1 часть
95 год от Завоевания Эйгона
В полнолуние, Красный замок казался по-особому затаившейся.
В одной из комнаты, пропитанной ароматом воска, среди тусклого дрожащего света свечей, раздался первый крик новорождённого. Комната замерла. Мейстер Паррос, весь в поту, поднял младенца на руки, его дрожащие пальцы едва не выпустили скользкое, кричащее тельце.
В этот самый миг за окном внезапно наступила непроглядная тьма, словно сама ночь поглотила луну и звёзды.
— Что это? — прошептал молодой мейстер Лорис, подавая чистую простыню. Он рискнул подойти к окну. За стеклом металась чернильная тьма, не виднелось ни факелов у ворот, ни звёзд, ни даже давно знакомых огней улиц.
— Великие боги! — выдохнул Паррос и со звоном опустился на колени. — Они разгневались на нас...
— Посмотрите! — закричал другой, чуть старше, с седыми висками. Он указал на небо, сквозь облаков которых показалась луна, и её кроваво-алый свет залил двор Красного Замка.
— Аллая луна... — хрипло выговорила служанка, закрывая лицо руками.
Остальные мейстеры в страхе переглядывались, один на дрожащих ногах опустился на колени.
— Великое семерое, — заикаясь, пробормотал кто-то, сжимая амулет на шее. — За что вы прогневались на нас?
— Аллая луна... — хрипло выговорил самый старый из мейстеров, закрывая лицо руками. — Неведомый... — голос его дрожал, — Он пришёл за нами. Сегодня ночью Он заберёт всех... Это знак...
Девочка на руках у мейстера снова закричала, издавая пронзительный вопль, который, казалось, перекрывал даже голоса страха.
В тот же миг в комнату ворвался Визерис. Он застыл у порога, бледный, в ночной рубашке, широко раскрыв глаза, взгляд его метался между ребёнком и алой луной за окном.
— Что... — едва выговорил он, — Что происходит? Во имя драко...
Молодая Эмма Аррен, тяжело дыша после долгих часов схваток, не могла видеть ни тьмы, ни алого света. Только слабый стон сорвался с её губ:
— Это... мальчик?..
Мейстеры переглянулись в панике. Один перекрестился, другой тихо молился, пальцы его сжимали порванную от ужаса мантию.
За окном алый свет продолжал струиться, как кровь, и где-то над башнями замка раздаётся глухой, нечеловеческий рёв.
***
В одном из уединённых балконов Красного Замка старый король Джейхейрис сидел в удобном кресле, устало поглаживая подлокотник. Ночная прохлада ласкала его щеки, а сверху на него смотрела огромная белая луна, заливая Королевскую Гавань мягким серебряным светом.
В руке Джейхейрис сжимал кубок вина, наблюдая за величественной луной. Где-то за многочисленными окнами замка бледным светом мерцали свечи, там он ждал вестей. Вот-вот должна была появиться на свет его праправнучка или праправнук.
Король не волновался, сколько уже он повидал рождений и смертей за свою долгую жизнь?
Но внезапно всё изменилось.
В два стука сердца, и всё вокруг окунулось в неестественную тьму. Город, ранее сверкавший огнями, исчез под покровом чёрного мрака. Джейхейрис быстро моргнул, думая, что видение обманывает его. Он поднял взгляд, и едва не задохнулся.
Там, где ещё мгновение назад светила спокойная белая луна, теперь разгоралось чужое, кроваво-красное светило. Алая луна, в точности такая, как в древних страшных преданиях его рода.
Король резко поднялся, и из его слабеющей рукой выскользнул кубок. Вино разлилось по каменному полу тёмной, густой лужей, по цвету неотличимой от крови при багровом сиянии луны. Джейхейрис стоял, не в силах двинуться, его ноги налились свинцом. Старые пальцы сжались в кулаки, а взгляд был прикован к небу.
В ту же секунду ночной покой разорвал протяжный, яростный рев, сначала один, потом к нему присоединились другие голоса. С разных сторон, издалека и с башен над Красным Замком разносилось эхо: драконы почувствовали перемену, ни рычали ночи, они приветствовали луну по имени.
Седовласый дракон Таргариенов всё ещё стоял на балконе под алым небом, забыв даже дышать, в ужасе смотря на алую луну.
***
В одной из тёплых комнат Красного Замка принц Бейлон, с удивлением выглянул в коридор. Вокруг столпились слуги, лица их были искажены паникой, кто-то рыдал в голос, другие с криками прорывались вперёд, сталкиваясь друг с другом, как ослепшие мыши.
Принц сделал шаг вперёд, намереваясь окликнуть ближайшего слугу, но крик тонкой женщины заглушил его слова. Люди бежали, не замечая наследника. Жирный повар, выронив столовое бельё, помчался мимо, низко пригнувшись, а за ним, двое девушек с серебряными кувшинами. Никто не взглянул на принца, никто не склонил головы.
Бейлон попытался схватить одного из стражников за плечо, чтобы хоть кто-нибудь объяснил ему, что происходит, но тот вырвался и, не глядя, грубо оттолкнул принца в сторону. Сердце Бейлона забилось сильнее от обиды и растущей тревоги одновременно.
Никто и никогда не осмеливался так обращаться с наследником Железного трона.
Вдруг воздух разорвал низкий, протяжный рев, знакомый каждому члену королевской семьи. Рев драконов. Бейлон поспешил во двор, выбежал под открытое небо, и застыл.
Вокруг воцарилась непроглядная тьма. Алое сияние струилось сверху. На месте привычной белой луны висела чужая, кровавая. Её свет заливал площадь рваными красными пятнами, страшно преображая Красный Замок.
Слуги и рыцари, что ещё секунду назад бежали или мельтешили вокруг, теперь падали на колени и на пол, закрывая лица руками. Люди цеплялись за друг друга, кто-то беспрестанно крестился, кто-то шептал:
— Семеро, спаси и сохрани!
— О, Матерь, защити моих детей!
— Прости нас, Судья!
Один старый привратник, рухнув ничком и обхватив голову руками, зашелся в рыданиях:
— Не позволю демонам взять меня... нет-нет!
Казалось, весь замок поддался неведомой силе ужаса. Даже суровые рыцари с орлиными профилями падали на колени, забыв про честь, сжимая мечи, словно могли защититься ими от самой ночи.
А Бейлон остолбенел, его лицо побледнело, он впервые за свою жизнь ощутил чистый, животный ужас. Тело отказывалось повиноваться, движения застыли, мысли путались.
Принц смотрел в небо, не в силах отвести взгляда от алой и страшной луны, от света, что красил даже его руки в цвет крови.
***
Высоко под облаками, где облачный пар хлестал по лицу, а гул ветра пел в ушах, молодой принц Деймон Таргариен летел верхом на Караксесе. Огонь в его венах перекликался с жаром драконьей крови под ним. Он всегда чувствовал себя по-настоящему живым только здесь, в синем небе, в страшном урагане высоты, где повелевал только он и его дракон.
Внизу, за стенами Красного замка, сегодня ломались судьбы. Его любимая двоюродная сестра, Эмма, лежала в муках родов. Деймон нервничал и чувствовал вину, ведь он знал, как нежна и хрупка Эмма, как она слишком молода для такой боли и риска. Её крики разносились по мраморным галереям, и в какой-то миг Деймон не выдержал.
В какой-то момент, Караксес выгнул шею, задергался всем телом, его зрачки сузились в алые щели. Деймон почувствовал, как привычная связь с драконом становится зыбкой, ломается словно хрусталь. Караксес начал бить беспорядочно крыльями, и принца подбросило на седле.
— Караксес! — закричал Деймон, вцепившись в ремни, больно прижимая колени к теплому боку животного.
Неожиданно небо вокруг померкло, тьма разом упала на землю. Деймон этого почти не заметил, из-за попытки вернуть контроль над взбесившимся драконом. Но тут, сквозь сгущающиеся тучи, взошла алая, как вываленная в крови, луна. Её злой свет превратил чешую Караксеса в багряное пламя.
Деймон застыл, увидев луну. Сердце его бешено колотилось, а кровь грохотала в ушах. Он едва не выскользнул из седла, но не выпустил ремней и только прижался крепче к шее дракона, вдыхая жгучий, терпкий запах серы и пламени.
Где-то внизу послышался пронзительный крик, и эхом через небо пронёсся первый рев, не только Караксеса, но и других драконов, проснувшихся под кровавой луной. Их голоса сливались, заглушая людские вопли.
Деймон смотрел на ужасающую алую луну с каким-то сумасшедшим восторгом.
Никогда ещё не казалось ему небо таким прекрасным и страшным одновременно.
Никогда не чувствовал он себя столь живым, столь близким к дракону и его древней ярости.
Он рассмеялся громко, с восторгом безумца и безрассудством истинного Таргариена. Его хохот слился с ревом драконов, разносившимся над Красной Гаванью.
***
На Драконьем Камне, где временно пребывала Рейнис Таргариен со своим мужем Корлисом, ночь была взбудоражена паническими криками слуг и могучим ревом драконов.
Они лишь недавно проснулись и теперь, стоя у окна, в изумлении смотрели на алую луну, что горела над крепостью, словно багровый факел, заливая башни и скалы кровавым светом.
В небе над древними валирийскими строениями кружили десятки драконов, их тени плясали по стенам, а горящие в их пастях языки пламени разрывали тьму, делая лица драконов ещё более зловещими и устрашающими.
Корлис, за свою долгую морскую жизнь видел многое, но даже для него это зрелище было пугающим. Его руки заметно дрожали, и страх был так же осязаем, как жар от драконьих огней.
Рейнис же не могла отвести взгляда от багрового лика луны и силуэтов, распарывающих облака. Ничего прекраснее и страшнее не доводилось ей видеть за все её годы. Её Мелеис, паря среди звёзд и изливая восторженный, оглушительный рев, впервые казала безумной в своей радости. Рейнис раньше никогда не слышала такого ликования и не знала, лик ли это грядущей победы или предвестие скорой беды.
В это мгновение в её сердце поселилось тягостное предчувствие. Она знала, что ночь красной луны станет переломной для всего Вестероса. Что-то неведомое и великое вот-вот должно было случиться, и Рейнис не была уверена, сулит ли оно миру надежду или же несёт конец всему привычному.
***
Когда тьма покрыла Драконий Камень, а алая луна взошла над замком, выдавая хриплый рёв драконам, на восточном склоне Драконьей горы что-то происходило.
В глубине древней пещеры рычал огромный дракон с чёрной чешуёй и зелёными глазами. Это был Каннибал, самый дикий и старый из всех. Он прогнулся, и из-под его хвоста появилось огромное драконье яйцо. Каннибал встретил луну ревом, приветствуя старую подругу, разделяя с ней древний таинственный ритуал.
По лабиринтам пещер бегали надзиратели и слуги замка, ищущие своих подопечных. Драконы уже давно покинули гнёзда и плавали тенями в небе. Но на их страх и ужас, сегодня в пещере оказался сам дикий дракон, забредший на чужую территорию. Надзиратели в панике пытались скрыться, бросая всё на пути.
Лишь один из них, оцепенев от страха, остался и увидел, как Каннибал откладывает яйцо.
Когда дракон начал пожирать тех, кто не успел убежать, смелый надзиратель бросился вперёд, схватил свежее яйцо и, не оглядываясь, кинулся прочь по каменным коридорам.
Сердце бешено колотилось в груди, если ему удастся принести это яйцо королю, быть может, его наконец освободят из многолетнего заключения, и он покинет Драконий Камень.
Выхватывая дыхание, он истерично смеялся, не веря своей удаче. Все знали, что надзиратели редко долго живут в восточной части Драконьей горы, ведь Каннибал охотится здесь чаще всего.
И, быть может, ему сегодня повезло, что его путь вёл по пещерам, ведь надзиратель даже не подозревал, какие перемены происходят сейчас на кровавом небе...
***
Темнота упала на Королевскую Гавань, скрыв с небосвода и луну, и звёзды. Вся жизнь, что бурлила на улицах, застыла, даже ночные жители затаились в своих уголках, ловя волнение в воздухе. Слабый, дрожащий свет факелов едва скрывал тревогу в глазах прохожих, растягивая тени по мостовым.
И вдруг, сквозь порванные облака, на небе показалась кровавая луна. Её алый свет, холодный и зловещий, разлился по улицам.
Королевская Гавань захлебнулась паникой. Люди истово стучали в двери таверн и лавок, умоляя пустить их внутрь, чтобы хоть чем-то отгородиться от пугающего небесного светила. Даже толстые городские стены казались ненадёжной защитой от этой неведомой угрозы.
Толпы, не находя укрытия, бросились к храму Веры Семерых. Двери храма захлопнулись под тяжестью людских тел, а те, кто сумел проникнуть внутрь, валились на колени, кто прямо в проходах, кто перед алтарями. Матери прижимали детей к груди, их худые пальцы блуждали по лицам малышей, желая заслонить их и от лунного света, и от греха мира. Дети истошно плакали, кутались в рваные плащи, цеплялись за матерей.
Старики, рухнув у ступеней, сжимали дрожащее четки, бормоча знакомые с младенчества слова:
— Матерь, услышь нас... Дева, защити... Старец, вразуми и спаси...
Даже разбойники и гуляки, чьи руки ещё недавно были в крови и грязи, шептали о пощаде. Один, одноглазый, в рваной куртке, припал к напольному камню и сдавленным голосом взывал:
— Воин, огради меня, хотя бы ныне! Попутчица, укрой! — Дрожащие пальцы силой сжимали амулеты, каждый думал лишь о спасении души в этот страшный час.
Толпа вздыхала, плакала, кто-то бился лбом в пол, кто-то скрежетал зубами, тысячи людей, разных и враждебных при обычном свете, рухнули перед Семью, вырываясь из паники в молитву. Запах пота, слез и горячего воска смешался с людским страхом. Молитвы сливались в шумную, умоляющую какофонию:
— Семеро, помилуйте! Спасите нас, защити наших детей, не погуби невинных!
Свечи дрожали в чьих-то руках, воск тек по пальцам, лица обессиленно запотевали от слёз и испуга. Даже служители Веры оказались не способны утешить собравшихся. Лишённые прежнего достоинства, они падали ниц среди простого люда и задыхались в собственном страхе, моля Семерых лишь о собственном спасении.
Над городом, в небе, через багровую мглу летел Деймон Таргариен на спине дракона, чьё имя позже войдёт в историю как Кровавый принц. Его безумный смех, разносился над крышами вместе с раскатистым ревом чудовища, ловя первобытное удовольствие, встречая алую луну.
И в этой общей мольбе, казалось, даже стены храма задрожали. Ведь в эту ночь Королевская Гавань вынуждена была признать, что перед лицом неведомого страха все равны — и убийцы, и праведники, и матери, и старики, и дети.
***
По всему Вестеросу распростёрлась тьма, и алая луна зловеще освещала Семь Королевств. Из высоких окон замков все девять великих домов с тревогой следили за неестественным небом, затаив дыхание в своих твердынях. Дрожь страха пронзила лордов и их семей: кто-то прятался в подземельях, кто-то шептал судорожные молитвы Семерым, надеясь на защиту.
Не осталось ни одного города, где жители не были бы рассеяны по домам, охваченные паникой и отчаянием. Только в самых отдалённых деревнях, не ведающих про надвигающуюся беду, люди продолжали спать в своих постелях, пропуская это странное зрелище.
Те же, кому выпала участь стать свидетелем кровавой луны, никогда не забудут той ночи. Это видение навсегда поселится в их памяти, как неизбывная тень.
Ведь в ту самую ночь родилась новая легенда Таргариенов. Когда тьма окутала все Семь Королевств, а кровавая луна повисла над миром, на свет появилась девочка. Её первый плач разогнал страх, заставив сердца замирать от первобытного ужаса. И этот крик стал символом рождения новой эры.
Пройдут века, и легенда о Ночи Кровавой Луны будет жить в песнях и шёпотах, как история о рождении Повелительницы Драконов.