Я был слеп, не понял их связи.

Он сжал трость, затихая, пока последние лучи солнца скрывались за горизонтом.

— И как бы я ни старался, именно из‑за меня пробудились шесть драконов, — прошептал Джейхейрис, глядя, как ночное небо вспыхивает звёздами. — И Мирения стала той, кто открыл новую эру для нашего рода…

Рейнис смотрела на мужчину пристально, пытаясь понять, как он мог заблуждаться так глубоко. Его стремление к лучшему могло только навредить, ведь попытка лишить Таргариена дракона все равно, что забрать их собственную душу. А без драконов Таргариены неизбежно становятся жертвой безумия и отчаяния.

— Их рождение сделало нас сильнее перед врагами, — слабо улыбнулась она, пытаясь примирить слова короля с собственной верой.

— Не нас, — с отвращением отозвался Джейхейрис, — а её.

Рейнис выпрямилась, в её взгляде мелькнуло недоумение, отчего он так говорит о Мирении?

Вокруг зажигались звёзды, ночь вступала в свои права, а в голосе дедушки проступала не просто тревога, а почти страх.

— Ты не жила с ней и не видела всего, как я, — медленно произнёс король. — Я наблюдал, как она растёт, как с каждым днём в ней пробуждаются инстинкты, как она становится сильнее, умнее… и опаснее.

Джейхейрис на мгновение сжал губы, вспоминая нечто тягостное.

— Я видел, как ей нравится внушать страх. Как она любуется кровью… Как смотрит на людей не как на равных, а как на добычу. — Рейнис почувствовала ледяной холод внутри, впервые она заметила, как сильно король боится собственного наследия. — Я видел её связь с драконами, о которой никто из Таргариенов и мечтать не мог, — продолжал король. — Видел, как она изучает Вольные города, как поглощает их знания...

Его взгляд задержался на змее, бесшумно сражавшейся с крысой, отчаянно стремясь её проглотить. Король видел в змее Мирению, а в беспомощно извивающейся крысе, себя самого.

— Я видел по её глазам, — тихо добавил Джейхейрис, — что она жаждет битвы. Знаю, что стоит ей набраться сил и она устроит резню, чтобы насытить свою жажду крови.

В глазах короля, она читала страх перед легендой, которая, быть может, никогда не существовала и которой, возможно, никогда не суждено сбыться.

— Я чувствовал, как теряю над ней власть, — негромко говорил Джейхейрис, признаваясь самому себе. — Видел, как она выскальзывает из‑под моего контроля. — Рейнис не моргала, изучая каждую эмоцию на лице короля, не позволяя себе прервать его. — И я испугался, — тихо признался дедушка, — испугался за будущее.

Порыв ветра донёс до них резкий запах сожжённой плоти, напоминая о последствиях недавней трагедии.

— И тогда я пытался убить... — Джейхейрис сухо усмехнулся, его голос был почти сорван. Рейнис отшатнулась, растерянно раскрывая глаза от ужаса. — И Старица наказала меня, — прошептал король, в его глазах блеснули слёзы. — Лишила сына... за то, что я посмел пойти против судьбы. За то, что хотел не дать ей стать той, кто в конце концов разрушит нас всех.

Рейнис в неверии смотрела на него, того самого человека, который всегда их защищал. Дедушка мог быть беспощаден к чужим, он был способен уничтожить целый дом, не испытывая ни капли сострадания. Но свою семью, свой род, он никогда не тронул бы и пальцем

Он был тем, кто не желал убивать даже жестокого дядю Мейгона, а лишь собирался держать его в заточении. И вот теперь он признаётся в попытке убийства ребёнка из собственной семьи, ради какой-то древней легенды.

Она резко встала. Поступок короля был ей непонятен. Вдруг в памяти всплыли слова Деймона, что убийство, возможно, организовал кто-то стоящий выше Таргариенов.

Она смотрела на сгорбившегося Джейхейриса и больше не видела в нём короля, перед ней был лишь усталый и сломленный старик:

— Деймон… он знал... — прошептала принцесса прикрыв рот.

Джейхейрис только опустил голову и беззвучно плакал.

— Кто ещё знал? — спросила Рейнис почти шёпотом.

— Мирения… — с тяжелым хрипом выдохнул, король.

Рейнис прикрила глаза, вспоминая взгляд принцессы в тот день. Тогда она думала, что Мирения испугана и ищет защиты, но теперь поняла, что принцесса знала, кто виновен.

— Я могу понять, почему ты мог испугаться её, — наконец произнесла она, отводя взгляд от плачущего короля. — Мы все видим, что в ней крови дракона больше, чем в любом из нас. — Она подняла руку, указывая на себя. — И её глаза тому подтверждение, они больше похожи на драконьи, чем на человеческие…

Рейнис приложила руку к переносице и, на мгновение задумавшись, тихо продолжила:

— Но она такая же, как и мы. И ни чем не отличается от других Таргариенов.

Джейхейрис резко поднял взгляд, в глазах у него промелькнула жёсткость:

— Она умнее любого из нас.

Рейнис с жалостью посмотрела на отца:

— Она ребёнок. Ребёнок, который узнал, что его собственный дом хотел её уничтожить

Джейхейрис сдавленно, почти со слезами, возразил:

— Она жестока… и неуправляема.

Рейнис осторожно приблизилась к отцу, села перед ним на колени:

— Как и многие из нас были в её возрасте. — Она мягко взяла его за руку. — Дети невинны, они не в силах понять, что хорошо, а что плохо. — Джейхейрис смотрел на внучку сквозь слёзы, видя в ней черты своей жены. — И потому наша задача, научить её этому, показать ей, что такое любовь.

— Рейнис, — прохрипел Джейхейрис, — она не научится любви. Она будет лишь пользоваться ей в своих интересах. — Король посмотрел на внучку с жалостью и сожалением. — Пройдёт время, она вырастет, научится управлять своими инстинктами и разумом, — он крепче сжал руку принцессы, — и тогда она станет монстром.

Рейнис ответила мягкой улыбкой:

— Любым монстром и чудовищем можно управлять, дедушка. И мы, Таргариены, умеем это...

Визерис медленно покачал головой:

— Люди способны подчинить себе глупого зверя, но мы не можем управлять умным чудовищем… особенно тем, которому неведомы сожаление и раскаяние.

Рейнис прикрыла глаза. Она видела в дедушке ту непоколебимую убеждённость, которую никто не в силах сломать. Она понимала, что он не изменит своего мнения.

Рейнис лаского приложила ладонь к его щеке:

— Дедушка, твой страх овладел тобой и не даёт тебе увидеть истину.

***

101 год от Завоевания Эйгона

В покоях Красного Замка Рейнис сидела у камина и бережно расчёсывала волосы своему сыну, который заворожённо смотрел на пляшущее пламя. После смерти принца Бейлона прошло всего несколько дней. Слуги тихо собирали их вещи, завтра им предстояло возвращаться в Дрифтмарк.

В приоткрытую дверь покоев вошёл король в траурной одежде. Рейнис его не заметила, погружённая в свои мысли, задумчиво перебирая волосы сына. Слуги, увидев короля, поклонились ему, и он легким жестом велел им покинуть комнату.

Леонор Веларион, заметив, как слуги уходят, поднял взгляд от огня и радостно улыбнулся. Вскочив со стула, он бросился к королю:

— Прадедушка! — окликнул он и заключил Визериса в объятия.

Король улыбнулся и ласково потрепал Леонора по голове.

— Леонор, как тебе замок? Нравится? — спросил он.

— Он огромный! — весело закивал мальчик, показывая руками размер. — И здесь очень много людей, — добавил он, бросив взгляд на мать. — Я хотел бы остаться подольше, чтобы поиграть с Рейнирой... — Леонор грустно посмотрел на короля. — Но матушка хочет вернуться в Дрифтмарк.

Рейнис с мягкой улыбкой слушала жалобный тон сына.

— Леонор, мы не можем оставаться здесь слишком долго, — тихо сказала она, смотря ему в глаза. — Твой отец, лорд, и ему нужно быть на своих землях, чтобы исполнять свои обязанности.

Леонор смешно надул щёки и упрямо ответил:

— Но мы ведь можем уехать не сразу, а через несколько дней!

Рейнис аккуратно положила расческу на стол.

— Через несколько дней у твоего отца приём для лорда Ланнистера, — напомнила она.

Король с улыбкой поцеловал мальчика в лоб:

— Иди, поиграй с Рейнирой, пока есть время.

— Спасибо, прадедушка! — обрадовано крикнул Леонор и, подпрыгнув, выбежал из комнаты.

Стражники за дверью аккуратно прикрыли дверь, оставив в покое принцессу и короля.

Король прошёл вперёд и сел в кресло рядом со своей внучкой. Он пришёл сюда только с одной целью.

— Последние дни я много думал о будущем королевства, — начал он медленно.

Рейнис взглянула на короля.

— О том, что будет после моей смерти, — тихо добавил он.

— Королевство будет в надёжных руках Визериса, — прошептала Рейнис.

Король задумчиво посмотрел на картину над камином, где леди сидела под цветущей яблоней.

— При нём королевство могло бы избежать войн и разрушений, — произнёс он, переводя взгляд на другую картину с изображением рыцарской битвы. — Если бы только он сумел удержать в узде свою дочь.

Король с сожалением покачал головой.

— Но он не может, — печально сказал он, — он уже потерял над ней контроль.

Рейнис слегка сощурилась, ей было любопытно, к чему ведёт король.

— Вы считаете, что Визерис недостоин трона? — тихо спросила она.

Король улыбнулся: его внучка всегда отличалась умом.

— К моему сожалению, — он облизнул губы, — у Визериса нет тех качеств, которые необходимы, чтобы восседать на троне.

Повернувшись и взглянув прямо в глаза Рейнис, в которых заиграл блеск, он продолжил:

— Я совершил ошибку, что не избрал тебя своей наследницей с самого начала.

Луч солнца из окна озарил их лица.

— И теперь я хочу исправить эту ошибку, — мягко улыбнулся он. — Я желаю, чтобы именно ты заняла Железный трон после моей смерти.

Джейхейрис заметил, как на лице Рейнис появляется едва заметная улыбка. Он знал, что она примет его предложение стать наследницей, а её муж приложит все усилия, чтобы сделать её королевой и дать их роду право править Семью Королевствами и в дальнейшем.

Долгое время он обдумывал слова Рейнис и в итоге понял, что она права. С самого начала он видел в Мирение нечто пугающее, всегда сравнивал её поступки и размышлял, как они могут сказаться на будущем королевства. Он не хотел признавать, что Мирения всего лишь ребёнок, ведомый чувствами, ещё не способный управлять своими инстинктами.

Он должен был помогать ей, воспитывать, объяснять, что есть добро, а что зло. Вместо этого он под влиянием собственного страха чуть не погубил её, навсегда утратив её доверие.

Как и Визерис, он теперь никак не мог влиять на Мирению. Для неё каждый его шаг стал бы воплощением угрозы. После его смерти правнучка вполне могла бы окончательно пуститься во все тяжкие, поддаться своим инстинктам и начать проливать кровь, ведь тогда её уже никто бы не смог остановить, уж точно не Визерис.

Но у него была внучка, Рейнис, умная и вместе с тем мудрая. Её отец был человеком непростым, с тяжёлым характером, как, впрочем, и её муж. Но Рейнис умела находить с ними общий язык, добиваться своего, искусно манипулировать ими, даже не давая им этого заметить.

С её правлением Мирения будет слушаться королеву. Рейнис наверняка сумеет найти к ней подход. И тогда Мирения сможет стать силой их рода, привести дом к процветанию и славе, а не к разрушению, как опасался сам король.

Рейнис, немного задержав взгляд, задумчиво произнесла:

— Но ты ведь хочешь видеть меня королевой не потому, что осознал ошибку. Какова истинная причина, дедушка?

Король восхищением смотрел на Рейнис. Она была проницательна, сразу уловила, что он говорит не всю правду. Именно такое качество, несомненно, должно быть у королевы.

— Ты умна и умеешь управлять людьми, — мягко отметил он. — Даже своим гордым мужем. — Рейнис хмыкнула, принимая лестный комплимент, а король продолжил. — Став королевой, ты сможешь управлять Миренией так, как Визерису и не снилось.

Она поднялась, взяла кувшин вина и две чаши. Опасения деда насчёт девочки она не разделяла, на её взгляд, Мирения была как все дети. Но если сам король её опасается, почему бы не воспользоваться этим?

— Заманчивое предложение, — улыбнулась Рейнис, наливая вино. — От такого будет трудно отказаться.

— Но я не хочу войны, — добавил король, принимая из её рук чашу с вином. — Если я выберу тебя, многие лорды, да и сам Визерис, могут выступить против моего решения.

Рейнис медленно села в кресло, ожидая продолжения:

— Значит, у моего мудрого дедушки, должно быть, есть план? — заметила она.

Король, не отрывая взгляда от рубиновой жидкости, кивнул:

— Никто пока не знает, но через полгода я созову великий совет из всех глав домов. Они проведут голосование, чтобы выбрать следующего наследника.

Рейнис уловила, что этим король даёт ей преимущество и время заручиться поддержкой лордов, пока Визерис даже не подозревает, что готовится подобный шаг.

— Я публично поддержу твою кандидатуру, — добавил он, обратившись к ней с лёгкой улыбкой. — Но приму тот исход, который примут лорды и леди.

Он больше не станет противиться воле Старицы. Так решил король. Слишком многое выпало на его долю, слишком много ошибок, слишком много жертв принесено во имя сохранения дома. Теперь в нём не осталось прежней тревоги и желания всё контролировать. Он примет судьбу такой, какой она будет, к чему бы это ни привело.

Рейнис слегка приподняла чашу:

— Значит, в ближайшем будущем мы с Корлисом будем очень заняты. — Король, слабо улыбаясь, тоже поднял свою. — Надеюсь, дедушка присмотрит за нашими детьми, — с озорным огоньком в глазах добавила Рейнис.

— Несомненно. — прошептал Король, стукаясь бокалами и скрепляя новый союз.

***

101 год от Завоевания Эйгона

В одной из комнат Красного замка стояла глухая тишина. Визерис только что вернулся от короля, и слова Джейхейриса всё ещё звенели у него в ушах, что через неделю состоится голосование за следующего короля.

Его беременная жена, Эмма, сидела на кровати, нервно смеясь, но в её смехе слышалась злость и обида.

— Семеро пекло, — выдохнула она зло, — какое ещё голосование?! — Эмма резко повернулась к мужу. — Ты истинный наследник!

Визерис обхватил голову руками, стиснув виски.

— Он пожелал назначить наследника по валирийским законам нашего дома, — глухо сказал он.

Эмма усмехнулась резко:

— Неужели? Тот, кто сам никогда этим законам не следовал! — Она тяжело задышала, схватилась за живот. Ей нужно было успокоиться, слишком яркая злость могла навредить ребёнку. — И как он вообще собирается провести это голосование? — добавила она более тихо, почти со слезами в голосе.

— Он собирается объединить валирийские законы с законами Семи Королевств и провести голосование, — устало проговорил Визерис.

Эмма кивнула, перебирая в уме услышанное.

— По валирийским обычаям наследовать может старший ребёнок… или сильнейший, — напомнила она. — Если возникают споры или обстоятельства меняются, проводится голосование. Все, у кого есть драконы, могут отдать свой голос за любого претендента, чьим союзником является дракон.

Визерис вздохнул:

— А после, если кто-то не согласен с результатом, он может вызвать выбранного кандидата на бой. И если победит, именно он становится наследником.

Эмма нервно сжала простыню.

— Значит, всё сведётся к драконам?

— Король не желает устраивать битву, — сказал Визерис, встречаясь взглядом с женой. — Голосовать будут все, у кого есть драконы и все лорды Семи Королевств. Каждый сможет выбрать или меня, или Рейнис.

Эмма вспыхнула от ярости, резко встала с кровати:

— Ну да, конечно! — бросила она. — У тебя дракон крупнее, сильнее, и в бою ты победил бы любого, но ему это не нужно, — с усталым презрением покачала головой и прикрыла глаза. — Да и для нас это не проблема, у нас больше драконов, против её двух.

Визерис опустил взгляд и глухо добавил:

— Король тоже будет голосовать. У него ведь есть дракон.

Эмма горько рассмеялась, всплеснув руками:

— Пекло! — выкрикнула она. — Какое это голосование, если сам король может выбрать претендента? — Она сжала губы в тонкую линию. — Он ведь всё равно выберет её.

Визерис закрыл глаза с тяжёлым сожалением. Тем временем Эмма ходила по покоям, громко смеясь, но в этом смехе слышался вызов.

— Нет, я не проиграю, — яростно бросила она, — я не отдам ей трон!

Визерис с тревогой наблюдал за бушующей женой, чувствуя в ней бушующую бурю эмоций.

— Она всегда считала меня ниже себя, — Эмма всплеснула руками, голос её дрожал от обиды. — Всегда унижала меня, и теперь я не позволю ей подняться выше! — Она ткнула пальцем в грудь мужа. — Этот трон наш, слышишь меня?

Она быстро осушила стакан воды и, слегка отдышавшись, продолжила, уже спокойнее, но с прежней решимостью:

— Давай рассуждать по порядку. — На поднятом пальце вычисляла. — Баратеоны, конечно, будут за Рейнис, её мать из их рода. — На другой руке сложила палец: — Старки поддержат нас. Они ценят силу, а у нас её больше, чем у Рейнис. К тому же, по их законам, только мужчина может быть лордом.

Визерис утвердительно кивнул, уже прикидывая в уме, как успеть за неделю собрать свою сторону. Эмма нетерпеливо продолжала:

— Хайтауэры тоже могут быть на нашей стороне, — она проникновенно посмотрела на мужа. — Мы пообещаем сэру Отто место в совете, и они пойдут за нас…

За одной из картин, в полутьме узкого тайного коридора, стояла принцесса Мирения. Она слегка улыбалась, предвкушая новые, интересные для неё события. Рядом с ней смирно примостился Вайпер, который уже почти вырос до роста взрослого человека.

Вайпер тихо мурлыкал себе под нос и, казалось, внимательно слушал родителей Мирении, чьи голоса доносились из приемной за стеной.

Она самого начало чувствовала, что в замке назревает нечто важное. Не просто так Рейнис оставила своих детей в Красном Замке и уехала с мужем колесить по всем Семи Королевствам. Сейчас, услышав обрывки разговоров, ей стало понятно, почему. Король, вероятно, умышленно никому не рассказывал деталей, чтобы не дать Визерису лишний шанс занять трон.

Принцесса прикусила губу, ей нужно лучше понять, у кого какие шансы и, быть может, даже по-своему добавить хаоса и веселья в чужую игру.

Вайпер радостно прищурил глаза. Мирения нежно погладила его по чешуйчатой голове. Она не знала, как именно, но её дракон всегда каким-то образом первым находил новые секретные проходы замка и, с удовольствием исследовал их вместе со своей хозяйкой. Мирения была ему за это искренне благодарна, веддь благодаря Вайперу она узнавала много интересного раньше других.

Она прижалась щекой к горячей, гладкой морде дракона, и в её глазах хищно сверкнул озорной огонёк.

Игра началась...

***

101 год от Завоевания Эйгона

В замке Дрифтмарк царила тревога. Принцесса Рейнис ходила взад и вперёд по своим покоям, время шло слишком медленно, а нервы становились всё более натянутыми. Через несколько часов должно было состояться голосование, на котором определят, кто сядет на Железный трон. Из-за нервов её муж пил вино. Он сделал всё, что было в его силах, чтобы привести свою жену к власти.

Стражник распахнул двери, нарушая напряжённое молчание. В покои вошла принцесса Мирения, легкая фиолетовая ткань её платья ещё сильнее подчёркивала необычные глаза, в которых сверкала дикость. За ней почти вплотную шел Скалл, он лишь немного превосходил принцессу ростом.

Рейнис остановилась, сжав кулаки, и посмотрела на не званных гостей.

— Мирения, вы заблудилась? — ровно спросила Рейнис, скрывая беспокойство.

На губах Мирении появилась хищная усмешка. В её глазах плескалась играющая с ветром издёвка.

— Я пришла, чтобы передать вам свои… — она обвела их насмешливым взглядом —сожаления.

Рейнис прищурилась, но лицо осталось непроницаемо. Никто из присутствующих не осмелился бы показать страх перед лиловыми глазами принцессы.

— О чём ты, дорогая? — спросила она.

Мирения скользнула вперёд, сцепив руки за спиной.

— Я голосую за вас, — протянула она лениво, — но какая жалость... Увы, вам не суждено стать королевой. — Она бросила насмешливый взгляд на Корлиса. — Особенно, пока вы остаетесь Веларионом.

Корлис резко поставил бокал, вино выплеснулось на стол. Его губы скривились от злости.

— Принцесса, вы позволяете себе слишком много...

Мирения лишь склонила голову, а её ледяной взгляд опустился на него, и Корлис заметно напрягся, сжимая бокал сильнее.

— Дом Веларион достаточно велик, чтобы занять трон, — с нажимом сказал он.

Мирения издала короткий, насмешливый смешок:

— Но вассалам никогда не превзойти господ.

Корлис резко вскочил, в его висках вздулась вена, слишком часто за свою жизнь ему приходилось слышать подобные слова:

— Веларионы уже давно не являются вассалами, — гордо произнёс он, вскинув голову. — Мы лорды Чёрноводного залива!

— Громкие слова, — тихо сказала Мирения. Её голос звучал так же мягко, как лезвие ножа, скользящего по горлу. — Но кровь, как древний долг, не смыть морской солью. По законам Семи Королевств, полагаю, вы свободны. Но по нашим, валирийским, вы до сих пор подчинены нашему Дому... напрямую.

Корлис побелел, сжимая бокал так сильно, что хрустнула костяшка пальца. Он был на грани. В другой раз он бы не повёлся на такие слова, но сегодня был слишком раздражён. Рейнис мягко коснулась его плеча, успокаивая мужа.

— Признаюсь, мне польстит, если вы отдадите свой голос за меня. Но как же ваш отец? — произнесла Рейнис, вскинув голову.

Мирения ответила с лёгкой усмешкой:

— Но мы ведь с вами понимаем, что из моего отца выйдет ужасный король, — она кокетливо скользнула взглядом по её кольцу. Украшение ей явно понравилось. — Чего нельзя сказать о вас.

Корлис раздражённо опустился в кресло, подчинившись безмолвной просьбе жены молчать. Ему было унизительно, что какая-то девчонка смеет так открыто его задевать.

Рейнис лишь холодно усмехнулась. Не было похоже, что Мирения повторяет за отцом или матерью. Или всё же она пришла сюда по их воле? Хочет вывести их из себя, чтобы выставить неуравновешенными перед лордами? Рейнис медленно села на кресло, демонстрируя, кто здесь главная.

— Почему же принцесса решила, что лорды не выберут меня? — спросила она, бросив взгляд на дракона, выглядывающего из-за плеча Мирении. — Голосование ещё не прошло, и всё на воле богов.

Мирения с лёгкой улыбкой подняла взгляд на вверх, будто на мгновение задумалась.

— Почему же? — невинно уточнила она, затем хмыкнула. — Может быть, потому что вы женщина? — Рейнис дернула уголком губ, Мирения заметив, это движение продолжила. — Лорды, что верят в Семерых, не позволят женщине занять трон. — Она лукаво накрутила прядь волос на палец. — Слишком уж они боятся перемен, — ее голос понизился до шёпота, — или, быть может, боятся потерять собственную власть…

Рейнис не дрогнула, не выдала своим выражением ни капли удивления. Эти опасения она знала и без Мирении. Они с Корлисом уже предусмотрели подобное, ещё до встречи с лордами они решили этот вопрос. За их поддержку должны были прийти такие привилегии, каких при Визерисе лорды бы и мечтать не смели.

Тем временем Скалл зевнул, ему стало скучно и хотелось спать. Девочка погладила зверька по шее и продолжила, словно ничего не случилось:

— Или же они боятся, что настоящая власть перейдёт в руки лорда, — Мирения почти лениво кинула взгляд на Корлиса.

Он с видимым трудом сдерживался, вытягивая губы в тонкую линию и нервно делая новые глотки вина. Корлис слишком хорошо понял, что девочка нарочно пытается их спровоцировать, но Мирения всё-таки добивалась своего.

— Ведь если так случится, — девушка усмехнулась и перевела взгляд с одного собеседника на другого, — сухопутные дома утратят влияние. Морские дома окажутся в куда более почётном положении при вашей власти.

На этот выпад Рейнис лишь ответила сдержанной улыбкой, не давая повода для новых насмешек, но Мирения заметила легкую тень разочарования в ее глазах, противники держались крепко, но она не собиралась отступать.

— Или же, — Мирения вновь вздернула подбородок, — они просто опасаются, что престол окажется не у Таргариенов... а у потомков Валирионов.

В ответ на очередной укол Мирении Рейнис лишь чуть заметно улыбнулась, едва заметным движением уголков губ, давая понять, что у неё в рукаве спрятаны свои козыри. Сдержанность Рейнис только больше раздражала Мирению.

— Но этого недостаточно, чтобы выбрать другого претендента, — сухо заметила Рейнис.

В глазах Мирении на миг промелькнула тень злости. Разговор утомлял её и она не получала здесь того, ради чего пришла.

— Он мужчина, — с Шепотом прошептала принцесса. — Многие захотят видеть на троне мужчину...

Дракон Мирении, заметив перемену её настроения, мягко ткнулся мордочкой в щёку хозяйки, желая приободрить. Девочка вздрогнула от тёплого прикосновения и впервые за разговор мягко улыбнулась, её Скалл был невероятно милым.

— К тому же... — Мирения поднимала взгляд на Корлиса, ловя его сердитый взгляд. — Моя матушка беременна. Мейстеры говорят, что будет сын.

Корлис хмыкнул сдержанно, у него уже был наследник, который когда-нибудь займёт трон после его жены. У Эммы же ещё даже не ясно, кто родится… и родится ли.

Мирения уловила его скепсис, а губы её сложились в хищную улыбку.

— Лордам будет куда проще управлять моим отцом, чем принцессой... и её гордым мужем, — она не сдержала иронии.

Рейнис едва заметно сжала губы. Мирения чувствовала, что задела больное место. Лордам действительно проще склониться в пользу слабого мужчины, чем перед сильной женщины и, тем более, знаменитого Морского Змея.

В глазах Мирении мелькнула удивленная догадка. Она вспомнила о чём-то важном, но тут же отогнала назойливую мысль и снова уставилась на взрослых с тем же острым взглядом.

— Лорды ведь понимают, что даже если вы победите, мой отец не смирится. Он поднимет восстание, — её голос стал вызывающе твёрдым, и она самодовольно облизнула губу. — И тогда вы проиграете.

Корлис сжал губы до тонкой линии. Он привык всегда одерживать верх и понимал, что прямое столкновение с драконами уничтожит даже его.

Мирения усмехнулась, её глаза сверкнули:

— Против ваших двух драконов у меня шесть... и ещё три в поддержке.

Рейнис молча слушала, не позволяя себе ни единого лишнего движения. В душе она знала, что если всё сведётся к войне, шансов выстоять мало. Сын слишком мал, а значит, на её стороне только один взрослый дракон. Против Дэймона и Визериса, пусть его дракон уже почти не летает, против молодой Мирении, которая уже совсем скоро сама сможет оседлать своих чудовищ, и юной Рейниры, которой лишь нужно подрасти.

Мирения взглянула на своего дракона, который лениво мотал хвостом локон её волос. Скалл был явно доволен, ему так нравились густые волосы хозяйки, что даже если бы ей было неудобно, он всё равно не дал бы их обрезать.

— Так что вас не выберут, даже если у вас будет поддержка короля, — закончила она с хищной улыбкой, наблюдая за их реакцией.

Корлис смотрел на Мирению с плохо скрываемым гневом, но девочка, наоборот, наслаждалась его эмоциями. Она облизнула губы, взгляд её был дерзким, жаждущим схватки. Мирения мечтала спровоцировать бойню, ощутить их в драке.

Но стоило ей перевести взгляд на Рейнис, как настроение резко переменилось. Принцесса встретила её холодным, высокомерным взглядом, а её взгляде читалось столько пренебрежения, что Мирения почти физически ощутила, как её сжимают в тиски железной воли. Она едва сдержалась, чтобы не броситься на принцессу, так отчаянно хотелось разбить эту маску спокойствия.

На миг ей с трудом удалось удержаться, так отчаянно хотелось разбить эту маску спокойствия, сорвать ледяную выдержку с лица Рейнис.

Колокола ударили в тишине, возвещая о начале голосования.

Рейнис не сводила с Мирении взгляда, легко читая её замыслы. Теперь она ясно понимала, что Мирения нарочно пришла, чтобы вывести их на эмоции, спровоцировать, заставить показать слабость или, что ещё хуже, устроить драку на виду у всех.

Кровь у Мирении пульсировала в висках, ей хотелось крови, хотелось ощутить азарт схватки.

Рейнис медленно поднялась, отодвигая кресло:

— Что ж, принцесса, — её голос звучал спокойно, но в этой спокойствии чувствовалась сталь, — настало время для голосования.

Мирения с трудом сдержала недовольную гримасу, еле заметно скривила губы, но Рейнис продолжила, всё так же уверенно:

— Ваши родители, должно быть, уже ищут вас.

Мирения метнула им злой, почти испепеляющий взгляд, она не получила того, за чем пришла. Она жаждала испытать их, увидеть настоящие лица, сорвать маски и изучить реакцию. Но теперь ей оставалось только резко отвернуться, гордо вскинуть голову и решительно направиться к двери. Её Скалл тут же двинулся следом и, по привычке, потянулся носом к её волосам, ему нравился этот запах.

Она уже почти вышла, но едва коснувшись дверной ручки, Мирения зло бросила через плечо:

— Сохраните свои лица перед лордами, когда они публично от вас откажутся.

Скалл негромко зарычал, поддерживая хозяйку, и они вместе вышли из покоев, оставив за спиной повисшее в воздухе напряжение.

Рейнис долго смотрела им вслед, в её глазах на миг скользнула тень тревоги. А Корлис за её спиной тихо ругался, едва слышно, он проклинал дерзкую девчонку, что осмелилась бросить вызов прямо ему в лицо.

***

101 год от Завоевания Эйгона

В Дрифтмарке, в огромном зале Ста Очагов, собрались лорды и леди со всех уголков королевства, им предстояло избрать следующего наследника Железного трона. Больше тысячи влиятельных людей столпились в Харинколде.

На возвышении восседал сам король. По одну руку от него были принц Визерис и принцесса Эмма с округлившимся животом. С другой стороны пьедестала стояли принцесса Рейнис и лорд Корлис.

Два слуги шаг за шагом несли через зал тяжёлый сундук, внутри которого было написано имя будущего короля. Торжественность момента стесняла дыхание и тысячи глаз были устремлены на драгоценный ящик.

Наконец, Джейхейрис медленно встал, раскрыл сундук и вынул свиток с именем. На его лице проскользнула тень сожаления, но собравшись с духом, выпрямив спину, он повернулся к толпе. Торжественный голос эхом прокатился по залу:

— Да будет провозглашено всем высоким лордам, милордам, вассалам, что... — Рейнис на миг прикрыла глаза, Визерис задержал дыхание. — Принц Визерис Таргариен станет новым правителем Драконьего Камня!

В зале прокатился гул одобрительных криков. Принц Визерис едва заметно улыбнулся, а принцесса Эмма с нежной гордостью сжала его руку.

Рейнис открыла глаза, в них плескалось столько горечи, что казалось, она захлебнётся слезами. Её не выбрали, несмотря на обещания, на которые не пошёл бы ни один другой король. Корлис застыл за её плечом, колючие мышцы челюсти подрагивали от сдерживаемых эмоций, но он молчал.

Взгляд Рейнис невольно упал вниз, к основанию пьедестала, где стояла Мирения. Рядом с ней был дракон, а из всех, только младшая сестра Рейнира осмелилась встать рядом с ней, не испытывая того страха, что сковывал остальных. Взгляд Мирении был отстранённым, скучающим, словно она заранее знала, каким будет исход.

Заметив, что за ней наблюдают, Мирения повернула голову и встретила взгляд Рейнис. Она увидела в её глазах ледяную, пронзительную остроту, наполненный странным мрачным удовольствием. Мирения медленно облизнула губы, огонь факелов озарил её лицо, и в этот миг глаза её показались почти нечеловеческими.

Рейнис вздрогнула, холодный пот скользнул по спине, пальцы сжались в кулаки. Она остолбенела, впервые разглядев настоящее обличье стоящей перед ней девочки, ужасающего, расчетливого монстра, что не просто ожидал, а предвидел этот момент.

Рейнис встретилась взглядом с дедушкой, в его глазах была усталость и печаль. Он был мудр, очень мудр, его прозорливость позволяла ему уже полвека избегать войн и смут. Король всегда говорил, что Мирения опасна. А она, Рейнис, была дурой, которая не верила.

И вот теперь она сама увидела, что перед ней стоял монстр...

Чудовищно умный, непредсказуемый, смертельно опасный, с хищной улыбкой на губах и рассчитанным взглядом.

Король задержал взгляд на стоящей внизу Мирении. Девочка смотрела на него, в её глазах отражалось слишком многое для столь юного лица. В этом взгляде открывалось будущее, окрашенное в алый цвет пролитой крови и смерти.

В видении, вызванном этим взглядом, королю почудилось, что драконы поднимаются в небо и несут огонь и гибель, сжигая всё на своём пути, пока внизу раздаются крики и вопли ужаса.

В этот миг он понял...

Только сам Дом Таргариенов способен уничтожить себя. Только огонь рождает пепел и только дракон может сожрать дракона.